Есть такая шутка — проснулся и ничего не болит, значит, ты умер. И если у меня существовали подозрения относительно реальности существования после возрождения, теперь они развеялись окончательно. Я был жив. Потому что не может тело так болеть на том свете.

Конечности ломило как после долгой температуры. Живот с новым украшением противно тянуло. Единственное, что радовало — голова. Она стала светлая, лёгкая. Вообще всем советую для очистки сознания и перезагрузки своей жизни умереть. Если, конечно, у вас активирован Лик Спасителя. В противном случае, всё может закончиться не так уж радужно.

Но, несмотря на различный дискомфорт, я всё же ковылял. Сам. Без поддержки Лиция. И организм, понявший, что дальше халтурить не получится, постепенно включался. К примеру, я захотел жутко есть. Ещё, как назло, по общине разносился чудесный запах чего-то жареного. То ли картошки на сале, то ли свинины. Но, стараясь не подавиться слюной, я прошёл мимо забегаловки. Сначала надо разобраться, что там с Рис и Троугом.

Местный правитель жил в самом странном и гигантском доме в общине, сильно выделяющимся на фоне остальных строений. Во-первых, это был скорее небольшой дворец или крупный особняк. А во-вторых, обитель князька оказалась полностью высечена в скале, поэтому, собственно, и являлся продолжением горы. Деревянные рамы глухие, по всей видимости, подогнанные «на века». Вместо стекла в них нечто похожее на слюду. Бьюсь об заклад, света внутри немного. Для украшения дворца нанимали каменотёса, но тот явно схалтурил. Вязь и узоры были на уровне старшей группы детского сада.

— Известняк, — подсказал мне Лиций, думая, что я размышляю над породой, — очень близкий с тем, что есть в Отстойнике. Пургатор вообще сильно похож на твой мир.

— Не считая огромных богомолов и козлотигров.

Зверолюд лишь пожал плечами. А я осмотрел ещё раз чуть выступающий из горы двухэтажный дом. Свет наверху горит, значит, хозяин внутри. Снаружи охраны не было. Поэтому я подошёл к деревянной двери, вытертой временем, и громко постучал.

Пришлось довольно долго ждать. Но я не проявлял нетерпение, потому что слышал возню внутри. Наконец дверь открылась и моему взору предстал старый знакомый — Скала. Один из тех Игроков, что гнался за мной и Рис при последнем посещении Вирхорта. Меня он, к счастью, не узнал, потому что оценивающе оглядел и довольно недобро спросил.

— Чего надо?

— Правителя увидеть.

— Не принимает правитель. Завтра приходи. Или послезавтра.

— Не могу, дело срочное. Я за наградой за убитых рахнаидов.

— А… — несколько раздосадовано протянул Скала, — жди здесь.

И скрылся внутри. Пришлось подождать минуты две-три, после чего он появился опять. На этот раз дверь распахнул настежь, кивнул, приглашая войти. Очень недобро посмотрел на Лиция, но всё же промолчал.

Жилище правителя было что-то с чем-то. Если в двух словах — дорого-богато. Причём «Г» тут произносилась фрикативная, южнорусская, показывающая всю безвкусицу собранной коллекции. Засаленные кресла с бахромой и рюшами, грязные, вроде даже шёлковые, шторы, полы из тёмного дерева, затёртые в местах проходов, псевдозолотые свечные люстры и подсвечники с отлетевшим покрытием. И, как я предполагал, полумрак от из-за недостатка света. Хозяин явно пытался пустить пыль (не Пыль!) в глаза гостям. Вот только получилось это убого и вызывало лишь брезгливую усмешку.

Судя по шуму, основное веселье доносилось из дальней комнаты. Именно туда нас и повела жалкая пародия на Дуэйна Джонсона, Скала, то есть. Картина, представшая мне по прибытии, напоминала что угодно, но только не зал приёмов. Если абстрагироваться от псевдороскошной обстановки — то скорее дешёвенький бар. Потому что контингент соответствовал.

Четверо людей, которым бы играть всяких бандюков на канале с зелёным шаром, сидели за вытянутым столом. Пили, ели… точнее жрали (прямо руками), шумели. Во главе, закинув ноги на стол, на высоком деревянном кресле то ли восседал, то ли возлежал хозяин.

???

Рубака

???

???

Наше появление можно было сравнить с прогулкой двух белых туристов в Гарлеме. Все разговоры стихли, а челюсти перестали тщательно работать. Причём, что интересно, Лиций приковал к себе даже больше внимания, чем я. Хорошо, что эту неловкую паузу нарушил сам хозяин.

— Говорят, ты разобрался с рахнаидами. Признаться, мы бы и сами справились, но уж очень много дел по управлению общиной.

Я сдержался, чтобы не ляпнуть чего лишнего. Видимо, попойки и были главным методом управления общиной. С другой стороны, в этом прослеживалась некая мудрость — если всё работает, то не надо ничего трогать. Будет только хуже.

Вообще хозяин дома производил приятное впечатление. Крепкий, симпатичный, с внимательным умным взглядом. Если не брать во внимание его некоторую развязность, он мне понравился… бы. Именно тем «бы» стало пленение Рис, которое я простить не мог.

— Сколько вас было? — спросил правитель.

— Включая меня шестеро, сахем.

Что-то в моём ответе чрезвычайно рассмешило честную компанию, потому что все дружно загоготали. Да и сам хозяин улыбнулся и объяснил мою промашку.

— В Пургаторе нет сахемов. Редкие общины связаны между собой. Но обычно каждый сам за себя. Называй меня Пуль. Итак, давай не будем разводить пустые разговоры. У меня ещё много дел. Где листок с поручениями?

— Я… Я его потерял.

— Или, скорее всего, у тебя его никогда не было. И ты лишь отнял моё время. Гай, проводи этого Игрока, он ошибся дверью.

Скала уже двинулся в нашу с Лицием сторону, поэтому пришлось говорить быстро.

— И тогда каждый узнает в общине, что с Пулем не надо иметь дело. Мелочь, но репутация будет подпорчена.

— У нас с тобой не было никакого договора.

— Но остальные не в курсе. Они знают, что ты дал поручение. Я его выполнил. За доказательствами дело не станет.

— Ты угрожаешь мне? Я могу сейчас же прихлопнуть тебя, как муху.

— Попробуй, — в одной руке мгновенно оказался кошкодёр, а в другой нож, — только я тебе обещаю, что кто-то из твоих людей, а может и ты сам, погибнут. Я убил Царицу, а с парочкой из вас точно справлюсь.

Лиций, поняв, что дело пахнет керосином, изогнулся, сгруппировавшись для прыжка. Да и мордовороты Пуля вскочили, готовые к драке. Я смотрел на появившиеся мечи, длинный магический посох и арбалет, и уже начинал сомневаться. Особенно, когда правитель негромко произнёс: «Взять».

Похоже, нас никто не собирался убивать. Сразу. Потому что арбалетный болт попал мне не в голову, а в ногу и вышел с обратной стороны. По ходу сломал кость, размолотив её на множество осколков. Я чуть не ослеп от чудовищной боли, но всё же самое главное сделать смог.

∞

Болт воткнулся в пол, потому что я успел увернуться. Почувствовал некоторое нарастающие жжение в ногах, от которого становилось неприятно. Стопы горели, словно я стоял на раскалённых углях. Повинуясь инстинктам, подпрыгнул на месте и весьма кстати. Потом что один из головорезов Пуля решил произвести ампутацию в полевых условиях рубящим ударом меча.

Думал даже выполнить контратаку, но тут получил эфесом сабли от другого мордоворота. Да что ж такое!

∞

Теперь я напоминал циркового акробата. Отскок, прыжок, вытянул руку кастанул Заморозку. И тот самый обидчик, что хотел начистить мне лицо немного замедлился.

Навык Изменений повышен до первого уровня.

Нет, до полного слоу-мо было далеко, но мне хватило, чтобы успеть не только переместиться, но даже зайти за спину первому негодяю. Тому самому недохирургу, что хотел лишить меня ног. Перехватил левой рукой шею, может и не профессионально, но как смог. Прижал к себе и поднёс клинок к кадыку головореза.

— Пуль, останови своих парней, а то здесь будет много крови.

Не знаю, откуда во мне взялась эта безбашенная удаль. Но сейчас я и вправду был готов на всё. Смерть Двуликого что-то во мне поменяла. Пусть я ещё не в полной мере осознал это. Но Временщик, стоявший сейчас перед правителем общины, был совершенно другим человеком, чем Серёжа-грузчик недельной давности.

Навык Убеждения повышен до шестого уровня.

Вы достигли седьмого уровня.

— Хватит, — поднял руку Пуль, — теперь отпусти Руфа.

— Сначала поклянись Игрой, что не причинишь мне и моему другу вреда.

Пуль усмехнулся, явно о чем-то размышляя, но произнёс.

— Клянусь тебе, наглый незнакомец, убивший Царицу, что не причиню тебе и твоему грязному животному вред, если ты не нападёшь первым. В этот раз.

Я хотел было поправить правителя, мол, Лиций никакое не животное. Хотя вёл себя сейчас зверолюд не самым лучшим образом. Сидел на одном из телохранителей и скалил зубы в непосредственной близости от шеи. Да не успел. Сияние охватило Пуля — его клятва была принята. Я оттолкнул Руфа и сделал два шага назад к проходу. Одновременно приближаясь к зверолюду и собираясь в случае чего отступить.

— Я могу дать тебе двести грамм, наглец, — произнёс Пуль, — и ты уберёшься отсюда навсегда. И не посмеешь даже вспоминать моего имени. А если вдруг начнёшь болтать, то мои люди найдут тебя и убьют. Если вдруг решишь вернуться в Вирхорт, тебя убьют. Если вдруг…

— Я понял. Чихнул не так, меня убьют, — адреналин начинал уходить, а вместе с ним и смелость. Но я старался держать марку, — но мне не нужны деньги. У тебя моя знакомая. И я прощу твой долг взамен на неё.

Пуль не стал улыбаться или скромно хихикать, прикрыв рот рукой. Он натуральный образом заржал, как взрослый состоявшийся конь. А вместе с ним стали смеяться и мужики, ещё минуту назад готовые растерзать меня, как приснопамятный тузик грелку.

— Всех денег Пургатора не хватит, чтобы заплатить за Рис, — вытирая слезы, ответил Пуль, — а через пару дней она навсегда станет моей.

— Что это значит?

— Понимаешь в чём дело, — к хозяину общины вновь вернулась его развязность, — мне была нужна одна вещица. И мы с красавицей Рис заключили сделку, чтобы она её достала. И что же я вижу? Осталась всего два дня до первого цикла Синей луны, времени, когда договор должен быть исполнен, а ничего не изменилось!

— Как бы она тебе принесла эту вещицу, если ты держишь её взаперти?

— Я бы с удовольствием отпустил Рис. Если, например, она бы поклялась, что вернётся к концу срока. Но нет. Наша красавица горда… и глупа. Поэтому приходится её держать рядом, чтобы потом не гадать, куда она сбежала.

— Имеет ли значение, кто должен достать эту вещь?

— Что ты имеешь в виду? — пристально посмотрел на меня Пуль.

— Если я принесу то, что тебе надо, ты отпустишь Рис?

— Хм… — задумался правитель общины, — почему бы и нет. Если ты приносишь мне до начала первого цикла Синей луны нужную безделицу, то я отпускаю Рис. Если нет, то я забираю твоего зверька, — указал он на Лиция, — это честная сделка.

У меня пересохло во рту. Я старался не смотреть на зверолюда, потому что тот действительно выглядел, как затравленное животное. Самое противное — выбора не было. Сказал «а», говори «б».

— Что надо принести?

— Эликсир Всесилия. Он у Прыгающего. Принесёшь в течение двух дней, заберёшь своих друзей, если решишь сбежать или не выполнить свой часть договора, — Пуль развёл руками.

— Хорошо, Лиций, пошли.

— Э, нет, — поднял палец правитель, — зверушка останется у нас. Клянусь, что отнесусь к нему как к человеку, пока тебя не будет и не причиню никакого вреда.

Обещание Пуля подтвердилось вспышкой.

— А вот когда время кончится, то мои руки будут развязаны. Теперь ступай, нам не о чем больше говорить.

Он махнул Скале и тот подошёл ко мне, вытесняя из комнаты. Пришлось подчиниться и топать на выход. Уже снаружи я присел и меня заколотило: от перенесённого волнения, злости, моральной усталости. Ну отлично, просто мастер переговоров. Пошёл с единственным существом, которое могло помочь и оставил его в заложниках.

Сидеть на ступенях резиденции правителя было глупо. Я поднялся и таки дошёл до местной забегаловки. Криво сбитые дощатые столы, грубые стулья, перг-официант и небольшая доска с поручениями у бара.

За три грамма Пыли заказал порцию свинины, обжаренной с луком, и пиво. Когда принесли ароматно пахнущее мясо, набросился с такой скоростью, что смолотил полную тарелку минут за пять. И тут же поплатился за это острой болью в животе. Ну конечно, нельзя так насиловать свой организм… Решив, что хуже уже не будет, принялся пить небольшими глотками пиво и размышлять.

Внутреннее чутьё мне подсказывает, что будь всё так просто, Рис принесла бы этому козлу эликсир. Но она этого не сделала. Значит, существовали какие-то заморочки. Кстати, я не знал по поводу договоров — необходимо ли их соблюдать, как клятвы или можно нарушать? Если можно? То я, при оптимистических прогнозах, достану Пулю эликсир, а он отправит меня кормить антолопов. Нет, не с рук, а более классическим способом.

С другой стороны, я сам могу не выполнять договор. Только как при таком случае освободить Рис и Лиция? Вопрос дня. Лучше всего думать чем-то занимаясь, мимоходом, тогда нужные мысли сами приходят. Поэтому я полез в интерфейс.

Так, слава яйцам — они на месте. Я имею в виду кладку Царицы. Значит, потенциальный капитал есть. Осталось лишь его кому-нибудь продать. Ещё, вроде, говорили про повышение уровня.

Доступно очков: 3

Сила 26 *

Интеллект 18 *

Стойкость 20 *(2)

Ловкость 24 *(2)

Выносливость 18 *(3)

Красноречие 15 *(3)

Скорость 16 *

Тут и думать нечего — Красноречие и Выносливость. Конечно, с одной стороны, это не совсем те атрибуты, которые мне нужны. Но что делать? Я каким-то образом качаю постоянно не те навыки. На счёт последнего очка задумался. У меня и нож, и кошкодёр относятся к коротким клинкам. Соответственно, так и так Ловкость подниматься будет. А со Стойкостью ещё не всё понятно. Её и повысим.

Случилось, кстати, два важных события. Бодрость теперь остановилась на отметке 60 единиц — вдвое больше, чем у меня было изначально. Думается, можно и Атлетику подкачать. Во-вторых, количество зарядов стало 36. Учитывая, что до десятого уровня рукой подать — там я уменьшу количество затрачиваемых единиц за откат. И смогу уходить назад во времени четыре раза.

Но не о том, не о том всё думаю. Надо ещё узнать по поводу Троуга. Только сменить тип похода в гости: не вламываться в дом и диктовать свои условия, а прийти с полным смирением.

Мои размышления прервала знакомая крохотная фигура, мелькнувшая у входа. Тартр подошёл к пергу за стойкой и стал вытаскивать разные склянки. Оранжевокожий придирчиво осмотрел принесённое и отсыпал моему знакомому Пыли. Немного, кстати. Понятно, почему алхимик так радовался, когда обчистил меня.

— Тартр, — негромко позвал я.

Невысоклик обернулся и добродушно кивнул, как старому боевому товарищу. Ага, таких друзей за хобот и в Эрмитаж. Помирать буду, вкатит мне счёт по какому-нибудь левому поводу. Но сейчас алхимик сел, как ни в чем не бывало, и покосился на кувшин. Пришлось просить второй стакан и угощать его.

— Где твой друг? — спросил он, отхлебывая.

— Да так, отошел, по делам. Слушай, Тартр. А ты не знаешь случайно Прыгающего?

Бедняга алхимик подавился пивом и начал кашлять. Пришлось стучать ему по спине. Когда Тартр отдышался, то посмотрел на меня неодобрительно. Мол, предупреждать нужно.

— Зачем он тебе?

— Найти надо. И забрать кое-что.

— Ха, — развеселился алхимик, — тогда я тебе не завидую. Многие пытались обнести Прыгающего. Да только с тех пор их не видели.

— А можно поподробнее. Кто это такой вообще?

— Прыгающий — самый известный алхимик, — сказал Тартр одновременно с завистью и восхищением. — Да и маг он не последний. Раньше тут жил, при прошлом правителе.

— Алхимик? Не учитель твой случаем?

— Нет, — совсем посерел коротышка, — наставник моего учителя. Меня… — он сделал паузу, раздумывая, рассказывать или нет. Однако всё же решился, — меня не взял. Сказал, что алхимической предрасположенности нет. Лавочником я стану, а вот гениальным экспериментатором никогда.

— Расскажи ещё о Прыгающем? — решил я сменить тему разговора.

— Все думали, что он место прежнего правителя и займёт. Всё-таки уважаемый Игрок был…

— Но что-то случилось?

— Пуль со своей бандой случился. Тот сразу понял, что к чему. Стал Прыгающего выживать. Палки в колеса вставлять. Говорят, вроде даже убить пытался. Вот тогда Прыгающий и сбежал. Туда, к горам, — указал Тартр в куда-то в сторону, — перевёз мебель, реагенты, колбы, алхимические столы, книги. Там и живёт теперь. Только самоубийца может сунуться к нему в пещеру. Говорят, она вся в смертельных ловушках.

— То есть, выкрасть, скажем, какой-нибудь эликсир у Прыгающего не вариант?

— Ни хитростью, ни силой это не удастся, — покачал головой Тартр, — скорее пантерфен на горе после дождичка в полную Синюю луну спляшет.

Я не стал уточнять значение этой идиомы, интересовало другое.

— Получается, Пуль и Прыгающий недолюбливают друг друга?

— Это раньше они друг друга недолюбливали. Теперь вражда между ними такая, что и представить трудно.

— А это замечательно, — отодвинулся я от стола, — просто великолепно. Теперь, хотя бы, я примерно понимаю, что надо делать.