Всегда грустно расставаться с проверенными в бою товарищами, смелыми, отважными и честными, готовыми прикрыть тебя даже… ой, да кому я тут вру!

— Ага, спасибо, учту. Идите нахер!

— Криндж, ты совершаешь огромную ошибку! — проскрипело мне вслед голосом очень разочарованной однорукой тещи, — Ты идешь навстречу смерти! И друга с собой тащишь!

— Спасибо, мамочка, счастливо оставаться! — буркнул я, запрыгивая в машину и газуя с места с пробуксовкой, — Привет вашему патрону, не чихайте! Адьос!

…и уматываю, с валяющимся позади на шкуре Мурхухном. Мелкие вредные утырки. Поиметь меня хотели.

Лейра вовсе не собиралась меня обманывать, уж точно не после того, как я вернул ей детей. К нашему вящему счастью (Майры, то есть), Дюракса эти ниндзя хотели брать живьем, поэтому хоть и ранили серьезно сюрикеном, но очень продуманно, пробив лишь одно легкое. У них в фургоне обнаружился сильно модифицированный рободок, которого Майра умудрилась заставить заштопать нашего черного приятеля. А вот в машине невинноубиенных ниндзями бандитов оказалось взломанная полицейская рация, слушая которую, мы узнали, что мои прыжки по тачкам оказались противоправным деянием. Меня искали с мигалками.

Пришлось, забрав однорукую, штурмовать больничку, вынуждая хирургов таки выковырять из моего приятеля омниполовское железо. Когда ветеринары закончили, я уже был в естественной окраске, совершенно не блестящий, а рейлы прибарахлились какими-то веществами, то есть лекарствами. Заплатив за свинью чеканной монетой, мы сдристнули в неизвестном направлении, спрятались в небольшом вонючем проулочке, где теща-инвалид и рассчиталась со мной честь по чести за спасенную дочериную жопу и неугробленного свежего мужа той же Майры. Карту «хороших партнеров» рейлы разыграли до конца. А зачем, спрашивается, обманывать огромную злую обезьяну, когда её можно попытаться подписать на свои дела дальше, обещая золотые горы? А когда та сдохнет, то снять с её еще теплого трупа ранее выданные ништяки?

Это был хороший план, но не очень надежный. Макака могла свалить, но ей требовалось спокойное место, в котором можно было дать товарищу отлежаться. Так думали наивные рейлы. Ага, щас. Моему поросенку хватит и расстеленной на днище джипа шкуры!

В гробу я видел такие мандарины. Меня подписали на ненапрягающую разборку с бандитами, лазерное шоу с тушёнкой, а потом выясняется, что противниками моих маленьких чернозадых партнеров являются профессиональные убийцы размерами с ашура, живучие как ашуры и… ладно-ладно, я посмотрел! Под черным тряпьем были натуральные бабы-ашуры! Прекрасно развитые, мышцатые, суховатые, ловкие, крепкие и смелые!

Ладно бы это, но те стволы, что мы нашли рядом с рободоком внутри фургона… Я помню некие «антиматериальные винтовки» с калибром в четырнадцать миллиметров, пробивавшие насквозь легкобронированную машину, так вот — те были с продольно-скользящим механизмом и патронами размером с немалых размеров хер! Тут патроны были поменьше, конечно же, зато эти грубые варварские пушки умели стрелять очередями! Их сделали явно не под людей. Если бы я не прибил одну из этих баб в приземлении, если бы Дюракс не подорвал световые гранаты в момент нашего врыва сверху, если бы у них в руках были эти дурынды…

Короче, выжили чудом и моей светоотражающей жопой, которая, кстати, тоже была идеей рейлов. Но что-то меня не вдохновляет продолжать пользоваться их сообразительностью, пока в меня втыкаются сюрикены! Я до сих пор чувствую режущую боль в местах попаданий, а раны едва-едва закрылись, продолжая потихоньку кровить. Нет, ребята, пардон силь ву пле, но меня психотерапевт ждёт. К тому же, Криндж уже знает цену словам людей из Свободных городов.

— Что…? Где я…? — прохрипело слабым голосом сзади, когда я завёл машину в лифт, — Какого…

— Ну ты и соня! — решил я подколоть бывшего полицейского, — Тебя даже вчерашний шторм не разбудил!

— Криндж, — вяло резюмировал валяющийся сзади кабан с перебинтованной головой, — Значит, всё плохо. Куда мы спускаемся? В ад? Что за шторм?

— Так, когнитивные функции сохранились, — важно кивнул я, продолжая смотреть вперед с умным видом, — Думаю, что и влагалище прижилось.

Сзади задумчиво замолчали. Секунд на десять.

— Дружище, — неожиданно выдал прооперированный кабан, — У меня перед лицом катается по полу граната. Хорошая такая. Расскажи мне подробнее о последних событиях. Хотя, знаешь…

— Да всё-всё! — испугался я, — Пошутить уже нельзя. Слушай, раз так…

Рассказ много времени не занял. Да и что там было-то? Ну добрались до города, ну его забрали в больничку, ну снял я номер, ну скатался с Дюраксом закозлить пару обрыганов и вернуть его бабу. Делов-то. А полная машина стволов — так это бережливые мы, чуткие и опытные. А то вдруг у Мурхухна мозг воспалится, а легальное положение в городе под вопросом? Наличка всегда пригодится.

— То есть, мне надо лежать спокойно, в идеале еще недели две, а ты меня везешь в подпольную зону города, чтобы продать стволы и найти подходы к местной общине греев? — уточнил Виверикс.

— Ну, если бы местные менты до тебя добрались первыми, то ты бы так и остался в отрубе из-за своих железяк, — уточнил я, — А штурмовать какую-нибудь местную цитадель ради мужика в коме я бы не стал, уж извини. Пришлось импровизировать.

— Ты мог меня просто добить. Или оставить.

— Зачем? — удивился я, — Ты всего лишь отловил по башке от варвара, который не умеет даже считать. Сидя на груде оружия, отловил. Подумаешь…

О, наконец-то эта свинина начала терзаться угрызениями совести. Пускай помолчит, посопит, подумает. А мы тихонечко поедем вперед, уже не под мрачными «блинами» супермегаполиса, а в сплошном полумраке его подземных этажей. Месте, где живут самые непритязательные слои населения, которыми правит отчаяние, преступность и дешевые нейрозаписи. В последних большинство нищебродов проводит большую часть свободного времени, живя чужими ощущениями и воспоминаниями. Прикольно, наверное, пить «секс на пляже», находясь где-нибудь в Малибу, пока твоё заблеванное тело валяется возле мусорки, но как-то не по мне.

Тут, внизу, было хорошо. Слегка сыровато, куда прохладнее, запах ржавеющего металла начал пропитывать нас со страшной силой, зато проезжая часть была практически пустой. Тьма, рассеиваемая вечно горящими, но тусклыми фонарями, тишина середины рабочего дня, молчание виноватого свинтуса и моё движение вперед, сверяемое по подсказкам на планшете, утащенном от одного жирдяя-бандита, которому я помог радикально похудеть.

— Криндж?

— А?

— Спасибо.

— Да не за что, — откликнулся я, — Ты там гранату далеко не убирай. Последишь за тачкой, пока я разговариваю с покупателем, а потом отправимся к греям. Там всех вылечат. Меня вылечат, тебя вылечат…

По этому поводу меня просветили рейлы, как и насчет теневой части Рима. С греями, мелкими «серыми человечками», сотрудничать не любили, но сотрудничали, причем буквально все. Слишком удобными были эти наполовину роевые телепаты, в первую очередь — своим нейтралитетом, знаниями, и властью над собственными гибридами. Маленькие серые человечки не сдавали тех, с кем они имеют дело, а значит, дело с ними мог иметь вообще любой. Ну, а если не хотел вести дела честно (либо был слишком слаб), то в их чанах с биомассой всегда было свободное место для еще одного умника. Впрочем, это не значило, что любой дурак с наличкой мог сунуться в их логово просто так.

Этот вопрос мне предстояло решить творчески, так что, затормозив в одном весьма мрачном, хоть и широком, проулке, я полез назад, превращать только что пережившего операцию на мозге Мурхухна в стационарную оборонительную точку на машине. Это оказалось нетрудно, благо что парочка лазерных автоматов весила куда меньше, чем любой пороховой пулемет.

— Не задерживайся, — булькнул свиночеловек, пытающийся совладать со своим вертикальным положением, — Меня мутит.

— Не буду, — пообещал я и пошёл колотить в толстую железную дверь, ведущую в полуподвал. Та стойко сопротивлялась моим умеренным усилиям, укоризненно тряся камерой и двумя маленькими турелями, подвешенными над ней. Содержимое полуподвала не отличалось подобными качествами, поэтому начало на меня истошно и испуганно орать через местный аналог домофона.

— Ты кто⁈ Ты зачем⁈ Почему с черного входа, идиот⁈ Убью!

Прекратив стучать, я задрал голову к камере.

— Не ссы, брателло, я тебе пушек привез продать. И взрывчатки. Вон, видишь, стоит?

— Пошёл нахер, я тебя не знаю! И не звал!

— Меня зовут Криндж, — не смутился я, — Включи голонет и узнаешь. А лучше включи голову. Ты скупаешь оружие — я привез оружие. Не к Браску, Макиту или Вано, а к тебе, Биголд. Потому что у тебя хорошая репутация. У меня тоже хорошая репутация. Давай дружить.

Голос в домофоне подавился соплями, гневом и замешательством. Технически, тут можно было красиво зайти с другой стороны здания в сам магазин, а там продать и купить почти любой ствол из доступных в городе. Практически — весь подвоз к этой насквозь нелегальной лавке делали с черного входа, но только проверенные поставщики. Я проверенным не был, о чем мне и сообщил прокашлявшийся торговец.

— Я еще лучше! — горделивый ответ выперся из меня как хорошо слежавшаяся какашка из обожравшегося незрелой хурмой человека, — Прибил тут одну банду твоих проверенных, почти случайно вышло, да. Так что у тебя типа замена. Одноразовая акция с особыми скидками. То есть — я тебе весь их арсенал притащил!

Нельзя быть хорошим торговцем оружием, если ты игнорируешь подобные предложения. Биголд был очень хорошим торговцем, да и вообще крайне неординарным существом. Всё-таки, прижившийся в мегаполисе мьют — это уже заявка на памятник при жизни, уродливый мьют — на целый парк со статуей. А уж нервный, уродливый, одноглазый мьют…

— Ты только сильно меня не напаривай с ценой, душевно прошу, — осклабился я на владельца заведения, потирающего руки за толстой прозрачной стеной, разделяющей комнату приёмки, — А то я в блоге пожалуюсь, что ты ровных пацанов из-за пары десятков тысяч обижаешь.

— Твою мать! — нервно булькнул торговец, прожимая пару каких-то клавиш у себя на пульте, закрепленном на запястье, — Чего все такие умные пошли⁈ Выкладывай свой хлам, ашур! Только попробуй тут где-нибудь капнуть своим крайтексом! Мне проблемы с соседями не нужны!

— Не кипешуй, всё у нас будет по любви, — предпринял попытку успокоить этого типа я, начиная вываливать всё, что накопилось в моей маленькой машинке. А там собралось немало. Железяки «армейцев», хлам бандитов, элитный хлам порезанной ниндзями пятерки бандитов. Я особо не разбирался, что сгребаю, да и сейчас особо не разбирался, что продаю и почем. Но!…делал вид, что шарю. Стоял с умным и хмурым видом, пристально наблюдая за суетящимся за прозрачной стенкой мьютом. Тот достаточно аккуратно и быстро брал по одной пушке, да укладывал на специальную подложку для сканера, а дальше вещь попадала под голубоватые лучи, информация с неё передавалась мьюту на дисплей, тот делал пометку… в общем, работали быстро.

— Двадцать две тысячи за всё, — наконец, огласил стоимость Биголд, — либо забирай, плати тысячу за моё время и катись к остальным.

— Тут восемь энергетических пушек, — не понял я, — Чего так мало?

— Они не для людей! — отрезал мьют.

— Ладно, — вздохнул я, — Годится. Скажи, а у тебя омниполовской брони на кабана, случайно, нет?

Мьют вытаращил на меня единственный глаз так, что тот чуть не вывалился. У него не было, но вот у одного из конкурентов такое завалялось, пусть и с парочкой отверстий. Прямо при мне договорились о доставке и цене в пятьсот терракоинов, а затем я, уверив Биголда в полном восторге от его услуг, попросил мьюта дать мне подключиться к местному ретранслятору, пока мы на улице ждем броню. На это тот с легкостью согласился, дав мне пароль от местного «вай-фая» и небольшой дешевенький терминал, навроде планшета.

Положив облегченно выдохнувшего Виверикса обратно в машину, я подключил рацию к ретранслятору и набрал свою большую любимую начальницу.

— Криндж? — напряженно пробухтела она, — Ты еще жив⁈

— А чего мне сделается? — удивился я, — Всё пучком, процессы идут! Только это, босс. Мне тут надо к греям, мозги проветрить и Мурхухна подлечить. Сама понимаешь, соваться к ним с наличкой только идиот будет. Но я тут крипто-счетом разжился, поэтому хочу бабло перекинуть тебе, а ты уже, как моя начальница, с ними по итогам рассчитаешься. Лады?

— Вы что, все живы⁈ — еще сильнее удивилась женщина-ашур, — И рейлы⁈

— Да, но мы расстались с ними, — отрезал я, — Ты деньги принимать будешь или как?

— Давай, раз так… — кажется, у Артемиды было очень много вопросов, но все их выдуло у неё из головы, когда я переслал большую часть денег со своего крипто-счета на её, — СКОЛЬКО⁈ СТО ВОСЕМЬДЕСЯТ ТЫСЯЧ???

Рядом удивленно захрипел услышавший этот крик души Виверикс.

— Сколько было! — уязвленно буркнул я, — И незачем так орать. Всё, к нам тут едут, скоро выйду на связь, будем добазариваться с серыми…

— Криндж! Откуда…

Бип. Ну вот что за неуемные вопросы? Надеюсь, что она только со мной себя так ведет, а с другими пиратами нормально. Была такой вальяжной, мощной и уверенной в себе дамой, а в последнее время…

— Я её понимаю, — просипел кабаночеловек, — С тобой сохранить нормальную психику невозможно!

— Не надо наговаривать. Лежи давай, сейчас тебе сюрприз будет.

— Криндж! Какого…

Да что все какие любопытные? Не могут немного подождать.

Полицейская броня для кабаноида, привезенная двумя неряшливыми мужиками в спецовках, выглядела очень внушительно. Не своими объёмами, их особо-то и не было, а своим футуристичным дизайном. Она представляла из себя легкий металлический каркас, обтянутый синтетическими мышцами невероятной плотности, усиленные внешним броневым контуром. Большую часть задач решал встроенный микрокомпьютер, идущий в спайке с весьма мощным накопителем энергии. Казалось бы, бери да пользуйся, но для человеческого существа броня не подходила совершенно. Негибкий высокий воротник, намертво впаянный в грудную часть каркаса, да и последний, были буквально заточены под негибкую кабанью шею и мощный торс. Модифицировать же подобную сборку было попросту невозможно, требовалась полная замена всех искусственных мышц, так что тут просто взломали микрокомпьютер брони, отключив его от сети и замкнув на автономную работу.

— Просрал ты свои кредиты, мужик! — покровительственно скалясь, заявил мне один из продавцов, — Эта штука у нас три года пылилась!

— Это у вас, лошары, под неё кабана не было, — веско постановил я, легко поднимая здоровенный костюм в воздух, чем заставляя продавцов взбледнуть и занервничать, — А у меня — есть!

— Ты что, мент⁈ — взвизгнул второй, отскакивая назад.

— А ты что, дурак? Я Криндж. И теперь у меня будет бронированный поросенок…

Выражение морды Мурхухна, когда я укладывал рядом с ним броню, надо было запечатлеть для потомков, но мне было нечем. Подавив усилием воли острое желание погладить Виверикса по голове, я сел за руль, и мы поехали дальше, свободные от разного хлама. Нет, я оставил себе эти страшные ниндзевские пушки с их толстыми патронами, но стрелять из них даже для проверки было боязно. В городе, в смысле. Это же натуральная автоматическая артиллерия для низколетящих бегемотов!

— Криндж?

— А?

— Я тебя ненавижу, но… кажется, готов за тебя умереть.

— Ты вообще готов откинуться по любому поводу, гад. Так что не считается.

— Что-то мне хреновато.

— Лежи и терпи. Мы едем к доктору. Сдохнешь — убью.

Больше полицейский не говорил, его вырубило. Ну, нельзя ожидать нормального самочувствия, когда из тебя буквально пару часов назад выдрали кучу разных проводков и микроустройств. Прямо из мозга. Я вообще не ожидал, что врачи в клинике выполнят процедуру, которую им было запрещено производить, даже под дулом автоматов, но какой у них был выбор? Какой у нас?

Никакого.

Территория римского «монастыря» греев была не просто огорожена, а отделена напрочь металлической стеной, уходящей до самого верха подземного уровня. Ворота, перед которыми я остановил машину, казались совершенно смешными по сравнению с остальной вертикальной массой металла, раскинувшейся перед глазами. Из этих самых раскрытых ворот один за другим шли автобусы, в которых стройными рядами сидели гибриды, в основном лупоглазы и те, которые полицейские здоровяки. Сидели спокойно, ровно, даже не скашивая глаза на нас. Народ ехал трудиться, не обращая ни малейшего внимания на лишнее.

К нам же вышел строгий подтянутый лупоглаз в военной форме, но без оружия. В руках у него был лишь планшет, да протокольное выражение на роже.

— Вы желаете услуг нашего комплекса? — осведомился он.

— Желаем, — ответил я, кося глазом на вырубившегося напарника, — Требуется срочная врачебная помощь, возможно, реабилитация. А еще глубокое ментальное сканирование. Меня.

— Хм, — посмотрев на планшет, лупоглаз осведомился, — Вы обладаете суммой, превышающей пять тысяч терракоинов?

— Обладаю.

— Вы согласны будете разоружиться при въезде?

— Согласен буду, — пожал плечами я, вовсе не замышлявший ничего такого, — Только побыстрее, пожалуйста. Моему товарищу нехорошо.

— Означенной мной суммы может не хватить на все процедуры, — лупоглаз никак не показал, что его волнуют мои слова, — Вы обладаете возможностью изыскать средства, если наличных не хватит?

— Обладаю! — отрезал я, — Мужик, не трахай мне мозги, ты не тот, кто должен!

— Я не трачу ни единой секунды напрасно, уверяю вас. Данные со сканеров уже переданы медицинской службе, — лупоглаз был формален как свидетельство о разводе, — В наших интересах освободить трассу как можно скорее. Последний вопрос, ответ на него будет получен в ходе легкой ментальной интервенции: у вас есть средства, ресурсы или планы для того, чтобы навредить нашему содружеству?

— Нет, — процедил я, чувствуя, как чернота гляделок лупоглаза ощутимо наваливается на моё сознание, — Мы приехали за помощью. Мы платежеспособны. Мы…

— Проезжайте. Медицинская служба вас встретит. Доктор проконсультирует.

Не нравятся мне эти роевые пришельцы, ух не нравятся. По сравнению с обычными гибридами, разумеется. Те на чилле, на расслабоне, всегда готовы шуткануть, а слушают — так вообще закачаешься. Эти же биороботы…

Проехав внутрь, я попытался разинуть пасть от удивления, но не успел — на нас напал чуть ли не с десяток лупоглазов, моментально и очень бережно выковырявших беспамятного Мурхухна из машины, положивший на носилки и принявшийся в него что-то пихать и чем-то колоть. Отдельно стоящий брат-близнец привратника, такой же лысый, но с бородкой, тыкался в свой планшет, не обращая внимания на нависшего над ним меня.

— Доктор, он будет жить? — задал я сакраментальный вопрос, глядя как бывшего полицейского подключают к каким-то важно выглядящим аппаратам.

— Не уверен, — отстраненно откликнулся тот, — Судя по тому, что я вижу — эта особь подвида, используемого организацией «Омнипол». Ей совсем недавно удалили весь пакет имплантов, включая и те, что были ответственны за регулировку гормонов. Начался нейрогенный шок, открылись внутренние кровотечения, скоро начнется коллапс нервной системы. Его чистая биология не предназначена для эффективного функционирования.

То есть, переводя на человеческий — Мурхухну конец. Он еще жив, но помер тогда, когда импланты ввели его в кому и отказались выводить без сигнала Омнипола. Мы с теми докторами из клиники просто… устроили ему эвтаназию.

Такого дерьма я не ожидал никак. Просто не был к нему готов. К этому миру вообще сложно быть готовым, он всегда норовит плеснуть тебе в лицо новым видом помоев, только вот в случае бывшего полицейского это казалось почти… несправедливым. Да, он жестокий тип, массовый убийца, не нормальный мент даже, а пожизненный наемник коммерческой организации, продающей удобный «закон» тем, кто может себе позволить. Мне действительно хотелось освободить эту свинью, дотянуть ворчливого гада до пиратского логова, позволить хоть немного пожить своей жизнью. А тут…

— Исходя из моего опыта… — внезапно донеслись до меня слова доктора, оторвавшегося, наконец-то, от планшета, — … вас, индивидуальных особей, не слишком заботит генетическая чистота. Мы можем подвергнуть вашего товарища дополнительной генной модификации. Изменим работу некоторых внутренних органов, чтобы подогнать секреции и выработку, еще…

— Сколько денег? — выдавил я из себя.

— Пятнадцать тысяч за полную процедуру и реабилитацию, — тут же был дан мне ответ, — При условии, что вы даете полное разрешение на протоколирование всего процесса в интересах роя. Под вашу полную ответственность, мистер Криндж. Это будет значить грубое нарушение интересов Омнипола. У этой организации к вам могут появиться…

— Делайте, — хрипло велел я, — Плевать на последствия. Всё будет оплачено.