Прошло ровно четыре дня с момента смерти третьей наложницы Ли. Хотя принцесса ничего не знала о вердикте по делу семьи Хань, она продолжала исправно навещать родственников, помогая им решить все насущные дела, и ждала возвращения Лун Фэйе, не появившегося во дворце ни во тьме прошлой ночи, ни при свете следующего дня.

Хань Юньси не стала расспрашивать слуг о его местонахождении, решив молча дожидаться появления супруга. В конце концов, если с семьей ничего не случится, то она готова ждать сколько угодно!

После ужина в родительском доме девушка вернулась во дворец и увидела, что в спальне Лун Фэйе горит свет. Это могло означать только одно: владелец павильона Лотосов наконец дома. Первым желанием принцессы было бежать к нему, чтобы узнать новости о судьбе семьи Хань, но, немного помедлив, она направилась в терем Свободных облаков. В конце концов, защитить ее родственников было обещанием великого князя, поэтому ей не следует первой выспрашивать у него подробности дела. Взяв медицинский трактат, Хань Юньси уселась в беседке во дворе. К ней тут же поспешила тетушка Чжао и едва слышно прошептала:

– Принцесса, его высочество вернулся!

– М… – неопределенно ответила Хань Юньси.

Служанка недоверчиво покосилась на свою госпожу. Ее подозрения крепли с каждым разом. Все эти дни принцесса выглядела крайне подавленной. Сначала тетушка Чжао решила, что сама чем-то не угодила хозяйке, но теперь казалось, та не обращала на нее никакого внимания.

Лун Фэйе сидел у себя и просматривал только что поступившие секретные донесения. Великий князь решал множество вопросов при дворе, среди которых дело о шпионах из Северного Ли занимало не самое главное место.

В саду павильона Лотосов стояла мертвая тишина. В этом абсолютном безмолвии одинокая снежинка, медленно кружась в воздухе, опустилась на волосы Хань Юньси.

Вскоре общая безмятежность была нарушена появлением Чу Сифэна.

– Господин, чайный дом «Тяньсян» полностью опечатан, все документы переданы управлению, однако его владелец так и не появился, передав решение всех вопросов управляющему Шангуаню, – доложил охранник.

После похищения принцессы все силы сконцентрировались на поиске отравителя генерала, поэтому какое-то время никто не вспоминал о чайном доме «Тяньсян». Однако по какой-то причине вчера вечером, перед тем как войти во дворец, его высочество поручил Чу Сифэну немедленно закрыть чайный дом.

Слушая доклад помощника, Лун Фэйе оставался бесстрастным. Отложив очередное секретное письмо, он спокойно сказал:

– Проверьте все заведения господина Гу в столице. Поскольку их владелец подозревается в измене, временно опечатайте каждое из них.

Чу Сифэн потрясенно уставился на господина. Неужели тот человек умудрился настолько сильно задеть гордость его высочества? Но что конкретно он сделал? Даже после долгих лет службы стражник по-прежнему не мог понять мысли своего господина. Заметив настроение великого князя, Чу Сифэн не решился расспрашивать и лишь коротко ответил:

– Понял.

Когда стражник уже собирался уходить, Лун Фэйе снова заговорил:

– Кстати, узнай, были ли у Гу Бэйюэ выходные дни за последнее время.

«Э-э…» – Чу Сифэн совершенно отказывался понимать, что происходит. Для чего его высочеству следить за придворным лекарем? Может быть, в деле о предателях из Северного Ли появились новые зацепки, указывающие на Гу Бэйюэ? Но это казалось ему маловероятным.

– Ваше высочество, я слышал, что некоторое время назад после возвращения из дворца лекарь Гу сильно заболел. Должно быть, сейчас он восстанавливает здоровье, – серьезно сообщил Чу Сифэн.

– Тщательно проверь, – сухо ответил Лун Фэйе.

– Слушаюсь, – угрюмо произнес стражник.

Он знал характер господина. Спрашивать о чем-то еще было абсолютно бесполезно.

Снегопад становился все сильнее. Лун Фэйе поднялся, отряхнул нападавший снег с одежды и волос и, держа в руках зонтик из промасленной бумаги, направился к терему Свободных облаков. В такую снежную ночь его высокая статная фигура казалась особенно одинокой.

Он сразу же увидел приближающуюся к нему принцессу, одетую в легкие, совсем неподходящие для такой погоды одежды. Снег тяжелым плащом укрывал ее хрупкие плечи. Она идет к нему?

Хань Юньси издалека заметила Лун Фэйе и остановилась. Интересно, собирался ли он посетить терем Свободных облаков? Вскоре великий князь вышел в крытую галерею и, увидев, что девушка так и не сдвинулась с места, громко, с нотками еле скрываемого раздражения спросил:

– Не собираешься подойти?

Принцесса не ответила, но, опустив глаза, вся в снегу, робко посеменила навстречу. Вид ее посиневших от холода губ на побледневшем лице окончательно выбил его из колеи. Поспешно стянув с себя лисью накидку, он протянул ей:

– Надень!

– Спасибо, ваше высочество. Я уже возвращаюсь, не нужно, – вежливо отказалась Хань Юньси.

Его взгляд застыл. Не раздумывая, Лун Фэйе небрежно бросил девушке накидку, которая все еще хранила тепло его тела. Хань Юньси не желала выглядеть слабой перед этим человеком, но в душе была благодарна за такую сдержанную, по-мужски скупую заботу.

Промучившись без сна, принцесса все же решилась прийти к Лун Фэйе, чтобы узнать наверняка, жива ли семья Хань. Однако при виде этого человека все ее мысли и истинные намерения улетучились. Несмотря на размолвку, ей по-прежнему хотелось находиться рядом. К тому же Лун Фэйе сам направлялся к ней, чтобы рассказать о судьбе ее родственников. Каким бы отстраненным ни был великий князь, он никогда не разбрасывался словами и обещаниями, которые не мог выполнить. Особенно это касалось женщин. Если Лун Фэйе что-то обещал, то непременно выполнял, чего бы это ему ни стоило.

– Дело шпионки Ли будет закрыто завтра. Управление наказаний обнародует указ о том, что ни Хань Юньи, ни кто-либо из семьи Хань не замешан в этом преступлении.

Лун Фэйе отличался исключительной честностью и прямотой. В тот день он пообещал защитить только ее младшего брата, но в итоге спас всю семью Хань. Услышав это, принцесса, которая еще совсем недавно пребывала в подавленном настроении, внезапно подняла голову и встретилась с холодным пронзительным взглядом собеседника.

– Вы говорите серьезно? – выпалила она.

– Я человек слова, поэтому защитил семью Хань в награду за твои заслуги в расследовании, – спокойно произнес великий князь.

Девушка была вне себя от радости. Семьи Сюй и Ли больше не были связаны с семьей Хань, поэтому спасение семьи Хань расценивалось ею как спасение Сяо И-эра!

Она тут же поклонилась:

– От имени всей семьи Хань благодарю ваше высочество за такую милость!

– Что-нибудь еще? – спросил Лун Фэйе.

«Что-нибудь еще… что-нибудь еще?» – Хань Юньси на мгновение задумалась. Какого именно вопроса он ожидал от нее? Если она спросит, ответит ли он? Девушка как ни в чем не бывало улыбнулась.

– Все. Я больше не смею беспокоить ваше высочество. – С этими словами она решительно повернулась и собиралась уйти, но неожиданно Лун Фэйе приказал:

– Стой!

Хань Юньси замерла на месте. Ее сердце екнуло. Он велел ей остановиться. Чего он добивался? О чем хотел спросить, кроме того, что произошло в тот день в чайном доме «Минсян»? Неужели он снова воспользуется случаем, чтобы высказать свои наставления о приличиях и достоинстве замужней женщины? Но ведь она даже не расспрашивала его о Дуаньму Яо! В конце концов, союз мужа и жены накладывает одинаковые обязательства на обоих супругов, не так ли? Нервничая, Хань Юньси прикусила губу и искоса посмотрела на Лун Фэйе, однако он больше ничего не спрашивал, лишь поднял зонтик из промасленной бумаги и протянул ей.

– Возьми.

Он держал зонтик так высоко, что взгляд Хань Юньси упирался в его большую сильную руку, обхватившую бамбуковую ручку. Погруженная в раздумья о произошедшем, она совершенно забыла ответить. Сейчас все мысли девушки вертелись вокруг ситуации в чайном доме. Неужели он забудет об этом? Хань Юньси на мгновение замерла, но, сразу же опомнившись, произнесла:

– Нет, эта принцесса…

Но прежде чем она успела закончить, Лун Фэйе решительно подошел со спины, как всегда властный и сильный. Хань Юньси сразу же ощутила его подавляющую ауру, словно попала в плен мощной силы, ищущей выхода и не способной вырваться на свободу.

– Возьми! – грозно крикнул он.

Хань Юньси скривила губы. Что ж, раз Лун Фэйе велел забрать зонт, она заберет. Поспешно набросив на себя накидку из лисьего меха, принцесса схватила зонт, который все еще сжимал в руке великий князь. Удивленный этой внезапной вспышкой, он не сразу отпустил зонтик. Хань Юньси вновь потянула зонт на себя, и только тогда Лун Фэйе разжал пальцы.

Нахмурившись, великий князь наблюдал за тем, как фигурка принцессы с черным зонтом, в плаще из лисьего меха скрывается в снежной буре. Лун Фэйе так и стоял там, пока не увидел свет в покоях супруги. В этот момент его глаза походили на бездонное море, в котором всполохи света боролись с подступающей тьмой.

Вернувшись в спальню, Хань Юньси раздраженно бросила зонт на пол, а затем, с силой сжав лисью накидку, швырнула ее следом. Гневно окинув взглядом валявшиеся перед ней вещи, она внезапно рванулась вперед, занося ногу, чтобы наступить на них. Но в последний момент по неведомой даже ей причине остановилась.

Проклятье! Девушка в сердцах плюхнулась на кровать. Хань Юньси ненавидела это чувство. Наверное, она могла бы назвать себя несчастной, но не находила для этого причин. Ей хотелось разразиться ругательствами, но ни одного слова не слетело с ее губ. Разве этот парень не выполнил свое обещание и не спас брата? Лун Фэйе даже защитил всю семью Хань, так почему же она не чувствует ни капли радости?

Хань Юньси натянула одеяло на голову, отказываясь разбираться в собственных переживаниях. Она твердо сказала себе, что вопрос шпионов из Северного Ли решен, поэтому теперь их больше ничто не связывает. Он может продолжать свой путь, а она – свой.

Наутро после очередной бессонной ночи девушка направилась в усадьбу семьи Хань. По дороге она увидела развешанные указы, изданные управлением наказаний, в которых сообщалось, что главный виновник в отравлении генерала, некая Ли, мертва, а ее сообщница, Хань Жосюэ, приговорена к пожизненному заключению. Подобная формулировка не бросала тень на всю семью Хань и уберегла ее от возможного позора.

Принцесса задумалась. Этот указ не проливал свет на дело о шпионах из Северного Ли, а превращал непростое дело в обычное преступление. Что же до дальнейшего расследования, то Хань Юньси не имела понятия, планировал ли Лун Фэйе и дальше искать человека в маске. Решив, что все остальное не ее ума дело, она уверенными шагами направилась на встречу с Сяо И-эром.

Хань Юньси решила отдать брату реликвию семьи Хань. Манускрипт передавался только истинному наследнику, и при должном усердии Юньи мог стать новым главой, который однажды вернет всему роду былое величие.

Раньше делами семьи ведала госпожа Сюй. Теперь, когда ни ее, ни госпожи Ли не стало, а остальные наложницы сбежали, это нелегкое бремя легло на плечи седьмой тетушки. Благодаря поддержке принцессы другие алчные члены семьи Хань не осмелились претендовать на власть, а, наоборот, всячески заискивали перед матерью наследника, пытаясь добиться ее благосклонности.

После того как здоровье госпожи Хэлянь окончательно окрепло, Хань Юньси позвала счетовода и управляющего, чтобы обсудить состояние финансов. К счастью, у семьи по-прежнему имелось достаточно средств, чтобы обеспечить безбедное существование седьмой наложницы и ее сына, но теперь все больницы и аптеки, некогда принадлежавшие семье Хань, были закрыты. Первым делом следовало сократить расходы и составить план по возобновлению их работы.

После недолгого обсуждения принцесса убедилась в том, что с виду невзрачная седьмая наложница обладала широкими познаниями в управлении и денежных делах. Оказалось, ей не хватало возможностей и смелости, чтобы проявить себя.

– Сяо Чэньсян, отныне ты будешь прислуживать госпоже Хэлянь. Помогай ей в том, что она не осмелится делать, – шутливо наставляла Хань Юньси.

Служанка надула губы. В ее сердце кипели противоречивые чувства, которые она не могла выразить словами. Женщине не хотелось расставаться ни с принцессой, ни с седьмой наложницей и Сяо И-эром. За столько дней служения в усадьбе семьи Хань она успела привязаться к ним всем. Видя, что Сяо Чэньсян молчит, Юньи незаметно потянул ее за край одежды, и сердце служанки тут же смягчилось.

– Госпожа, можно мне приходить к вам во дворец? – спросил мальчик у принцессы.

– Конечно! – заверила она.

Седьмая тетушка, стоявшая рядом с Сяо Чэньсян, тут же поклонилась в знак благодарности, но Хань Юньси жестом остановила ее:

– Впредь, когда мы здесь, не нужно всех этих формальностей.

Теперь родительский дом и люди, здесь живущие, – пусть и не очень могущественные, – дарили ей утешение и поддержку…