Какой-то я не правильный аристократ… Суббота, глубокая ночь. Сейчас самое время таким, как я, кутить и веселиться. Пить алкоголь и предаваться плотским утехам! Похоть и разврат, эндорфины и радость от ощущения себя на вершине этого мира! Сколько молодых людей моего поколения прямо сейчас в угаре совершают всё то, о чём завтра будут стараться забыть? А может, и не забыть, а поскорее повторить?

Деньги, власть, вседозволенность… Законы защищают тех, кто защищает этот мир. Людей, одарённых с самого рождения либо же получивших власть другим способом. Подобные люди с властью признаны едва ли не равными тем, кто ведёт свою кровопролитную борьбу с монстрами на передовой. Только вот эти «альтернативно властные» порой оказываются той ещё мразотой. И сегодняшняя ночь мне это показала.

Я, словно призрак, шатался по пустым улочкам, избегая внимания людей и камер, переодевшись в тёмные одежды и следуя за своей целью. Целью, к которой тот лысый беглец не имел никакого отношения. Он лишь пешка в длинной цепи того, что можно назвать несправедливостью и позором аристократического мира, как выяснилось позднее.

Я шёл по следу, ломая кости и добывая интересующую меня информацию, и с каждой минутой всё больше и больше погружался в грязь этого мира, что обычно скрыта от глаз обычных людей и правителей городов.

Своеобразный у меня, конечно, способ получить эндорфины… Я ощущаю себя лучше, когда подыхает монстр. Я ощущаю себя живым, когда зарвавшаяся мразь, что убивала, продавала в рабство, насиловала и калечила людей, страдает. Когда она обещает все возможные кары на мою голову. Когда она молит о прощении. Когда она рассказывает, на кого работает…

Я вытер кровь с рук. Кровь этой лысой мрази, что профессионально занималась похищениями людей: от воровства детей до похищений юных девушек, что продавались потом в сексуальное рабство. В основном за границу.

Перед смертью амбал дал мне в руки нити, что повели меня по ночному городу к следующим ублюдкам. Тяжело сказать, удастся ли мне избежать внимания правоохранителей этой ночью, зато абсолютно уверен, что с их методами и скоростью принятия решений большая часть швали, которая вовлечена в это всё, уже через несколько дней исчезнет из города.

Приятно удивился, узнав, что это не Кармазовы. Однако на их территории хозяйничали ублюдки, живущие где-то далеко. В других городах. Зачастую даже за границей. То, чем занимались Кармазовы и их прихвостни, было своего рода защитой от подобных ублюдков, что когда-то кошмарили город намного жёстче, чем сейчас. Создавая полулегальные шайки, они занимали местность, вели свои дежурства и вахты, стараясь установить правила для всех этих асоциальных мразей, что жили в городе и искали лёгкого заработка.

Удивительный факт, но с приходом «новой власти» мафии из города исчезли тяжёлые наркотики, количество убийств и ограблений, да и всех прочих уголовных дел снизилось на шестьдесят процентов. Конечно, всё ещё хватало отморозков, но сейчас каждый из них знал: если ты перейдёшь незримую черту, установленную неофициальной городской властью, тебя самого прирежут как свинью. Они приняли правила игры. Приняли новый порядок и жили в установленных рамках, что были далеки от справедливых. Тем не менее они на деле оказались намного эффективнее и полезнее, чем любые другие начинания, устраиваемые городской властью.

Всё это мне поведала лысая певчая птичка, когда я пообещал заживо отдать её на съедение Жужже. Он, конечно, есть амбала не стал бы. Я против подобных методов. Но напугать находящегося на грани ублюдка… В общем, это подействовало. Бугай аж весь сжался, когда ядовитая слюна капнула и прожгла насквозь пол той конуры, в которой он засел.

В общем, он всё рассказал, а я свёл воедино факты и с новой стороны посмотрел на город, который довольно сильно преобразился и вырос в последние пару лет. Стал более современным, чистым и ухоженным. Одно лишь то, что он с лёгкостью отразил нашествие и сумел меньше чем за сутки закрыть излом, говорило о многом.

И даже так… В этом мире слишком много швали. Не мне делать его праведным, лишённым несправедливости и всей той грязи, что живёт в человеческих душах, но… Всё же я могу сделать лучше и чище хотя бы этот город. Всего-то и надо, что навестить несколько адресов. А дальше крысы сами разбегутся.

Савельевы помогли мне. Дали шанс и возможность развернуться. Стать тем, кто я есть, и тем, кем я стану… Долг платежом красен. Фабрика – это глупое недоразумение. Сегодня я стану ночным кошмаром, что выведет из игры многих из их врагов. А ещё больше тварей я отдам им на растерзание, послав весточку Кармазовым.

Я оказался в многоквартирном доме. На девятом этаже меня встретила старая, повидавшая многое на своём веку дверь. Кто бы знал, что за ней в скромности живёт гнилая тварь, что регулярно обрекает десятки девушек на страдания.

Молча я расплавил замок, а Фома изнутри открыл цепочку, что мешала тихо войти внутрь. Одинокая старуха, попавшая под влияние иностранной мафии, что глубоко пустила корни в нашу империю, поставляла за границу величайший дар России – прелестных юных девушек. Именно через неё пробивался их статус. Обычно искали одиноких, молодых, красивых и низкородных. Таких если и будут искать, то не задействуя гвардию и армию.

Она была гинекологом, имела доступ к электронным базам практически всей страны. Она знала, кто из приглянувшихся мафии всё ещё девственница, а кто нет. Так проходил отсев. Ведь богачам из-за рубежа, что покупали красавиц со всего мира, была интересна в первую очередь чистота тех, кто будет прислуживать им, пока не растеряет свою молодость и красоту. Ну а что с ними будет дальше, их не заботило. Отдать кому-нибудь из слуг или охранников, да даже убить – для них это практически не имеет значения. Да и свои грязные желания на таких вот рабынях осуществлять – для них лучший способ избежать огласки. Подонки… Какая разница, что будет с собственностью, когда та будет более не пригодна?

В общем, именно от этого «божьего одуванчика» зависели судьбы молодых красавиц. И сколько же этих самых судеб она сломала…

Я замер над спящей тёткой, размышляя, как мне быть.

«Для таких, как ты, смерть – это спасение…» – подумал я и в тишине ночи начал рыться в её вещах, пытаясь найти улики. И нашёл! Прямо в её телефоне были сохранены сообщения от одной из этих мразей. Пойдёт в качестве презента Савельеву. Мне незачем делать всю работу. Достаточно начать катить с горы этот ком грязи, а об остальном позаботятся другие.

Тихо подкинул улики с кровью убитого похитителя и вышел из дома, вызывая с её же телефона полицию на этот адрес. Главное, чтобы до выяснения обстоятельств задержали, а уже завтра старуху возьмут в оборот слуги рода, владеющего большей частью этого славного города.

Я двинул к следующему адресу, и там пришлось пролить кровь. Немало крови… Основная база похитителей. Там же они держали своих пленниц, прежде чем вывезти их из города. В этот раз склад при заброшенной судоремонтной верфи был пуст. Лишь та самая грязь, что занималась множеством отвратительных дел, дежурила на нём.

– Фома, захвати у них все телефоны и ноутбуки, фотоаппараты и документы, какие найдёшь. Подержи у себя, пока буду наводить порядок.

Наши далёкие предки, когда видели, что лес поразила какая-то болезнь, порой поступали радикально – сжигали его. А затем на пепелище распахивали поля, засевали их пшеницей, рожью или другими культурами. Так строилась человеческая цивилизация. Чтобы создать что-то, порой требуется что-то уничтожить… Уверен, городу будет всё равно, если этот заброшенный склад внезапно сгорит ко всем чертям. На его месте обязательно построят что-нибудь новое и, надеюсь, действительно нужное и полезное.

Я вошёл через парадную дверь и громогласно объявил всем сонным и не очень, пьющим и играющим в карты ушлёпкам:

– Внимание, ублюдки! Сейчас вы будете гореть! И единственный выход – дверь за моей спиной. Пройдите, если сможете!

Их было немного, всего человек десять. Это при том, что на эту группировку, которая старалась тайно действовать под носом у местных шишек, так или иначе трудилось около сорока человек.

– Мужики, – вскочил один из них, весь расписанный безвкусными тату, – это что за больной?..

– Гори и пылай, очистись от мусора… – сказал я вслух, и Фома не подкачал: выбросил передо мной щит и меч. – Поехавший?..

– Бл*, маг!

– Мужики, чё там за дым в ссаном углу склада?!

Есть ли у них пистолеты, не знаю. Да и знать не хочу. На всякий случай прикрылся щитом. Его ни одна пуля не прошибёт. Особенно когда он заряжен эфиром.

Сбежать у них не получилось. Выхода из этого склада было два. Один там, где я, а второй там, где начался пожар, который вмиг распространился по сухой древесине.

Фома за это время спёр всё, что нам было нужно в качестве улик, а я уменьшил поголовье мразей на семь особей. Ещё трём, что решили сдаться и молить о пощаде, просто сломал ноги и вышвырнул вон, подальше от вспыхнувшего словно спичка склада.

– Ну что, ещё один адрес, и к рассвету домой? Там Сокол уже поди заждался…

Я быстро написал СМС, чтобы он уходил в гостиницу, так как у меня дела и ждать смысла нет, и отключил телефон.

Буйное пламя и сирены пожарных остались позади. Меня же ждала поездка за город, на генеральские дачи, где жил один ушлый подполковник полиции, что решил подзаработать деньжат, мешая продвижению дел по похищению людей. Сколько там заявлений было потеряно? Сколько улик исчезло, отчего дела не возбуждались, из-за этой мрази? Много… Там, где налицо похищение, дело квалифицировали как «пропавшие без вести». А иной раз и вовсе убеждали с помощью сфабрикованных записок, в которых говорилось, мол, улетаю в тёплые края или ещё куда. И всё это дело рук одного полковника и его ручной шестёрки – лейтенанта. Пускай мелочью занимаются сыскари. А рыбку покрупнее… Что же, мне будет крайне приятно выбить из этого урода признание, записать его на телефон, а затем оставить послание всем тварям, что решат кошмарить этот город.

Не знаю, почему я так рьяно это всё делаю… Быть может, это совесть моя так реагирует на то, что я сам стал, пусть и не по своей воле, на кривую дорожку с контрабандой из Сибири? Пусть с ней ущерб получают только государственные скупщики… и недополучает налоги моя дорогая и горячо любимая регентша, что пускает их на оплату своих псов, что отправляются убивать малочисленные, но опасные рода империи. С другой стороны, они же идут и на выплаты ветеранам и семьям ликвидаторов…

– Сложная штука, эта жизнь…

Павел Аркадьевич Сабитов, глава местного отделения ликвидаторов, готовился встречать и принимать гостей с раннего утра. В городе было шумно. То полиция сновала, то скорая с пожарными чересчур активничали… Но его это мало заботило. Сегодня выходной. Он устроил званый ужин, на который разослал приглашения всем достойным и находящимся в городе и его окрестностях ликвидаторам. В первую очередь тем, что участвовали в закрытии излома.

Такая вот у него традиция – собирать наиболее отличившихся воителей и магов, что с гордостью носят печатку, после каждого закрытого излома в его зоне ответственности. И к этому мероприятию он относился очень скрупулёзно, желая лично пообщаться с теми, на ком зиждется безопасность близких и дальних городов империи. Но если говорить совсем уж откровенно, то по его мнению – всего мира.

Да, в его понимании Сибирь с её дико богатой на флору и фауну территорией, что занимает размеры большие, чем многие крупные и успешные государства современности, – это ещё тот рассадник заразы. Уж сколько сил, пота, крови и жизней было принесено в жертву безопасности и стабильности из-за её существования…

Он сам выбрал заниматься этой напряжённой и нервной работой. Сам вызвался переехать из столицы вместе с женой и детьми сюда, чтобы стать одним из столпов безопасности этого региона империи. Крупный город Сибири, по сути, был тем, ради чего он боролся и сражался, активно занимаясь вопросами безопасности и подготовки новых молодых ликвидаторов. Особенно ему приглянулся один ярл.

«Миргорд Краст – человек бедный финансово, но безумно богатый на храбрость, целеустремлённость и таланты, – так оценил его Павел Аркадьевич. – Выжить месяц в сибирской глуши, найти там пропавших девиц и вытащить из пекла одного из сильнейших Архимагов империи, будучи при этом обычным Ветераном и магом Новичком… Либо он скрывает свои силы, либо он безумно удачлив. Впрочем, на дуэли парнишка продемонстрировал выдержку и хладнокровие. Таланты битвы и острый ум позволили ему облапошить Сашитовых и поставить их в крайне затруднительное положение. Да и они давно напрашивались… Деньги есть, воители есть, а толку от их существования для центра никакого…»

В личном рейтинге уважения графа Сабитова род Сашитовых плёлся в самом конце.

– Наташа, я хочу, чтобы ты составила мне компанию на приёме, – позвал Павел Аркадьевич свою внучку, прекрасно зная, как она не любит эти шумные встречи.

– Ну деда… – сразу стала отнекиваться пятнадцатилетняя девчонка. – Там опять будет скучно! Понаприедут твои мужланы и мужланки…

– Ната-а-аша, не надо так говорить о тех, кто и ради тебя сражается. К тому же в этот раз среди гостей будет молодой парень примерно твоего возраста. Три года – это ерунда.

– Ну деда-а-а!.. Я уже Аньке обещала в торговый центр сходить, сумочку посмотреть… – продолжала отнекиваться та.

– Аньку твою выпороть надо. Шопоголичка малолетняя… – буркнул граф. – Ещё и ты начинаешь себя так же вести. Смотри мне, Ната, будешь такой же, как она, я терпеть подобное не стану. Мигом тебя приструню!

– Ну можно не идти?

– Сама решай, важен тебе дед или нет… – расставил ловушку Павел, понимая, что внучка его точно явится вечером на встречу, ведь в противном случае…

Они уже не раз проходили этот момент, и альтернативы для юной девчонки были слишком печальными: учёба, блокировка банковской карты, отправка к отцу в военный городок под Новгородом…

Девушка закатила глаза и, порыкивая, вышла из гостиной, где они завтракали.

– Ты кое-что забыла, – негромко произнёс ей вдогонку дед.

Девушка вернулась.

– Спасибо за завтрак, Таисия Хаджибаевна! – поблагодарила повара и по совместительству помощницу графа, что занималась большей частью рутинных дел в доме.

– Ну всё, беги. Отдыхай, золотце, – лучезарно улыбнулась женщина, и стоило двери закрыться, как уже намного более серьёзным голосом она обратилась к графу: – Балуете вы её, Павел Аркадьевич…

– Дети такие дети… Я даже боюсь ей сказать, что в следующем году придётся пару для неё подбирать. Она вообще никакого интереса к нормальным парням не проявляет. То музыканты, то скейтеры, то, прости господи, ток-тикеры!.. В кого ни плюнь – *удаки *удаками! – сокрушался граф, понимая, что, несмотря на пристальный надзор и довольно строгое воспитание, гормоны и вкусы девочки заставляют его нервничать всё больше и больше.

– А о ком вы там говорили, что придёт её ровесник? Чей-то сын? Графа или князя какого?

Оставшись наедине, женщина могла общаться с графом как с родным человеком, отчего из голоса её пропали нотки чинопочитания.

«Пилюм-пилюм. Пилюм-пилюм».

– Секунду… – Граф поднял телефон, на экране которого высветилось лицо графа Савельева. – Здравия вам, Александр Михайлович! Слушаю!

Граф услышал в ответ слова приветствия и странный вопрос, никак его не касающийся.

– Нет, не смотрел ещё. Занят другими делами. Что-то серьёзное? Ого! Прям сгорели? Печально… Кто повесился? Нет, не знаком с ним… И к чему вы это? Это же не мой профиль…

В ответ на его вопрос Савельев несколько минут рассказывал, как ему на стол глава службы разведки рода принёс десятки предметов техники, документы и много чего ещё, что указывало на разгром целой мафиозной структуры, которая занималась похищениями и не только под носом у правителей города.

– Чего?! – От удивления Сабитов даже со стула поднялся. – Вы уверены, что это кто-то из ликвидаторов? Да даже если и он, то вас послушать, так это уровень какого-то Архимага! Чтобы всё за одну ночь провернуть, да ещё и тайно… Да ещё и перекинуть в кабинет службы разведки горы улик и информации, чтобы никто не видел! Думаете, если бы такой ликвидатор был здесь, я бы этого не знал?!

Оба мужчины замерли каждый со своими мыслями и целых десять секунд молча размышляли.

Савельев, что был в другой части города, задумчиво бросил очередной взгляд на распечатанное фото «призрака» всего в муке, что атаковал вместе с каким-то непонятным мутантом его фабрику, и затем на нечёткую фотографию этого же «призрака» во время драки у одного из ночных клубов этой ночью.

– Ладно, Сабитов. Есть у меня ещё кое-какая информация… Но только между нами! «Призрак», что всё это устроил, передал мне записку с извинениями за фабрику. Мы ищем его, но безуспешно… Фотографий и видео всего несколько, но лицо совершенно нечёткое. Понятно лишь, что это мужчина. Если появятся соображения о том, кто это может быть, сообщи, будь добр. Очень уж хочу с ним пообщаться…

Дела столичные

Звёзды склонились над страдающим старшим сыном покойного главы рода Берестьевых, что едва не потерял и мать. Когда врачи сообщили, что она вышла из комы и её показатели начали стабилизироваться, Владимир даже сперва не поверил.

«Скорее уж это ложь врагов и прихвостней регента, нежели правда! Всё, чтобы поиздеваться надо мной!..» – подумал он тогда сгоряча.

Быстро придя в норму, Владимир отправился из номера столичной гостиницы, что оплатил дед, в императорскую больницу в сопровождении своего надзирателя Екатерины Измайловой. И как выяснилось, новость не была шуткой. Войдя в палату, он увидел полные эмоций глаза матери, что говорили красноречивее тысячи слов. К её лицу была приставлена кислородная маска. Обессиленная женщина волевым рывком её стянула и хриплым, не своим голосом позвала сына.

– Матушка! – Владимир бросился к ней, благодаря всех богов, все высшие силы, всё на свете за то, что она начала поправляться. – Не снимайте маску! Вдруг вам станет хуже…

Владимир переживал, что весть о её выходе из комы распространится как пожар, и скоро здесь будет не продохнуть от следователей. И он оказался прав. Те прибыли всего через пять минут после того, как он сам вбежал в палату.

К его удивлению, стоящая молчаливой статуей подле двери Екатерина Измайлова вмешалась, отвлекая внимание своих коллег, пусть и не из магического корпуса. Владимир с благодарностью посмотрел на девушку, выпроваживающую следователей по делу о покушении.

– Сынок, долго я так лежу?

– Уж две недели почти… Врачи говорили, что состояние ухудшается, что есть риск отказа лёгких и печени, что смерть может наступить в любой момент… Целители приходили каждый день и поддерживали в тебе жизнь. Я, честно говоря, уже и не верил в положительный исход. Дед только вчера улетел из столицы…

Не успел Владимир вспомнить о главе рода Золотарёвых, как тот объявился, звоня по телефону.

– Это правда?! Очнулась?! – первой же фразой дал граф понять, что у него в больнице есть свой человечек, что предоставил ему столь важную информацию.

– Да, деда. Я в палате. Сейчас видео включу… – тут же отреагировал внук, позволяя родственникам разделить момент радости.

К сожалению, разговор слишком быстро прервали. Екатерина зашикала, предупреждая о чрезвычайно важном визитёре, остановить которого она была не в силах.

– Я вылетаю в Москву! Внук, не отходи ни на шаг от матери, пока я лично не прибуду! Слышишь?! Напали раз, нападут и второй. Мои старые друзья разместятся поблизости, в паре кварталов от вас, они помогут в случае чего…

– Ваша помощь не понадобится, граф. У империи хватит сил, средств и людей, чтобы обеспечить безопасность человека, которому я самолично это гарантировала.

В один миг ситуация изменилась. Екатерина словно испарилась: её вывели имперские гвардейцы регента империи. Берестьев крайне удивился такой скорости реакции.

«Она прибыла всего на десять минут позже, а значит, менее чем за двадцать минут с момента появления новостей… Хотя наверняка она узнала об этом даже раньше меня… Впрочем, всё равно приехала очень быстро…»

– Благодарю за заботу, ваше императорское величество Стефания Алексеевна, – раздался из телефона голос Золотарёва.

– Как вы себя чувствуете, Мария Васильевна? Можете говорить?

Женщина с едва скрываемым презрением и ненавистью посмотрела на ту, кто отдал приказ об убийстве её мужа, а также о заточении и пытках сына. Той, из-за кого второй её ребёнок вместо обещанной спокойной и размеренной жизни был вынужден вести собственную игру на грани жизни и смерти.

– Видимо, не очень. И тем не менее я бы хотела с вами пообщаться. Молодой человек, уберите телефон, сдайте его моим сопровождающим. Сами можете остаться тут. К вам у меня тоже есть небольшой разговор, – не терпящим возражений голосом произнесла регент, стоя в окружении бойцов, силы каждого из которых было достаточно для боя с Химерой один на один.

Стефания щёлкнула пальцами, и техномагическое устройство создало непроницаемый для звуков барьер.

– Итак, теперь, когда нам с вами никто не помешает, я бы хотела внести немного ясности между нами. Я действительно рада, что вы выжили и пришли в себя. Клянусь своей силой и своим статусом, что ни мои руки, ни длинные руки имперской разведки и службы внутренней безопасности не были приложены к этому инциденту. Враг проник в империю и, увидев раскол между представителями старой власти и новым законным правителем, решил вбить клин, что лишь усугубит наше положение. Я много думала, ночами не спала, пытаясь понять, почему всё сложилось именно так и как избежать того, о чём мечтают наши враги и «дорогие сердцу» соседи.

Стефания Романова сделала паузу, внимательно смотря на реакцию собеседников. Она ведь была псиоником-эмпатом, и подобные беседы, в которых требуется войти в доверие к слушающему, её профиль. На могущественных людей своей силой она практически не могла повлиять, но эти двое к таковым не относились. Пятый и шестой ранги для неё ничего не значат.

Своё фирменное восприятие настроения собеседников Стефания высвободила с самого начала, и после вступительной речи она ощутила, как ненависть, скрываемая глубоко внутри сына и матери, начала постепенно отступать.

«Слова не о себе, а об империи всегда неплохо влияют на таких, как они», – мысленно улыбнулась регент и, удовлетворившись первым эффектом, продолжила:

– К моему огромному разочарованию, заказчики нападения так и не были найдены, за что уже два генерала и множество офицеров были смещены со своих должностей, а некоторые даже лишились погон. Последний след привёл нас к дому в каком-то болоте, где обнаружены неидентифицируемые останки трёх человек. Кто-то очень сильный, талантливый и подготовленный обрубил все хвосты с одной-единственной целью – не дать России найти общий язык между разными группами.

Если у вас, Мария Васильевна, есть какие-то мысли о нападавших, сейчас самое время рассказать всё, что вы думаете. Быть может, мы ещё успеем найти тех, кто попытался сделать нас с вами врагами. А мы – не враги, что бы вы там себе ни думали. Ваш супруг действительно был членом тайной ячейки и сторонником силовой смены власти в стране. Впрочем, об этом давайте поговорим в другой раз.

Всё, что я могу на этот счёт добавить, так это слова благодарности Богу за то, что почивший глава рода Берестьевых не стал в это впутывать свою семью, своего сына. По крайней мере одного из них, – бросила она короткий взгляд на Владимира. – С Максимом нам встретиться как-то, увы, не получилось… – вздохнула регент. – Итак, поможете ли вы империи найти тех, кто попытался вас убить?

Правительница продемонстрировала полное знание и понимание ситуации, что значило прямое её участие во всех событиях последних недель, что приключались с Берестьевыми. Она не отступила полностью, но вполне грамотно прекратила давление на остатки рода. К Владимиру у неё не было претензий, если не считать самого факта его существования.

«Яд Берестьевых слишком аномален, чтобы с ним не считаться», – так она думала.

Злость в сердце Владимира, прошедшего множество проверок и испытаний, была вполне ожидаемой реакцией, о которой регента предупреждали все специалисты. Но сейчас, встретившись с ним с глазу на глаз, Стефания Алексеевна ничего такого не почувствовала, и это её смутило. Теперь она совсем не понимала, что делать с остатками рода…

«Наказывать его буквально не за что. Оставлять с целым ворохом проблем – гарантированно нажить себе врага в будущем. Пожалуй… Дать время разобраться с чудовищем в виде бюрократических механизмов столицы, после чего приказом отправить охранять какие-нибудь далёкие и не особо перспективные уголки России – хороший выбор. Просто чтобы ни он, ни будущие члены его рода, если таковые появятся, не стали угрозой для действующей власти. Для меня и моего сына. Пусть живёт себе, монстрами занимается. Они ведь в этом всегда были хороши. Очень хороши! Только вот…»

Одно лишь смущало в этом решении Романову – безрезультатные поиски главы рода Берестьевых.

«Если он и вправду в Тибете, то добраться до него даже просто с целью удостовериться будет очень и очень сложно…»

– Да… У меня есть что сказать на этот счёт, – глубоко вздохнула Мария Золотарёва, что уже, к своему удивлению, могла говорить более-менее нормально. – И раз уж мы с вами… «жертвы» этого вероломного нападения, я ожидаю от вас действительно решительных мер как регента империи.

– Не переживайте. Все виновные рано или поздно понесут наказание за подобную наглость и дерзость! Вы – часть империи. И нападение на вас – это нападение на устои нашего государства!

– Тогда знайте же, Стефания Алексеевна. Один из нападавших, командовавший остальными, говорил на османском…

Озадаченное лицо регента замерло в момент произнесения слов пострадавшей и не двигалось более десяти секунд.

– Начальника службы внешней разведки ко мне! – тихо проговорила замогильным голосом Стефания и поднялась. – Спасибо за информацию. Это действительно полезные сведения. Что же до вас, молодой человек… Когда в столицу прибудет ваш дед, свяжитесь с моей канцелярией. Вас пригласят на приём. А теперь прошу меня простить. Меня ждут дела империи.

Регент ушла так же быстро, как и пришла. Палата вмиг опустела, и сын с матерью вздохнули с облегчением.

– Да уж… – тут же присел стоящий всё это время по стойке смирно Владимир. – вот уж кого я не хотел и не ожидал увидеть… Как думаете, матушка, она лукавила или была честна?

– Она говорила лишь то, что нужно и выгодно лично ей. И скорее всего, здесь есть прослушка… Знаешь, пусть слушает! Ни единому её лживому слову не верю! Она предала как регент твой род, сынок. И мои ожидания предала. Если было что предъявить твоему отцу, пусть бы предъявила. Публично, как полагается. Но она этого не сделала… А значит, боялась проиграть и уронить репутацию. В итоге Дмитрий стал козлом отпущения, и теперь она пытается найти с нами общий язык, чтобы успокоить всех, кто сейчас в шоке от её выходки… И ещё, – стрельнула глазами женщина в сторону, – кто эта девчонка у двери? Лицо знакомое…

– Мой надзиратель… Ты могла её видеть в тюрьме.

– Ах, твой истязатель?! Один из многих… Следит за каждым твоим шагом и передаёт своему начальству. Смотри сынок, такие, как она, очень легко могут проникнуть в твой мозг и попытаться вызвать доверие.

И мать Владимира с ненавистью посмотрела на девушку. Та стыдливо отвела глаза, после чего вышла и закрыла дверь.

День спустя

– Может, всё-таки снимем имение? Есть же деньги. Зачем в этой вшивой гостинице жить? – обратился к внуку Василий Петрович, прибывший в столицу на личном самолёте вместе с персональной гвардией и парой помощников, включая юриста.

Владимир, что сидел с ним в ресторане и скромно трапезничал, смущаясь использовать чужие деньги, лишь пожал плечами:

– Вы приехали всего на пару дней и уедете. А мне с имением что делать? Я за целую неделю практически ничего не смог сделать ни с разблокировкой счетов, ни с возвращением имущества. Только и делаю, что собираю бумажки с требованиями да предписания явиться то на одно слушание, то на другое.

Владимир потёр переносицу и вздохнул:

– Род раздевают догола, пользуясь тем, что главы нет.

– Вот уроды… – не постеснялся высказать свои мысли Золотарёв, после чего продолжил трапезничать.

– Через два часа встреча в малом приёмном зале императорского дворца… Как думаете, что она будет нам впаривать? В прошлый раз пыталась навязываться, словно чуть ли не подруга семьи. Говорила, мол, отец мой сам виноват и это уже дело прошлого, а нам сейчас строить будущее…

– Ну, знаешь ли… Она права в том, что понимает, как к ней после всего относятся. Хотела показать себя крутой и властной, а на деле ничего представителям боярских родов так и не предоставила. Лишь выставила себя самодуром. Но если ты, твоя мать и я примем её приглашение дружить, то другим боярам вообще нечего будет предъявить ей при случае. Ведь мы сами пойдём на уступки, а значит, признаем, что были неправы и твой отец умер заслуженно. Так что, как бы она ни давила, чтобы ни предлагала, какие бы угрозы ты ни услышал, не поддавайся.

– Так я и не глава рода, чтобы принимать хоть какие-то решения.

Владимир поднял чашечку чая и посмотрел на подошедшую к столу официантку.

– Господа, желаете ли что-нибудь ещё?

– Стейк принесите. Средней прожарки, – подумав, ответил старик и вернулся к разговору.

Слово за слово они обсудили то, что могло бы произойти на встрече, и договорились о своей линии поведения.

– Ваш стейк… Пожалуйста, ваше сиятельство.

– Спасибо, – кивнул старик, и стоило девушке отойти, как он положил руку на живот с грустным видом: – Ох, что-то нехорошо мне… Наверное, стейк будет уже лишним. Некрасиво получилось… Придётся отказываться.

Уловка удалась, и Владимир согласился разобраться с блюдом. Он с наслаждением уплетал невероятно вкусное мясо, которое не ел уже очень давно.

Когда оба закончили есть, дед посмотрел на внука и затем перевёл взгляд на окно. Снаружи в машинах сопровождения сидели его гвардейцы, но из многочисленных бойцов на тяжёлых бронированных автомобилях выделялся один. По меркам аристократов, это была скромная недорогая машина с минимумом комфорта. Ей на вид уже десяток лет стукнул, и то, что на ней приехал Владимир, вгоняло старика в тоску. Но куда больше его заботил водитель этого автомобиля.

– Скажи мне откровенно, что там с этой девицей, Екатериной… Измайлова, кажется?

– А что с ней? – удивился внук.

– Ты с ней приезжаешь, с ней же уезжаешь… Она всегда возле тебя крутится, словно телохранитель или жена.

– Ну… Она работает над моим делом. От всех остальных её освободили приказом главы Дворца псиоников.

– Втирается в доверие, чтобы накопать материал?

– Тоже так думал, но… – Владимир доел стейк и отложил приборы. – Видимо, я ошибся.

– С чего такие мысли?

– Ну… Она раньше думала лишь о своей задаче и своей миссии. Пыталась сломать меня, подловить, найти какие-то зацепки, чтобы окончательно уничтожить меня и род Берестьевых. Тяжело было. А потом…

Владимир замялся, так как говорить о силе рода с тем, кто не посвящён в его законы, – не лучшая идея.

«Впрочем, дед и так знает достаточно, чтобы понимать, что у них далеко не простой яд, как все думают».

– В общем, или что-то с её техникой не так, или моя сила адаптировалась и научилась сопротивляться… Но в последние её визиты в качестве специалиста по допросам… Я её мысли теперь тоже вижу. Настоящие. Те, что она скрывает глубоко внутри, которыми ни с кем не делится. Она об этом не знает. Я научился управлять защитой и теперь кое-что могу спрятать от её сканирования. Но она уже это и не делает. Они все решили, что это бесполезная трата времени. Да так оно и есть, по сути говоря…

– Вот как?! Удивительно… Я никогда не слышал о способах защиты от псиоников и их мозгоправов… Что же, предлагаю и дальше держать эту информацию в тайне. И это… Спасибо, внучок, что поделился. Будет тяжело, но мы справимся.

– Само собой. Даже небеса помогают нам. Спасли вот матушку… Так что всё будет хорошо, – с бодрой улыбкой кивнул Владимир.

– Ладно, давай рассчитаемся и поедем во дворец.

Василий Петрович убрал со стола ограничивающий звуки артефакт и отключил его, после чего попросил счёт.

Владимир вышел и сел в неказистую на фоне остальных машину, несмотря на то что дед настаивал выбрать более защищённую модель ради безопасности.

– Ну что? – потянулась сидящая за рулём Екатерина. – Теперь в центр на приём едем?

– Да, следуй за машинами рода, Катя. Далеко отсюда?

– Минут сорок, если пробок не будет. Как ресторан? Вкусная еда?

– Твоя вкуснее, – мягко произнёс Владимир, наблюдая за расцветающей улыбкой на лице девушки.