— Кстати, о чем ты думаешь, когда дрочишь?

— …

— …

Первые полчаса никто не говорил ни слова. Они снова тряслись в бездумной одноцветной поездке в региональный штаб Джолиета. На одном из «гремлинов» из автопарка, конфискованных пять кварталов назад у салона АМС после оценки риска задолженности.

— Слушай, думаю, можно пропустить вопрос, дрочишь ты или нет. Где-то 98 процентов мужчин дрочат. Научный факт. Большая часть оставшихся 2 процентов — какие-нибудь инвалиды. Опустим отпирательства. Я дрочу, ты дрочишь. Такова жизнь. Мы все это делаем и все знаем, что это делаем, но никто это не обсуждает. Ехать ужасно скучно, делать нечего, мы маринуемся в этой унизительной тачке — так давай раздвинем рамки. Обсудим.

— Какие еще рамки?

— Просто — о чем ты думаешь? Задумайся. Это очень личное время. Это единственный момент настоящей самодостаточности в жизни. Не требуется ничего вне тебя. Ты приносишь себе удовольствие посредством одних только собственных мыслей. Эти мысли многое о тебе говорят: о чем ты мечтаешь, когда можешь сам выбирать и контролировать свои мечты.

— …

— …

— Сиськи.

— Сиськи?

— Сам спросил. Я отвечаю.

— И все? Сиськи?

— А ты чего ожидал?

— Просто сиськи? В отдельности от всего? Просто абстрактные сиськи?

— Все. Отвали.

— Имеешь в виду, просто парящие? Две сиськи в вакууме? Или в твоих руках, или что? Всегда одни и те же?

— Это мне урок. Ты задаешь такой вопрос, я думаю — хрен с ним, отвечу, а ты тут начинаешь со мной DIF-3 [11].

— Сиськи.

— …

— …

— Ну а ты тогда о чем думаешь, раздвигатель рамок?