Я медленно отходила от центральной площади под гул недовольных возгласов из "живого коридора", испуганные крики горожан из зданий, где появлялись тени, и регулярные, усиленные магией команды городской стражи, которая теперь патрулировала "безопасные" улицы.

Далеко отходить смысла не было. В прошлой жизни все трещины разрывов миров возникали именно на главной площади и ближайших улицах, значит, источник где-то здесь. Если бы трещина была одна, я могла бы определить некий радиус поисков, но такое количество разрывов миров в одном месте почти исключало возможность того, что источник находится в другом месте.

— Пожалуйста, помогите! — В мою руку вцепилась напуганная женщина. Я стояла на одной из дорог, ведущих к площади, и женщина пыталась затащить меня в здание с апартаментами. — Моя дочка там! Она спряталась в подвале, когда начались крики. Прошу вас!

В голове вновь прозвучал приказ Себастьяна Торна — сконцентрироваться на главном. Если я найду источник, то все сразу закончится, но если нет — купола рано или поздно ослабеют, а резервы артефакторов иссякнут.

Но как же тяжело было отказывать той, кто смотрел на меня огромными глазами, полными надежды. Её дочь сейчас находилась в опасности, и я могла бы помочь.

— Я не стихийник. Вам нужно найти кого-то другого, — сказала я, пытаясь скрыть волнение и следя за показателями артефакта.

В этот момент я услышала громкий треск огня и обернулась. В конце улицы, за углом, возникла знакомая стена пламени, которая тут же сменилась слабым водным потоком. Из-за угла выбежали десять человек, направляясь к главной площади и постоянно благодаря кого-то, кто шел за ними.

Конечно, это был Макс Фуллагар. Высокий, красивый, уверенный, спокойный, насколько это возможно в такой ситуации. Но он был не один; рядом с ним шел молодой стихийник, который, судя по всему, только окончил школу. Именно ему принадлежал тот слабый водяной поток.

Женщина, не дождавшись моего ответа, отвлеклась на Макса. Похоже, она вспомнила, что единственная женщина-ликвидатор в зелёном не является стихийником и не может ей помочь.

Но я могла. У меня был артефакт огненной сферы, и я могла бы вмешаться.

— Пожалуйста, помогите! — взмолилась женщина, рванувшись к Максу. — Моя дочь в подвале, там тень!

— У меня приказ тратить не более трёх минут на индивидуальные случаи, — сразу ответил Макс, не глядя на женщину, и вошёл в здание.

А я... была невероятно благодарна, что мне не пришлось делать этот невозможный выбор.

Концентрация манна-частиц на этой улице была меньше, чем на площади, и я поняла, что это не то, нужно возвращаться. Проходя мимо тех, кто присоединился к "живому коридору", я слышала разговоры о десятом уровне Макса. Фуллагар за секунду уничтожил две тени, полностью перекрывающие проход для гражданских. Для них Макс был героем. Им казалось что сейчас, оказавшись в зоне действия куполов, они в безопасности.

Но долго это не продлится.

Я перешла на другую улицу, проверяя замеры, ощущая, как с каждой секундой обстановка становится все напряженнее, когда меня догнал Макс и схватил за руку.

— Айви, здесь слишком опасно, я хочу, чтобы ты ушла. Немедленно.

Он не шутил.

Он, черт побери, был невероятно серьезен.

— Я даже не собираюсь это обсуждать, Макс, — ответила я таким тоном, чтобы он сразу понял, что разговор на эту тему невозможен. Я смотрела на него, как на сумасшедшего.

— Тогда я буду рядом с тобой каждую секунду, пока ты не окажешься в безопасности, — ответил он непримиримым тоном, не отпуская мою руку. Я поразилась жесткости в его взгляде.

Что-то изменилось в Максе, там, в башне.

Люди так быстро не меняются. Он вел себя почти неузнаваемо, когда разговаривал с королем, а сейчас пытался диктовать мне свои условия.

Хотя, он пытался и до этого.

— Макс, у нас нет времени, — сказала я, продолжая отслеживать показания. — Сегодня ты спасешь множество людей, именно ты, без тебя им не справиться. А мне нужно идти, у меня приказ.

И как будто в подтверждение моих слов, мы услышали громкие крики с главной площади.

Фуллагар вместо того чтобы уйти выполнять приказ, снова схватил меня за руку и развернул к себе.

— Айви, скажи мне правду. Хватит недоговорок.

Мое сердце словно оборвалось. А он продолжил:

— Ты пришла из будущего?

Вот он.

Этот момент.

Рано или поздно Макс бы догадался.

И я понимала, что не смогу ему врать. Не тогда, когда он смотрел на меня самыми честными и проницательными глазами в мире.

— Да, — просто ответила я. Это самый быстрый способ убедить его. — И я выживу. А сотни людей без тебя — нет, — я резко вырвала руку.

В его глазах горело озарение. Он, вероятно, уже давно подозревал, что моё поведение слишком странное, но не мог понять почему.

Уверена, у него были сотни вопросов, но сейчас было не время. Поэтому я быстро перевела тему.

— Ты смог спасти ту девочку?

— Да, — он сжал моё плечо, и в его глазах я увидела такую бурю чувств, какую совсем не ожидала. — С девочкой всё в порядке, но я думаю, что общее число жертв в городе уже больше сотни. В подвале было что-то странное. Все содрогалась от ударов, будто гигантский молот бил по земле.

От его слов мой разум, одержимый мыслью об артефакте, вызывающем энтропию, словно пронзила молния.

Я уже сталкивалась с этим.

Не так давно. Несколько месяцев назад.

— Насколько громко ты это слышал? Из какого направления?! — я вцепилась в Макса.

— Не слишком громко, звук был отдаленным, но точно шел из глубины. Даже глубже, чем подвал. Казалось, будто земля трясется при каждом ударе. Почему ты так реагируешь? — Макс нахмурился, а я радостно обняла его, сжав.

— Спасибо! Спасибо, Макс. Пожалуйста, если сможешь, проследи за Себастьяном Торном и… Томом. Пожалуйста, — умоляюще прошептала я, прежде чем убежать в сторону администрации.

Я бы очень хотела попросить его вывести их отсюда, но понимала что они сами, скорее всего, откажутся. В данном случае мы должны были думать не о своей жизни.

Я вспомнила, где слышала нечто подобное тому, что описал Макс.

Удары, словно огромный молот бил по земле, так, что казалось, земля содрогалась.

В подвале испытательного крыла “Артефактов Фуллагара”.

Частичная схема, которую я видела в мастерской, не была частью схемы для артефакта переноса во времени. Все это время Тед Фуллагар тестировал артефакт, повышающий энтропию, артефакт, который способен вызывать тени.

— Скажите, какая самая глубокая точка в городской инфраструктуре? — спросила я распорядителя, который работал с ликвидаторами.

— Я не знаю. Могу уточнить у представителя городских служб. Скорее всего, это будет место, связанное с городской канализацией.

— Срочно найдите эту информацию. Мне нужно подземное помещение, минимальная площадь — девять квадратных метров. Оно должно находиться либо прямо под главной площадью, либо очень близко к ней. Это задание категории “S”, вы можете подтвердить его с командиром Торном, в любое время.

Распорядитель побледнел, услышав мои слова, но кивнул — значит, он незамедлительно займётся поиском необходимых данных. Я же злилась на себя за то, что не спросила у командира, как продвигается расследование в “Артефактах Фуллагара”.

Надеялась, что если бы он что-то нашёл, он бы поделился со мной.

— Я буду у четвёртого купола, вы будете в моём поле зрения. Дайте сигнал, когда найдёте место, соответствующее характеристикам.

Передав указания распорядителю, я вернулась на площадь.

— Я подменю, на пять, максимум пятнадцать минут, — сказала я особенно бледному артефактору, чьего имени не знала. Тот благодарно кивнул, заметив на моей груди красный значок — он понимал, что я здесь ненадолго.

— Спасибо, — незнакомый артефактор передал мне усилитель, и я направила на него поток второго уровня, размышляя о том, что без этих усилителей, вероятно, половина артефакторов уже исчерпала бы свои резервы. А пока все ещё держатся, хотя на улицах в этот момент гибнут многие, не успевшие добраться до “безопасного коридора”. Многочисленные стихийники, включая Макса, Тома, Элайджу и Зака, сражались с тенями без поддержки куполов, пытаясь провести гражданских сюда.

Пока я заряжала четвёртый купол, я заметила, что многие гражданские — стихийники помогали ликвидаторам на главной площади, уничтожая тени, замершие в зоне действия куполов. Радовало, что это происходило здесь, а не на других улицах, где они подвергались бы гораздо большей опасности. Я знала, что сигнал тревоги уже разослан по всей Астурии, и сюда постоянно прибывали новые ликвидаторы и высокоуровневые стихийники.

Именно так в прошлом сюда попал Макс.

Вдали раздался мужской крик, который быстро стих. Я зажмурилась, а после заметила почти полное отупение на лицах коллег вокруг. Они уже стали свидетелями стольких смертей, что новая едва ли вызывала у них эмоции. Каждый из них должен будет пройти собственный путь к исцелению после сегодняшней ночи.

Но я знала, что это даже не начало. Давка ещё не началась, не началась массовая гибель ликвидаторов и полная потеря территории, когда все, включая тех, кто должен был остановить прорыв, покинут центр, оставив попытки улучшить ситуацию в городе.

Я не могла видеть Себастьяна Торна, но в прошлой жизни он погиб на поздних стадиях, когда центр города был давно потерян и ситуация начала улучшаться — частота разрывов миров сократилась, и ликвидаторы снова начали занимать окраины. Я надеялась, что сегодня до этого не дойдёт, что мы остановим массовый прорыв намного раньше.

И командир не умрет.

— Айви, тебя зовут, — сказал незнакомый ликвидатор, которого я подменяла. Я удивилась, что он знал моё имя.

И действительно, распорядитель подавал мне сигналы.

— Удачи, — пожелала я коллеге, надеясь, что с ним ничего не случится. Надеясь, что он выживет.

По пути к зданию администрации я заметила Билли, работавшего со вторым куполом, и ещё больше поразилась его состоянию. Билли был очень бледен, его поток артефактора, который он направлял в усилитель, был нестабильным. Я поняла, что последние недели сказались на нём гораздо сильнее, чем я ожидала. Судя по тому, как он морщился, он страдал от серьёзного длительного истощения резерва.

— Прямо под площадью находится старое неиспользуемое водохранилище. Когда в Колвилле было поместье герцога, это место использовалось как аварийное хранилище для семьи и приближённых. Но сейчас в городе давно функционирует современный водопровод, — сообщил распорядитель и даже достал старую схему.

— Проводите меня туда.

Вниз вела лестница, спрятанная за дверью в одном из хранилищ документов на первом этаже, и чем ниже мы спускались, тем отчётливее я слышала это.

Удар. И через тридцать секунд — ещё один.

Пол под моими ногами вздрагивал с каждым ударом.

И с каждым таким ударом сердце колотилось всё быстрее, потому что я понимала.

Мы на правильном пути.

Прибор для измерения концентрации манна-частиц показывал всплески концентрации, идеально совпадающие с каждым громким ударом.

— Сюда, мисс Браун, — распорядитель показал мне кованую железную дверь и открыл её ключом, когда мы услышали ещё один, очень громкий удар.

— Что это? — мужчина отскочил, так как звук теперь был почти невыносим для ушей.

— Источник, — прошептала я, крепче перехватывая артефакт огненной сферы.

Что бы там не было внутри, я уничтожу это.

Дверь со скрипом открылась, она немного просела, и теперь царапала пол.

— Сообщите начальству о моём местонахождении и отправьте подмогу, — попросила я, и мужчина, кивнув, поспешил обратно по лестнице.

Где-то наверху хлопнула дверь, ведущая в хранилище.

Я сделала шаг внутрь комнаты, чувствуя, как потеют мои ладони и затрудняется дыхание. В темноте я различила силуэты огромных двигающихся артефактов. Пока моё зрение привыкало, я не могла понять, что это за устройства.

Щелчок, сменившийся шипением.

Я оглянулась вокруг, не понимая, откуда исходит звук, но затем поняла — это был сильный газ, вырывающийся из небольшого хранилища на стене. Я рванула к выходу, но не успела сделать и пяти шагов, прежде чем упала на колени, задыхаясь.

Они приготовили ловушку на случай, если кто-то найдёт это место.

* * *

Я отчаянно пыталась оставаться в сознании, осознавая, что еще несколько десятков секунд — и я задохнусь. Глаза слезились, а горло жгло от того ядовитого газа, который я вдыхала. Что бы это ни было, оно медленно, но уверенно убивало меня, хотя около пола дышать было чуть легче.

Я лежала на холодном каменном полу, понимая, что если не произойдет чуда, если никто не откроет дверь в хранилище документов, я умру. Тонкий луч света пробивался через трещины в потолке, и я следила за ним, судорожно пытаясь вдохнуть хоть немного кислорода. Перед глазами начало темнеть.

Никто не придёт. Я умру здесь, не спасу командира, и всё закончится так же, как в прошлой жизни. Всё было зря.

Какая же глупая смерть.

Каждый вдох сопровождался ужасными хрипами.

Я решила попытаться подняться по лестнице, ползком, несмотря на то что воздуха в моих лёгких почти не осталось. Правая рука на ступеньку, попытка подтянуться — провал. Может, я смогу сделать это двумя руками? Пытаясь подтянуть левую руку, я натолкнулась на что-то и, ощупав, поняла, что это был артефакт огненной сферы, который всё ещё был со мной.

И осознав, что у меня в руках, я сдалась.

Лестница казалась непреодолимой, я знала, что не успею доползти до выхода. Но, возможно, я смогу хотя бы уничтожить эти артефакты, которые, как я верила, вызывают появление теней прямо над моей головой.

Самая дурацкая мысль в моей голове была о том, что кто-то должен изучить эти артефакты, составить схемы и запретить их. А еще понять, как Фуллагар получил к ним доступ.

Огненная сфера образовалась на конце артефакта, пока я направляла его, стараясь не дышать, чтобы не вдыхать этот газ. Я знала, что у меня осталось лишь несколько секунд — я успею выпустить два или три импульса.

Первая сфера с шипением ушла вглубь, разгоняя темноту, и я увидела несколько рядов артефактов, форма которых теперь была размытой и неразличимой. Послышался грохот — огненная сфера что-то задела, надеюсь, что это были те самые артефакты.

Я же готовила вторую сферу, но поняла, что времени на третью не останется — перед глазами было совсем темно, и я уже не видела, куда направляю артефакт. Лишь услышала громкий грохот и увидела вспышку света, перед тем как потерять сознание.

Боль прошила всё моё тело, особенно голову, грудь и правую руку.

—... правее. Отойдите на безопасное расстояние.

Грохот, крики гражданских, громкие приказы, сигнал тревоги, топот ног. И всё тот же звук мощных ударов, словно огромный молот бил по земле.

Удар. И ещё один, через тридцать секунд.

Всё моё тело содрогалось от этих ударов.

А это значит, что я была жива.

Я попыталась открыть глаза, но смогла это сделать только одним, второй, как бы я ни старалась, не поддавался. Перед глазами всё плыло, но я поняла, что вокруг было светло. Я чувствовала как теплая кровь течет по шее.

Огненной сферой я разрушила потолок, который находился прямо под огромной клумбой возле главной площади. Сквозь дыру в потолке я видела небо и слышала все происходящее на площади.

— Держитесь подальше от провала, пока мы его обследуем и обезопасим! — раздался громкий приказ городской стражи.

Я поняла, что едва могу шевелиться. Ноги, на которые упали камни, болели нестерпимо, как и все остальное тело, но я могла ими шевелить.

Я была под завалом, крыша обрушилась, накрыв землей, кирпичами и камнями все пространство, включая меня и артефакты. Наконец я смогла их немного рассмотреть.

Высокие башни, чем-то похожие на купола, были полыми внутри и содержали массивный механизм, с плоским тяжёлым каменным диском на конце. Этот механизм ритмично ударял по земле, вызывая вибрации, которые заставляли пыль и камни вблизи артефактов подниматься в воздух.

Удар. Ещё один. Такой знакомый ритм.

Я попыталась приподняться и закричала от боли — правое плечо пронзила такая острая боль, что я временно ослепла и оглохла, не в силах что-либо делать от шока.

Упав обратно на грудь, я повернула голову вправо и ужаснулась — из моего плеча торчала кость, всё вокруг было вздутым, синим и красным. Рука была вывернута под неестественным углом, но я почти не чувствовала её из-за того, как сильно горело плечо. Рядом лежал огромный булыжник, весом с половину меня, который обрушился на правое плечо и задел голову, из-за чего я и не могла видеть правым глазом.

Мне повезло — булыжник скатился с меня, иначе я точно не смогла бы подняться.

Стиснув зубы, я опёрлась на левую руку и смогла подняться — других заметных повреждений у меня не было. Шок от боли немного утих, хотя я чувствовала, что действую на адреналине — моё тело трясло, я замерзала и горела одновременно, но могла стоять и думать, несмотря на синяки и отёки, покрывавшие всё тело.

Сбоку всё ещё слышалось шипение — я разглядела механизм, выпускающий ядовитый газ, который чуть не убил меня. Но сейчас, в открытом пространстве, концентрация газа была недостаточна.

Надо мной, на уровне площади, не было стражников, хотя я и слышала их приказ осмотреть провал до этого. Судя по всему, они отвлеклись на новые разрывы миров.

Ну и ладно. Они мне были не нужны.

Рядом со мной лежал чудом неповрежденный артефакт огненной сферы, который я подняла левой рукой.

Я не видела четких границ артефактов, но это и не было нужно. Мне просто нужно было направить огненную сферу так, чтобы уничтожить несколько из них разом, как Макс делал со своими огненными стенами.

Стоя на одной ноге, я направила артефакт огненной сферы левой рукой и коленом правой ноги — иначе мне было его не удержать. Я надеялась уничтожить три прибора, повышающих энтропию, этим импульсом. Еще четыре уже были сломаны обрушившимся потолком.

Огненная сфера с шипением отделилась, уничтожая два артефакта и оказавшись недостаточно мощной для третьего. Я видела, как высокоуровневый огонь облизывал металл, корежил его. Компонент, методично бивший по земле, сразу же остановился, и звук ударов стих.

Осталось еще шесть, но я исчерпала заряд артефакта.

А значит, пора заряжать.

Слава богам, благодаря близости с Максом, прибыв сюда, я была полна энергии. Однако обрушившийся потолок уничтожил доступ почти к двум третям моего резерва.

Для того, чтобы зарядить артефакт, я села у стены, продолжая слышать крики и топот ног с площади и бесконечные удары артефактов, вызывающих тени. Правая рука, которую я почти не чувствовала, лежала на полу под неестественным углом, и я старалась не думать об этом.

Интересно, какое число жертв в городе сейчас? Жив ли командир и мои друзья?

Дрожащий магический поток артефактора потек из моей левой руки в артефакт. Я чувствовала каждый элемент, с которым была так знакома — в конце концов, я помогала его разрабатывать. На полный заряд ушло некоторое время, и начинающаяся мигрень подтверждала, что моего резерва осталось совсем немного. Скорее всего, вместе с кровью я теряла и резерв, каждую секунду.

Подняться я не смогла — перед глазами всё плыло. Судя по тому, как теплая кровь продолжала заливать мою шею, у меня было большая рана на голове, но я не знала где.

Надо мной, на главной площади стало чуть “тише”. Это могло значить, что ситуация наверху улучшилась, или, наоборот, ухудшилась настолько, что им пришлось оставить площадь.

Я могла только надеяться — артефакт для измерения концентрации манна-частиц был уничтожен и находился где-то под завалом.

Огненная сфера импульсом отделилась от артефакта и уничтожила еще два устройства, вызывающие тени, с грохотом задевая третий, который упал на груду камней.

— Ситуация стабилизируется. Альфа-два, альфа-семь, сопроводите стражников к провалу, — раздался громкий, знакомый голос. Это был командир Торн. Услышав его, я почти заплакала от облегчения.

Его слова означали, что ситуация под контролем. Мы справлялись.

Мелкие камешки и пыль посыпались в провал, где я находилась. Кто-то приблизился к краю, и я заметила несколько людей, среди них было два человека в зелёных плащах.

И один из них был хорошо мне знаком.

— Элайджа, — хотела крикнуть я, но вместо этого из горла вырвался лишь хриплый сип, после чего я закашлялась.

Это привлекло их внимание. Они, наверняка, не могли сразу разглядеть меня, покрытую грязью и пылью, на дне провала, но заметили большие артефакты, три из которых всё ещё работали, повышая энтропию и создавая новые разрывы миров.

— Там кто-то есть, это человек, — крикнул один из стражников.

— Это ликвидатор, — подтвердил Элайджа, узнав зелёный плащ. — Похоже, ещё живой.

— Уничтожьте артефакты, — хотела крикнуть я, но вместо этого издала почти неразличимый звук, тыкая левой рукой в сторону действующих артефактов. Они наверху, конечно, не понимали, чего я хочу, и это вызывало у меня отчаяние вперемешку с раздражением.

Поняв, что проще будет показать, я положила артефакт огненной сферы на колени и направила его на последний артефакт в зоне моей видимости. Горячий импульс — и артефакт уничтожен.

Осталось два. У меня был только один заряд, и не хватит резерва на то, чтобы снова зарядить артефакт.

Но сначала я должна была подняться, и эта задача казалась мне невозможной. Перед глазами темнело, время от времени я “выпадала”, но потом вновь возвращалась в ту же страшную реальность.

Мы были так близко.

— Это Айви! — закричал кто-то. — У неё огненная сфера! Айви, ответь! — Элайджа наконец узнал меня.

— Уничтожь, — прохрипела я. На этот раз звук был более различим. Я продолжала указывать на артефакты.

И, наконец, они поняли. Сильный огненный поток направился на артефакт, вызывающий тени. Он был не такой мощный, как огненная сфера, но достаточный. Я откинулась на стену, чувствуя, что у нас получилось… Получится. Шум наверху сменялся с панического на организованный: частота появления трещин уменьшалась. Как только последний артефакт будет уничтожен, все постепенно закончится.

Гражданским всё ещё приказывали покинуть город, ведь тени могли распространиться по территории, а ликвидаторы обязаны осмотреть каждый дом, каждый уголок, прежде чем позволить людям вернуться. К тому же, потребуется масштабная зачистка с участием зельеваров. Эмма и другие целители за городом, наверняка, были перегружены работой.

— Айви, какого чёрта! — Над провалом появилась голова Макса, который пытался найти способ спуститься вниз, с высоты нескольких метров.

Я в ужасе наблюдала, как он спрыгнул на груду обломков, чудом ничего себе не сломав, и за секунду оказался рядом со мной. Увидев состояние моего плеча и лица, он только бессильно опустил руки, понимая, что может лишь навредить, если попытается меня двигать.

— Айви… — растерянно прошептал он, садясь рядом. — Какая же ты дура.

Я даже не обиделась — понимала, что он говорил это от волнения.

Лицо Макса расплывалось перед моими глазами.

— Макс, ты видел командира? Ты нашел Тома?

— Да, все в порядке, — он услышал меня только потому что был рядом.

Закрыла глаза, прислушиваясь к происходящему вокруг. Всё больше людей собиралось у провала, включая случайных гражданских, которых стража сразу же отгоняла.

Масштабный прорыв в Колвилле закончился так же внезапно, как и начался. Частота появления трещин разрывов миров стала снижаться, пока они полностью не прекратились. Всё больше ликвидаторов освобождалось и могло помочь гражданским, а городская стража теперь занималась организацией порядка.

Я не видела, что происходило вокруг, но помнила шум, пока меня выносили.

— Что теперь будет с городом? Сколько людей погибли?

— Пожалуйста, вернитесь в коридор, покиньте город, пока не будет объявлено, что здесь безопасно.

— Что произошло? Что это было, там, под землёй?

— Прорыв закончился как только приборы уничтожили.

— Боги, что с ней случилось?

— Это же женщина-ликвидатор?

— Кто установил эти приборы под землёй?!

— Я могу вернуться домой?

— Это что же получается, прорыв искусственный? Именно поэтому он случился в центре?

— Король Одалрик должен объясниться перед народом!

Я не знала, как люди могли понять, что разрыв миров был рукотворным. Возможно, это произошло потому, что Элайджа при всех уничтожил последние артефакты, и трещины почти сразу перестали появляться. Я надеялась, что это не приведёт к теории заговора о том, что все прорывы были такими.

Но гражданские имели право на злость. Всё, что произошло здесь, никогда не должно было случиться.

Меня уложили в здании городской администрации, где теперь разрешили оперировать лекарям, и почти сразу начали осматривать. Мне даже дали несколько капель зелья для восстановления резерва — мои повреждения, совершенно точно, скажутся на моем постоянном запасе.

Вокруг царила суета, я не могла понять, что происходит, потому что постоянно теряла сознание. Кто-то подходил, пытался заговорить, но я не могла ответить, и в конце концов лекари запретили ко мне приближаться, пока меня не стабилизируют.

Но одно я запомнила чётко: взволнованные крики «Это спаситель принцессы!» и «Это лорд Ашвелл!».

Мне хотелось взвыть от отчаяния. Неужели Том повторил судьбу Себастьяна Торна?

Его пронесли мимо меня, и я приоткрыла один глаз, пытаясь разглядеть Тома, но надо мной склонились четверо целителей, полностью закрывая обзор.

– Что с ним? – просипела я.

– Вам не следует говорить или двигаться, у вас сильное внутреннее кровотечение и повреждены лёгкие. У Томаса Ашвелла ножевое ранение, его ударили в спину.

Глава 22. Похороны

Том не пришел в себя ни через день, ни через три. Наши целители были бессильны — нападавший использовал редкий яд из страны, с которой Астурия не сотрудничала. Ни целители, ни зельевары не могли распознать или нейтрализовать яд.

Поняв, что организм Тома не справится с ядом самостоятельно, королевские целители решили погрузить его в глубокий стазис, пока не найдут способ его излечить.

Я узнала об этом только через два дня после принятия решения, потому что сама была в тяжёлом состоянии. Меня неоднократно погружали в стазис и выводили из него, так как лечить меня магией в стазисе было невозможно. У меня было обширное внутреннее кровотечение, множественные переломы плеча и правой руки, проломленный череп, повреждённые лёгкие и множество других, менее серьёзных травм.

Мы с Томом находились в госпитале в Колвилле — перевозить нас считалось слишком опасным, даже в стазисе. Когда я наконец пришла в себя, меня долго обследовали, прежде чем позволить выйти в коридоры госпиталя, где я узнала правду.

Мой резерв был серьёзно повреждён, и, скорее всего, я больше не смогу использовать как минимум треть его объёма. Долгосрочные прогнозы оставались неопределёнными.

Но это было неважно.

Госпиталь был переполнен ранеными после инцидента в Колвилле. Точное число погибших всё ещё определяли, но здесь находились сотни пострадавших, многие из которых потеряли конечности. Большинство из них были морально сломаны — они получили ранения, пытаясь помочь своим близким, и их истории разбивали мое сердце.

Они злились на меня за то, что я не нашла и не уничтожила артефакты, вызывающие тени, раньше.

Когда я узнала о состоянии Тома, что-то внутри меня навсегда сломалось. Увидев табличку с его именем и расспросив персонал, я медленно вернулась в свою палату, упала на постель и беззвучно заплакала, ощущая невыносимую вину. Чувствуя, как погружаюсь в пучину отчаяния.

Я раз за разом корила себя за то, что не послушалась тогда приказа командира Торна.

У меня не было сомнений, что убийство Тома было заказано Тедом Фуллагаром. Он решил избавиться от молодого харизматичного аристократа, который всё больше влиял на умы населения и привлекал внимание принцессы. Я впервые осознала, что смерть Себастьяна Торна в прошлом, скорее всего, тоже была не случайной.

Тогда я не находилась даже близко к Колвиллу, но знала что Себастьян Торн погиб уже под конец прорыва, пытаясь защитить гражданских. Об этом было рассказано теми самыми гражданскими.

Одного сильного толчка в спину, в тот момент, когда ликвидатор сжигает тень, достаточно...

В своей голове я снова и снова прокручивала момент, когда мы спасали Драгоценность Астурии. Как командир отвлёкся на тушение огня после того, как Макс создал стену пламени, пытаясь защитить меня, как приказал мне открыть дверь кареты, а я отказалась, сказав, что это должен быть он, Себастьян Торн.

И тогда он отправил Тома.

Этот момент решил будущее нашего «Альфы-один».

После этого король выделил семью Ашвеллов, практически возвысив их над другими аристократами. Том постоянно был на обложках газет, которые восхваляли его достижения и писали о том, как это вдохновляло принцессу. Она теперь часто появлялась на публике, надеясь увидеть своего кумира.

И именно из-за этого кто-то трусливо напал на Тома, со спины, когда понял, что прорыв закончится раньше времени и у него не будет шанса толкнуть ликвидатора в «объятия» тени.

Это я должна была лежать там, поражённая неизвестным ядом. Я должна была быть между жизнью и смертью.

От переполнявшего меня чувства вины я замкнулась, закрылась от всех. Я ощущала полное бессилие и апатию, я чувствовала, что только врежу.

Я не могла больше подвергать своих близких опасности. Я уже втянула своих родителей и, невольно, Тома, в битву с Тедом Фуллагаром, которая была мне не по зубам.

— Мисс Браун, вам следует принять эти зелья вместе с едой, — обратилась ко мне сотрудница госпиталя, открыв дверь после короткого стука.

Но я не реагировала. Я мечтала исчезнуть, дать своим близким шанс жить без моего вмешательства.

— Мисс Браун, если вы не будете принимать зелья, ваше состояние значительно ухудшится. Мы с трудом вытащили вас с того света, пожалуйста, не подведите нас. Люди Астурии хотят видеть вас здоровой.

Вина, постоянное чувство вины, за всё.

За то, что выжила, когда столько людей погибло.

За то, что не я лежу в стазисе, поражённая ядом.

За то, что подвожу всех тех целителей, кто работал со мной, следил за моим состоянием по ночам, кормил, поил, вытирал.

Я не шла на поправку. Мой резерв оставался низким, и я не покидала своей комнаты, хотя целители и надеялись, что как только я проснусь, ситуация начнёт улучшаться.

В какой-то момент ко мне пустили родителей, предварительно отобрав у них всю еду, которую мне нельзя было есть.

— Айви, как же так, — мама суетилась вокруг меня, оценивая зафиксированную руку и плечо, повязки на голове. Её мельтешение вызывало у меня головную боль.

— Дочка, когда ты вернёшься в Ардон? Ты видела газеты в последние дни? Ты настоящая знаменитость.

Никаких газет я не видела и не хотела видеть. Одна мысль о том, что я могу увидеть фото Тома или тех, кто погиб, вызывала во мне приступ паники.

Отец был молчалив, но добавил, что их с мамой пригласили на очередное королевское награждение, которое состоится через неделю после похорон погибших.

— В газетах пишут, что ты выступишь на похоронах перед пострадавшими, — произнёс отец, тревожно глядя на меня.

В отличие от мамы он заметил, что со мной что-то не так.

От этих слов мне сразу подурнело. Чья это была идея? Не удивлюсь, если это был король, который теперь, похоже, решил открыто выступить против Фуллагара, используя ликвидаторов как оружие.

Я долго думала о том, почему Фуллагар разрешил установить купола в городе. И только теперь поняла.

Тед Фуллагар выигрывал при любом исходе. Инцидент в Колвилле был его способом доказать «Кругу», что у него были записи из башни, и поднять свою репутацию среди предпринимателей. Если прорывы такого масштаба возможны, то каждый город теперь будет обязан установить купола, и Фуллагар увеличит их производство и продажу, а для поддержания такого количества куполов у него теперь есть усилитель.

Если ликвидаторы проигрывали и покидали город, оставляя на смерть тысячи людей — это значит, что куполов было недостаточно. Если ликвидаторы побеждали и справлялись с прорывом — значит, это случилось благодаря куполам, теперь они нужны в каждом городе.

Единственное, чего Фуллагар не ожидал, это того, что кто-то найдёт его незаконные артефакты, повышающие энтропию, и уничтожит их, завершив прорыв раньше запланированного.

Но я не могла радоваться. Во мне словно умерли все позитивные эмоции, осталось только бесконечное чувство вины и желание уйти, исчезнуть.

– Столько погибших, дочка, столько погибших, – начала мама, и от её слов меня затрясло, грудь сжало в тиски ужаса. – Если бы не ты, что бы было…

– Пожалуйста, уйдите, – тихо прошептала я.

Мама удивлённо посмотрела на меня, словно не веря, что я это сказала.

– Айви, я же твоя мама, лучше меня никто о тебе не позаботится. Посмотри, какая ты бледная, похудевшая, на тебе лица нет. Тебе нужно пожить с нами.

– Мама, пожалуйста… оставьте меня, – сказала я, чувствуя, как на меня накатывает паника, особенно при мысли о том, что мне придётся говорить речь.

Тем, кто потерял своих любимых.

Я и так знала, что они думают.

– Айви, не дури. Ты же такая сильная, моя девочка, – мама рассмеялась, делая вид, что ничего не происходит. – Знаешь, что я говорю себе, когда мне плохо? «Соберись, тряпка!»

– Мама! – Боги, как она не видит? У меня перед глазами всё расплывалось, руки тряслись, но она всё равно не уходила.

Я села на пол, дрожа, обхватив себя за колени. И отец наконец понял.

– Рамона, оставь её. Если она говорит, что хочет побыть одна, значит, так и нужно. Мы навестим тебя послезавтра, Айви, – спокойно сказал отец.

Я почувствовала огромную благодарность, когда дверь закрылась за ними.

В комнату тут же вошла целительница и почти силой уложила меня на кровать, отправив в целебный сон.

Утром мне принесли почту. Среди писем было сообщение от Эммы — она писала, что скоро навестит меня. В стопке нашлось и письмо от моего законника с новой датой суда по делу Люсиль. Я почти минуту пыталась вспомнить, о чём мы вообще судились. Всё это казалось таким далёким, словно происходило тысячу лет назад.

Но бросать нельзя, наверное.

Нужно довести дело до конца.

Как только посетителям разрешили входить, в палате появился Макс, мой официальный «молодой человек». Увидев меня, он без слов подошёл к койке и сел рядом. Он выглядел уставшим, и я задумалась о том, как моё вмешательство повлияло на его жизнь. В прошлой жизни он был счастливым баловнем судьбы, тем, кто менял женщин, как перчатки, и имел неплохие отношения с отцом, по крайней мере, на публике.

– Почему мне говорят, что ты почти ничего не ешь и за три дня ни разу не покинула госпиталь? – жёстко спросил Макс.

– Почему тебе вообще об этом должны говорить? – тихо ответила я.

– Потому что я, вроде как, твой молодой человек, – серьезно сказал Макс. И тогда я действительно вспомнила… Да, мы сами организовали это. На балу.

Увидев, что я не отвечаю и смотрю в одну точку, Макс покачал головой.

– Айви, многие сейчас проходят через то же, что и ты. Не вини себя за то, что выжила, когда многие погибли. Если ты захочешь бросить эту работу, это не проблема.

Не проблема… Я люблю эту работу. Этих людей. И люблю изобретать.

Любила. Раньше, когда я испытывала что-то кроме вины и отчаяния.

– Я должна была быть на его месте, – тихо сказала я.

– На чьём месте?

— На месте Тома. Я должна быть на его месте.

Макс сел передо мной на корточки.

— Расскажи мне, — попросил он мягко. — О том, что случилось в прошлом.

И я рассказала. Не всё, я не касалась своей жизни с Робертом или событий с Люсиль, рассказала только то, что произошло с другими, после выпускного.

– Если бы не я, ты бы жил счастливой, беззаботной жизнью, не зная ничего о грехах своей семьи, не зная печали, с доступом ко всем деньгам, – завершила я, чувствуя полное опустошение.

А Макс… лежал головой на моих коленях и это не вызвало у меня почти никаких эмоций, поэтому я позволила ему остаться так. Повернув голову, он поцеловал меня в живот, и я ощутила лёгкий отголосок смущения.

– Айви, ты хочешь, чтобы я жил во лжи? Мой отец всегда ненавидел меня. А то, что ты описываешь, звучит как его победа.

– Но ты был счастлив…

– Нет. Я не был счастлив. Я не знал по-настоящему ни отца, ни матери, ни себя. Я не был счастлив.

Я отвернулась, сглотнув ком в горле. Но где-то глубоко внутри мне стало легче от его слов.

Макс был единственным, кому я могла доверять. Единственным. Сейчас я не рассказала бы правду даже Себастьяну Торну, потому что понимала, что он полностью поддерживает короля, чьё бездействие казалось мне преступным.

А ещё… я знала, что Макс был честен со мной.

– Подумай сама, – продолжил он, – если бы ты была на месте Тома, тебя бы не отправили в Истрэй. Я бы погиб, пытаясь получить наследие. И главное, мы бы не узнали о планах моего отца, и вчера погибло бы не двести одиннадцать человек, а несколько тысяч.

Макс был первым, кто назвал точное число погибших, и от этого меня вновь начало трясти. Я поняла, что хочу быть одна, закрыться, спрятаться от всего мира.

— Айви, очнись! Ты умная, но почему ты иногда такая глупая? Том жив! В стазисе, но жив! А если бы ты не вмешалась, погибли бы тысячи людей, включая твоего любимого командира, — Макс произнёс последние слова почти зло и неожиданно укусил меня в живот.

И это... отвлекло меня. Совсем немного, но вывело из той истерики, которая начиналась каждый раз, когда я слышала о погибших или думала о Томе.

Макс всё ещё лежал головой на моих коленях, красивый, хмурый, сосредоточенный на мне. Единственный, кто вытаскивал меня из отчаяния. Мужчина с самыми красивыми губами и самыми непослушными волосами на свете.

Он был живым, не тонул в вине и не мучился сомнениями.

– Макс... возьми меня, пожалуйста, – попросила я его, проводя рукой по его волосам, наклоняясь ближе.

Я хотела хотя бы толику его уверенности.

Макс рассмеялся, довольный, но тут же покачал головой.

– Ты видела себя? Знаешь какие у тебя повреждения? – спросил он, и я ощутила далёкий отголосок обиды, недостаточный, чтобы передумать. – Ты получишь всего меня, много раз, когда выздоровеешь. Это будет твоим стимулом.

– Я хочу сейчас, – потребовала я, снова пытаясь приблизиться к нему, но он увернулся и сел, вызвав мое недовольство.

– Айви, нам нельзя. Тебе запрещены любые физические нагрузки, – сказал он уже серьёзнее. – Послушай, ты сделала всё, что могла. Ты, практически ценой своей жизни, спасла тысячи людей. Но сейчас нас ждут огромные проблемы, и в таком состоянии ты с ними не справишься. Ты должна поправиться.

Что он имеет ввиду? Мне что-то недоговаривали?

Макс зло поцеловал меня в уголок губ, с той стороны, где голова не была замотана, и это вновь вызвало у меня эмоции. Желание, нежность.

Он считал, что я сделала всё, что могла. Но это было неправдой.

Нужно довести дело до конца.

Я могла ещё раз вернуться в прошлое.

* * *

— Здесь более трехсот пострадавших, ещё двести шесть — в ардонском центральном госпитале. Мы никогда не сталкивались с таким, — Эмма аккуратно раскладывала цветы по вазам. Они были от нашей команды ликвидаторов и некоторых других команд, с которыми мы часто работали, включая команду Зака.

— Большая часть жертв пострадала от следа. В панике, пытаясь спастись, они не заметили, что коснулись его, и теперь многие лишились пальцев или даже конечностей. Жаль, что мы не можем находиться ближе к точке разрыва. Мы могли бы остановить заражение тканей намного раньше.

Я не могла даже представить, что она видела за последние дни, сколько людей умерло на её руках, в скольких ампутациях ей пришлось участвовать. Целители почти не спали, пытаясь справится с наплывом пострадавших, и многие были вызваны в госпитали.

— Ты же знаешь правила. Большое скопление людей, которые не могут двигаться, привлечёт тени. Ты и так очень рисковала в тот день, — я положила руку ей на плечо, и она повернулась, улыбнувшись.

Эмма выглядела значительно лучше Билли, хотя и была уставшей, как и все целители сейчас. В её глазах не было той пустоты, что жила внутри Билли. Словно в её жизни произошло что-то хорошее.

— Да, знаю. Просто мысли вслух, — девушка улыбнулась. — Я вижу, что истории о твоём состоянии, которые мне рассказывали, оказались не правдой. Ты выглядишь лучше.

Интересно, скольким людям рассказали о моём состоянии? О моих истериках?

— Они были правдой. Просто я немного пришла в себя, — призналась я. Приняв решение, я действительно быстро начала восстанавливаться.

— Это потому, что тут был Макс? Как так получилось, что ты простила его, Айви? После всего, что он сделал? — Эмма вскинула голову, но в её глазах не было осуждения, только любопытство.

Эмма никогда никого не осуждала.

И она была права. Я давно простила Макса.

— Люди меняются. Мир не черно-белый, и я поняла, что Макс… Он мой ближайший союзник.

Девушка не могла скрыть лёгкого расстройства, когда услышала это. Я бы очень хотела рассказать ей все, но боялась что мои друзья могут повторить судьбу Тома.

— Я понимаю, ты многого не можешь мне рассказать. Происходит что-то большее, чего мы не видим. Почему от людей скрывают, что артефакты, вызывающие тени, были построены в «Артефактах Фуллагара»? Почему об этом не написали?

Я не знала. Более того, я написала свою версию событий в разные источники, но ни один из них не напечатал мои слова, несмотря на то что я считалась «Героиней Колвилла». Поскольку покинуть госпиталь я пока не могла, большего я не знала. Никто не торопился отчитываться передо мной.

— Мы все просто игрушки короля, пешки. Или вообще не на шахматной доске, как я, — Эмма горько улыбнулась, обводя тонкими пальцами мое отражение в стекле.

Я покачала головой, положив обе руки на плечи Эммы, пока она не посмотрела на меня.

— Мы все на шахматной доске, давно. Пусть мы и являемся пешками. Я обязательно расскажу тебе всё, Эмма, когда буду уверена, что это безопасно.

— Макс не является пешкой... так говорит Лэйси, — задумчиво пробормотала Эмма.

— Как она?

— Неплохо, почему-то. Словно она ожидала чего-то плохого после того, как тебя и Макса сослали в Истрэй. И сейчас она просто рада, что он жив. Лэйси пытается найти всё, что может, о ядах. Нил ей помогает, — на этих словах Эмма немного покраснела.

— Ты и Нил?.. — вопросила я, и Эмма, грустно рассмеявшись, потрясла головой.

— Нет, дальше поцелуев не зашло. Я не тороплюсь. Любовь — непростое чувство, не желает из меня уходить.

Ее лицо исказила горькая усмешка, и я поняла, что она готова. Рассказать.

— Как ты себя чувствуешь?

— Хорошо… на удивление. То, что произошло на балу, словно отрезвило меня. Я была влюблена в Билли так сильно и так долго, что готова была сделать все ради его внимания. По крайней мере, я так думала. И сейчас я словно излечилась, — Она подняла на меня светлый взгляд. — Я понимаю, что достойна большего. Отношений, ухаживаний, того, чтобы меня добивались. А не тех крох внимания, что я получала. И я же радовалась им, как идиотка, лелеяла в своих воспоминаниях.

Я улыбалась, глядя на Эмму.

Она выглядела гордой, прекрасной. Почти недоступной.

— Если бы я сразу сказала Билли всю правду об Эстер, ничего из этого не произошло бы, — тихо сказала я.

— И я бы продолжала радоваться крошкам внимания, не зная, на что на самом деле способен Билли? Продолжала бы не понимать, что достойна большего? Дело ведь не в том, что он был с Эстер, а в том, что он не рассказал мне об этом, прекрасно понимая, как я отреагирую. Промолчал, когда мы были близки и даже перед балом не признался.

Она категорично покачала головой и продолжила:

— Произошедшее открыло глаза… и мне, и ему. Он понял, что не идеален, не безгрешен. Для меня не важны его причины; он должен понять, что нельзя просто плыть по течению и надеяться, что тебя приведёт к правильным берегам. И пусть мне было очень больно, я рада, что это произошло. И он, со временем, тоже поймёт. Я бы ничего не изменила.

Я бы ничего не изменила….

Позднее, тем днём, я сидела за столом с листом бумаги. Схема артефакта пришла ко мне не сразу, но в итоге я вспомнила всё.

Каждый переход, каждый камень, каждый провод, каждый модуль.

Руки вычерчивали схему, которую я видела лишь дважды — один раз, семь лет спустя, в таинственном письме во «второй шанс» и второй раз во сне. Когда я сама её изобретала, желая дать Люциану нормальную жизнь, неспособная больше смотреть на мучения мужа.

Я хотела отдать мужу всё, но всё, что у меня осталось — это воспоминания о нём.

Апатия почти прошла — я знала, как действовать, но мне нужны были ресурсы, элементы, то, что можно было бы найти в обычной мастерской, которой у меня не было. И драгоценные камни. Впервые в жизни, при необходимости собрать артефакт, я оказалась в ситуации, где не было мастерской, в которой я официально работала.

И это означало, что мне придётся наведаться на чёрный рынок и собирать артефакт незаконно.

Меня очень беспокоило, что я не знала, как выставить дату возвращения на артефакте. Я поняла, что за дату отвечала сгоревшая во время заряда деревянная пластина с неизвестным мне символом. Но выбора не было — придётся использовать тот же символ, что и раньше, и смотреть, какой будет результат. В прошлой жизни я видела точку своего перемещения, столовую Ардонской Академии, и я надеялась что в этот раз также увижу.

В идеале, мне хотелось бы вернуться к моменту когда мы спасли принцессу, и после этого рассказать командиру Торну о том, что находится под главной площадью Колвилла. У нас будет достаточно времени, чтобы безопасно уничтожить артефакты увеличивающие энтропию. И тогда никто из двухсот одиннадцати людей не погибнет, и Том не будет сейчас лежать в магическом стазисе, подло раненный в спину.

А потом я отправлюсь с Максом в Истрэй, чтобы он принял наследие.

Потому что я не хотела, чтобы он был несчастлив.

Или, тем более, умер, пытаясь принять наследие в одиночестве.

* * *

Через день я получила письмо из главного офиса Отряда по Борьбе с Тенями. Меня временно переводили под командование профессора Лазаруса, который отправлял меня в Солмайр. Не сразу, а после того, как «Героиня Колвилла» окончательно поправится.

Тед Фуллагар сделал свой ход.

Торжественные похороны всех погибших были назначены на завтра, но вполне возможно, что они не состоятся вовсе.

Никто не должен был умирать.

Я была послана сюда не ради этого.

Находясь в лесу недалеко от Ардона, я смотрела на знакомый артефакт, надеясь, что после того как я зайду в портал, он взорвется. Я не имела представления о том, что происходит с реальностью, которую я покидаю. Продолжает ли она существовать без меня или полностью переписывается? Если она существует, я не хотела бы, чтобы Тед Фуллагар получил в свои руки такое оружие.

Я знала, что использование артефакта приведет к росту энтропии, и видела ардонские купола на входе в город. Они были полны. Никто ничего не заподозрит — тени появятся, как всегда, в лесу, и ликвидаторы быстро с ними справятся.

Пора.

Тонкий золотой поток второго уровня направился в ресивер, двигаясь по проводам, проходя через драгоценные камни и узлы, пока не достиг тонкой деревянной таблички, которая, как и в прошлый раз, сгорела от моей магии.

Но то, что произошло дальше, отличалось.

Мой поток просто… затух. Как только деревянная табличка с символом сгорела, поток остановился. Я направила новый поток, но он не смог пересечь незнакомый узел.

Я ничего не понимала. Пробовала снова и снова, пока не осознала, что табличка определяла, будет ли поток двигаться дальше через узел, и по какой-то причине этот символ отверг мой поток.

Разозлившись, я сняла крышку артефакта. К счастью, шурупы были прикручены ненадежно: я торопилась и использовала то, что было под рукой. Затем, вручную я заменила узел на стандартный, который использовала во всех артефактах с сигнальными табличками. Я послала поток, который теперь зарядил артефакт, и, сделав глубокий вдох, нажала на кнопку.

Ничего.

Я знала, что он не сработает.

Заряженный артефакт переноса во времени светился мягким желтым светом, а тот, что стоял передо мной, — нет. Но я была в отчаянии.

Я перепробовала почти все, даже переделала табличку, создав новую с помощью острых камней и коры дерева, которое находилось рядом. Я даже изменила знак на табличке, пробуя другие, но результат оставался тем же.

Специальный узел, с табличкой или без, не пропускал мою силу. А обыкновенный банально не работал.

И это означало, что я больше не смогу изменить прошлое, какой бы ни была причина. Я должна научиться жить с последствиями того, что случилось.

Возможно, человек может сделать это только раз в жизни. Возможно, в этой реальности, если она изменилась, этот артефакт не работает. Возможно, сигнальная табличка не подходила, и мне нужен был другой сигнал… который я не знала.

* * *

Общее число погибших достигло двухсот пятнадцати, когда ещё четыре человека скончались от ранений — они все были в преклонном возрасте и не выдержали, когда их вывели из магического стазиса.

— Почему мы скрываем, что артефакты, вызывающие энтропию, были разработаны в компании Теда Фуллагара? — спросила я клерка короля, Дайнара Гривса, изучая лист с подготовленной для меня речью.

Дайнар выглядел настолько худым, что его можно было принять за юношу, но его выдавали глаза — скользкие, цепкие, умные. Его улыбка, на первый взгляд добродушная, была самой фальшивой, которую я когда-либо видела.

Король доверял ему, но я теперь не доверяла королю.

— Потому что у нас нет доказательств, кроме ваших слов, — сказал он с такой уверенностью, что я сразу поняла: он врёт.

Возможно, у него действительно не было доказательств, но истинная причина сокрытия информации была иной. Король, как всегда, не мог действовать открыто против Фуллагара.

Раньше я думала, что это связано с зависимостью короля от куполов Фуллагара, но теперь понимала, что причина, вероятно, гораздо серьёзнее.

С момента трагедии в Колвилле прошло десять дней и я знала о происходящем только из газет или же от своих друзей. Не смотря на то, что три дня назад меня выписали из госпиталя, я все ещё была на больничном.

Король Одалрик не предпринял никаких мер против Теда Фуллагара. Тот пытался убить тысячи людей, убил двести пятнадцать, ранил ещё сотни, и король по-прежнему изображал с ним хорошие отношения.

Официальная версия звучала в газетах: ведётся расследование. Население знало, что прорыв был искусственным, и все ждали результатов. Замять такое было невозможно; они должны будут найти виновного.

И я боялась, что король обвинит кого-то другого.

Тем временем Тед Фуллагар продолжал вести себя так, будто он никак не ответственен за произошедшее, раздавал интервью, выражал соболезнования по поводу ужасной трагедии в Колвилле.

Он не забывал добавлять, насколько рад, что смог помочь, куполами и усилителями. Без них число жертв было бы гораздо выше.

Каждый раз, когда я видела заголовки о нём, когда его лицо появлялось в газетах рядом с моим, с лицом Макса или, что хуже всего, с лицом Тома, что-то внутри меня умирало.

«Бизнесмен, спасший тысячи жизней.»

«Купола Фуллагара помогли избежать тысяч смертей.»

«Теодор Фуллагар: 'жители могут на меня рассчитывать.'»

Как король Одалрик мог позволить такое? Он точно знал, что именно Фуллагар был ответственен за трагедию. Почему меня не допрашивает королевская стража? Почему ко мне не пускают прессу? Почему мне приказали молчать о Фуллагаре? Почему всем нам приказали молчать?

Внутри меня рос гнев. Я не могла больше спасти погибших, не могла изменить судьбу Тома. А убийца, ответственный за смерть, травмы и боль тысяч людей, ведёт себя как герой, используя трагедию для собственного возвышения.

— Скажите, ликвидаторы и король по-прежнему защищают моих родителей? — спросила я клерка.

— Да. С ними постоянно находится городская стража, которая следит не только за ними, но и друг за другом.

Умный, скользкий взгляд Гривза не сходил с меня, пока я снова читала речь, приготовленную для меня. Затем, с королевским сопровождением, меня и остальных ликвидаторов, каждого в собственной королевской карете, отвезли на торжественные похороны. Большая часть погибших будет захоронена на новом участке Колвиллского кладбища, этот участок находился рядом с тем, где обычно хоронили зажиточных горожан. Семьи погибших не возражали, за исключением тех, чьи близкие лишь навещали Колвилл, их тела были отправлены в родные города.

Для меня и других ликвидаторов, а также для королевских представителей была организована специальная площадка, с которой мы могли наблюдать за церемонией. Меня, Макса, Элайджу и нескольких других ликвидаторов, которые особенно выделились, выставили вперед. Мы почти не разговаривали, это было неподходящее место и время.

Только внимательный взгляд Макса раз за разом возвращался ко мне.

Именно Макс был со мной в больнице почти каждый день, следя за моим восстановлением, убеждая, что всё будет в порядке и что его отец будет наказан. Что мы справимся, вместе.

На все мои поползновения он отвечал отказом, повторяя, что я получу его только тогда, когда полностью приду в себя.

Словно он понимал, что я просто хотела забыться.

Я очень хотела поговорить с Себастьяном Торном, но мой бывший командир не навестил меня. Однако он написал письмо, в котором сообщил, что попытается оспорить смену командования и мое скорое отправление в Солмайр. До тех пор он не мог раскрывать мне деталей дела, над которым работал.

Один за другим, сто девяносто человек были похоронены с почестями, под звуки траурных речей, каждому из присутствующих было дано время проститься. Мы стояли часами, почти не реагируя, как и положено в таких обстоятельствах. Люди рыдали над могилами своих близких, разговаривали с ними, молились. Время от времени они бросали на нас взгляды, и ни в одном из них не было упрёка. Напротив, те, кто проходил мимо, благодарили нас, прижимая руки к груди в знак признательности.

Шесть часов спустя, на главной площади Колвилла было не протолкнуться. Здесь собрались все, кто потерял близких, кто сам был ранен или чьи родные пострадали. По окончании официальной части всем присутствующим была обещана бесплатная еда и напитки.

Король всеми силами старался показать, что поддерживает народ в этот трудный час, повышая свои рейтинги через газеты, которые в последнее время писали только о трагедии в Колвилле.

Первым свою речь произнёс мэр города. Затем выступили многие другие: начальник городской стражи, руководители госпиталя, Себастьян Торн. Речь моего командира была во многом похожа на ту, что написали для меня: он выражал гордость за своих ликвидаторов и хвалил жителей за их мужество и сотрудничество в этот трудный момент. Он также отдельно поблагодарил высокоуровневых стихийников, откликнувшихся на сигнал о помощи.

Я была удивлена что сюда не пригласили Теда Фуллагара. Он упустил прекрасный повод врать в лицо тем, чьих близких он убил.

Интересно, есть ли в нём хоть что-то человеческое? Возможно, он не появился здесь, потому что ему стыдно смотреть этим людям в глаза?

— Слово предоставляется Айви Браун, остановившей прорыв в Колвилле и предотвратившей катастрофу чудовищного масштаба.

Я вышла вперёд под громкие аплодисменты, как и остальные, и мне передали артефакт для усиления голоса, чтобы меня услышали даже на самом дальнем конце площади. Я заметила, что распорядитель ни разу не упомянул, что прорыв был рукотворным, хотя все и так знали об этом.

— Дорогие жители Колвилла! Сегодня я стою перед вами с чувством глубокой благодарности. Ваш прекрасный город столкнулся с огромной опасностью, но вы, жители Колвилла, доказали, что даже такое событие не сломит ваш дух...

Я замолчала. Речь, написанная королевскими советниками, восхваляла жителей Колвилла и храбрость ликвидаторов, говорила о том, как я горда быть частью этой организации и что мои ранения — ничто по сравнению с тем, что пережили они.

Заканчивалась речь тем, что впереди нас ждут светлые дни.

Но я не собиралась её произносить.

Король не хотел напоминать людям о плохом. Он хотел превратить этот день в торжество героизма и мужества, а не в день боли и смертей, каким он был на самом деле. Он пытался сделать праздник из трагедии.

Я переглянулась с Максом, и он кивнул, давая понять, что готов. Нарушать приказ буду я, но последствия придётся нести нам обоим.

— Когда я была в госпитале, ко мне подошла жительница Колвилла, женщина по имени Тамсин, которая лишилась руки. Я видела пустоту в её глазах. Тамсин почти ничего не пила и совершенно ничего не ела. Я села рядом с ней на скамейку, и она разозлилась на меня, — я заметила, как королевские советники переглянулись. Один из них даже встал, чтобы остановить меня, но клерк Гривс удержал его, покачав головой.

— Тамсин упрекала меня за то, что я не уничтожила артефакты, вызывающие тени, раньше. Она кричала на меня, била меня в грудь своей единственной рукой. И она имела на это право, — я сглотнула, с трудом сдерживая слёзы, которые всегда накатывали при воспоминании о той женщине. — Я бы сделала всё, чтобы иметь возможность найти эти артефакты раньше. До того, как погиб первый из гражданских. До того, как тень полностью поглотила маленькое тело Росмерты, дочери Тамсин. До того, как Тамсин попыталась вытащить свою дочку, наверняка уже мертвую, самостоятельно, без помощи ликвидаторов, и лишилась руки. Росмерте, или Роси, как её называла мать, было шесть. Она была очень активной, любила бегать на перегонки со своей кузиной, пока их бабушка определяла, кто из них быстрее. У Роси недавно обнаружили дар стихийника, и она много раз говорила, что когда вырастет, станет ликвидатором.

Мой голос дрогнул, когда я закончила рассказывать историю Роси и её матери. Я не могла говорить красиво и уверенно, как все остальные, хоть и готовилась к этому дню. Сейчас я почти шептала, но благодаря артефакту мой голос был слышен на каждом углу большой площади, которая неожиданно замерла в тишине. Не было оваций, не было радости.

— За каждым из двухсот пятнадцати погибших стоит своя история. Каждый из них имел мечты, цели, увлечения. Близкие и любимые погибших и пострадавших, а также те, кто сами пострадали, имеют право на грусть, право на скорбь. Ваши чувства важны, как и чувства каждого, кто был в Колвилле в этот проклятый чёрный день.

Я видела, как многие на площади уже давно вытирали слёзы, но этого было недостаточно.

Мне нужен был их гнев. Сделав глубокий вдох, я продолжила, переходя к главной части.

— И вы имеете право злиться, как и Тамсин. Потому что ничего из этого не должно было произойти. Это был не естественный прорыв, он был создан искусственно, чудовищными артефактами, спрятанными под главной площадью.

Человек короля снова попытался встать, но клерк Гривс снова остановил его, с силой, неожиданной для такого худого мужчины, удерживая на месте.

— Каждый из нас несёт ответственность за безопасность королевства. И мы не можем позволить расследованию заглохнуть. Никто из двухсот пятнадцати погибших не должен был умереть в тот день. Никто из сотен пострадавших не должен был пострадать. И погибших было бы куда больше, если бы я не узнала эти артефакты. Я уже встречала их, мельком, на работе, в «Артефактах Фуллагара», хотя тогда я не знала, какую функцию они выполняют, — я сделала глубокий вдох, прежде чем завершить, и увидела растерянность на лицах граждан, пока они пытались осознать что именно я говорю. Кого обвиняю. Человек короля вырвался и уже был рядом со сценой. — И сейчас, стоя перед вами, я обвиняю Теодора Фуллагара в убийстве двухсот пятнадцати человек и попытке убийства тысяч других.