Рэнсом

Запах ударил в нос — густой, больничный, с нотами дезинфекции, и выдернул меня из тяжёлого, почти мёртвого сна.

А потом она. Сладкий аромат Куинн как медовая жимолость. Я уткнулся носом ближе, надеясь, что её запах вытеснит всё остальное.

Где-то пискнул прибор, и я открыл глаза, вспомнив, где нахожусь. И почему.

На маленьком диванчике спали Кай и Скаут, а в креслах Фокс и Джакс.

Сквозь щели в шторах пробивался свет, и я удивился, что уже день. Я поискал глазами часы и усмехнулся. Палата казалась до смешного тесной с нами всеми.

Куинн почувствовала, что я двинулся, и с коротким писком подскочила.

— Тсс, — прошептал я, притягивая её обратно. Руки затряслись от резкого движения. — Остальные ещё спят.

— Ты здесь… Ты проснулся, — прошептала она, мягко коснувшись губами моих. Я попытался пошевелиться, но тело застонало в ответ.

— Жив. И вроде цел, хотя ощущения как после танка.

— Меня никто не разбудил. Когда тебя привезли?

— Пару часов назад. Только Джакс не спал.

— А как я оказалась рядом с тобой?

— Джакс помог, — соврал я.

Я ни за что не собирался рассказывать ей, как в бреду, под кайфом от обезболивающих, устроил истерику, требуя, чтобы её положили ко мне.

В тот момент она казалась единственным, что держит меня в этом мире.

Наркотики затуманивали голову, и я был уверен, что умираю. Мне нужно было держаться за неё.

Хотя, чёрт, даже сейчас, без всяких препаратов, мне казалось то же самое.

— Что сказали врачи? Что с тобой?

— Ну, кроме того, что у меня «ужасный характер», — усмехнулся я, — Сломанная рука, вывихнутое плечо, несколько трещин в рёбрах и куча порезов и синяков.

— И всё?

Я рассмеялся и снова притянул её губы к своим, слишком остро нуждаясь в этом прикосновении.

— А этого тебе мало?

Она попыталась отстраниться, но я удержал её, и она не сопротивлялась, замерев. Её голос стал мягким, почти шепчущим, как шелест. Она не ушла. Не сбежала.

— Нет, это… этого более чем достаточно. Просто всё было так ужасно. Я думала, будет хуже. Господи… твоя рука была сломана, а тебя так подвесили…

— Давай без подробностей, — тихо сказал я, тело напряглось само по себе, вспоминая каждую секунду боли. — Я рад, что ты всё ещё здесь.

— А где бы я ещё могла быть?

— Дома. С вещами. Думающая, как бы сбежать от меня.

— Сбежать? Потому что на тебя напали?

— Сбежать, потому что у тебя появилась ещё одна веская причина считать, что я не подхожу тебе.

— Рэнсом, я совсем так не думаю. Раньше, да, я сомневалась. Но теперь уверена. Ты идеален для меня. Каждая твоя сторона — злая, добрая, пугающая. Всё это идеально подходит мне. Прости, что не сказала раньше. Я люблю тебя. Всего тебя.

— Я тоже тебя люблю, — прошептал я. Это было единственное, что я смог выговорить, когда сердце взрывалось от всего, что она только что сказала.

Куинн не убегала. Даже после всего, что увидела. Она всё равно была здесь.

— Прости, — сказала она снова, и её губы скользнули по моим, к щеке, к шее.

— Котенок, — простонал я. — Пожалуйста, не надо.

Она резко отпрянула, глаза округлились:

— Больно?

— Да. Моему члену. Когда ты так целуешь и трогаешь меня, а я не могу заняться с тобой сексом — особенно в палате, полной наших друзей.

— А, — хихикнула она и поцеловала меня снова. — Думаю, даже если бы мы были дома, в кровати, ты бы всё равно не смог.

— Уверяю тебя, я бы что-нибудь придумал.

— Сказали, когда тебя выпишут?

— Утром. Я здесь не задержусь ни на минуту дольше.

— Да, я слышала, ты ненавидишь больницы.

— Они как мой личный ад. Этот запах, звуки, атмосфера — кошмар.

Она провела взглядом по мне. Больничный халат скрывал бинты, но видно было, что под ним я всё ещё в крови и грязи.

— Ну и ладно. Мне бы не хотелось оставаться и позволять кому-то другому мыть тебя губкой.

Я застонал. Моё тело отреагировало быстрее, чем я успел его остановить:

— Ты меня убиваешь.

Её рука скользнула под одеяло, медленно провела пальцем по моему члену, и тут же убрала.

Я попытался глубоко вдохнуть, заставить себя успокоиться. Мы же в палате. В больнице.

Но казалось, будто прошли недели с тех пор, как она касалась меня. Хотя прошёл всего день.

— Вы оба меня убиваете, — пробормотал Фокс, стягивая худи с лица и потягиваясь.

— Присоединяюсь, — буркнул Джакс. — Ещё один флирт, и я вас разведу по разным комнатам.

— Ты нас не разлучишь, — резко бросила Куинн, сжав мою руку так, что я не смог не улыбнуться.

Было ощущение, будто она была выпущена на свободу и сразу встала на защиту меня.

Я столько дней хотел, чтобы она просто начала меня любить, а теперь вот она, моя дикая львица, готовая рвать за меня глотки. Я уткнулся в неё, целуя шею.

Фокс рассмеялся, закрыв глаза и откинувшись назад:

— Спокойно. После того, что я вчера увидел, можешь быть уверен, я точно не встану между вами.

— Ты не можешь говорить о её заднице, — хмыкнул я.

Любая более громкая реакция, и боль снова отдаёт в рёбра.

— Это был комплимент. Гордись, Рэнсом. У тебя девушка с шикарной попкой, которая ворвалась в гараж Слотера одна, чтобы спасти тебя.

— И приставила нож к горлу Райдера, — добавил Джакс, подаваясь вперёд. — За что отдельные аплодисменты. Думаю, он на секунду действительно испугался.

— Я была не одна. Вы были позади.

— Они не знали, что мы были рядом. А я, признаться, даже немного влюбился в тебя в тот момент, — подмигнул Джакс.

Я притянул Куинн ближе.

— Я тоже, — усмехнулся Фокс. — Мне понравилось. Ты слегка агрессивна, Куинн. Прямо как надо.

— И напомнила нам всем, что с тобой лучше не шутить, — добавил Джакс. — Кстати, что мы будем делать с Данте?

Комната замерла.

— Я уже позвонил и сменил замки в доме и в гараже, — сказал Фокс. Его голос стал тяжёлым, напряжённым. — И ещё… я позвонил Слотеру.

Он помолчал, будто сожалея о сказанном.

— Не хотел, правда. Но мы не могли рисковать, что он снова на нас выйдет. Я сказал ему, что это Данте взял машины. Что если он проследит за ним — найдёт тачки. Или то, что от них осталось.

— И что? — спросил я.

— Я сказал ему, что мы не связаны с тем, что делает Данте. Так что он больше не часть нашей команды. Слотер пообещал, что не тронет нас, если найдёт машины или доказательства, что это был Данте.

— А если не найдёт? — спросила Куинн.

— Тогда всё может начаться заново, — ответил я.

— Будем надеяться, что он их найдёт. А если нет — придётся удвоить меры безопасности, пока сами не докажем, что были ни при чём, — сказал Фокс. — Мы не можем позволить, чтобы кто-то ещё пострадал.

Все кивнули. Куинн придвинулась ближе, обвив меня руками. Её пальцы бесцельно перебирали мои волосы, словно стирая боль, заполняя пустоту внутри.

Он был прав. Мы должны были это остановить. Я даже представить не мог, если бы кто-то из них прошёл через то, что пришлось пережить мне. А Куинн и Скаут точно были бы первыми в списке, если бы они захотели снова нанести удар.

Хорошо, что нашли именно меня. Я не пережил бы, если бы кто-то снова причинил боль Куинн.

Скаут и Кай, наконец, проснулись от шума.

— Гляди-ка, он ещё жив, — пробормотал Кай, пытаясь развернуться на узком диване.

Скаут хлопнула его по груди:

— Это не смешно.

— Сейчас уже смешно. Раз уж точно знаем, что он жив.

Я покачал головой. Обожаю этих идиотов, но после суток боли и наркотиков они давались тяжело.

— Так, всё. Всем вон. Мне надо переодеться, вернуться домой и наконец-то понять, какого чёрта вообще произошло прошлой ночью, — крикнул я.

Никто не возразил. Было видно, что каждый так же мечтает выбраться из этой холодной, вонючей больницы.

Куинн поднялась, но я поймал её за руку:

— А ты куда?

— Ты же сказал — всем выйти.

— Это тебя не касается. Ты остаёшься со мной. Тем более, мне нужна помощь. С переодеванием, — сказал я с дьявольской улыбкой.

— Хм, может, я могу с этим помочь, — протянула она.

— Знаешь, никто до сих пор не пошутил, как ужасно я выгляжу после избиения. Я начинаю волноваться. Вы что, не можете на меня смотреть?

Она рассмеялась. Звук, который вытянул меня из тумана боли и лекарств. Каждое её слово будто возвращало к жизни.

— Не переживай. Ты всё ещё красавчик… ну, вроде как.

— Ох, ты пожалеешь об этом, — проворчал я как раз в тот момент, когда вошли медсёстры.

Они отсоединили аппараты, пошептались над бумагами и ушли.

Куинн повернулась ко мне с ухмылкой:

— Я? Пожалею? Серьёзно? А что ты сделаешь? Ты ведь прикован к койке.

— Думаешь, я не смогу найти способ наказать тебя прямо отсюда? — спросил я.

Одна рука была в гипсе, онемевшая. Но вторая вполне себе рабочая. И я точно знал, как заставить её стонать моё имя.

— Нет. Но я точно знаю, как наказать тебя, — хихикнула она.

— За что? Я же ангел, — сказал я, изобразив самое невинное выражение лица, какое только мог с разбитыми губами.

— Ангел? Ты дьявол. И ты напугал меня до смерти.

— Я знаю. Прости, Котенок. Спасибо, что пришла за мной.

Моё сердце замирало, пока она медленно залезала ко мне на кровать, усаживаясь сверху.

Она пришла. Она спасла меня. И как бы сильно я её уже ни любил — оказалось, можно ещё больше.

Любить её всеми частями себя и при этом каждый раз открывать что-то новое, от чего сносит крышу.

Что удивляло больше всего, я лежал в месте, которое ненавидел больше всего на свете, едва дышал от боли, а всё, о чём мог думать — чтобы снова вогнать в неё свой член.

Я попытался толкнуть бёдра вверх, но по телу пронеслась волна боли.

— Блядь, Куинн, пожалуйста, не дразни меня сейчас. Болит всё.

— Тогда будь хорошим мальчиком и не двигайся, — прошептала она так низко и властно, что я замер. Только от её голоса моё тело напряглось до предела.

Она уже сдвигала одежду, и я едва осознавал происходящее. Я потянулся, чтобы притянуть её к себе и поцеловать, но она мягко отвела мою руку.

— Ты уверен, что хочешь этого? — спросила она.

Я был готов умолять, чтобы она не останавливалась.

Она усмехнулась, обнажая мой член, и направляя его к своему входу:

— Рэнсом, я больше нигде не хочу быть. Это единственное, что я хочу делать прямо сейчас. И только с тобой я хочу заниматься этим. А теперь хватит болтать.

— Думаешь, ты возьмёшь надо мной верх? — усмехнулся я, дотянувшись до её груди, чтобы ущипнуть за сосок.

— Я уже это сделала, — прошептала она, отбрасывая мою руку.

Она стонала моё имя, опускаясь на меня, Мне нравилось слышать его, это простое слово заставляло мой член дергаться каждый раз, когда оно звучало из ее уст. Она не ошиблась. Она контролировала каждую часть меня, и я ничего не мог с этим поделать.

— Блядь, Котенок… кончай на мне. Мне безумно нравится, как ты используешь мой член для своего удовольствия.

— Рэнсом… — прорычала она, обвивая пальцами мою шею. Я рассмеялся, чувствуя, как её голова откидывается назад, а губы сжимаются.

Ее лицо исказилось в экстазе, когда она попыталась замолчать. Я чувствовал, как нарастает мой собственный оргазм, наслаждаясь каждым диким дюймом, который она наконец-то выпустила.

Я схватил ее за задницу, удерживая ее на месте, пока она опускалась вниз, снова принимая мой член одним быстрым движением. Она хотела продолжить, но я сжал её крепче, останавливая.

— Что случилось? — спросила она, встревоженно глядя мне в глаза. — Тебе больно?

— Нет, всё хорошо, — ответил я, притянув её к себе и коснувшись губами. — Мне просто нужно было остановиться. Почувствовать тебя. Я люблю тебя, — сказал я, и не мог поверить, как легко эти слова теперь срывались с моих губ.

А может, всё дело в ней. С ней молчать об этом стало невозможно.

— Я тоже тебя люблю.

— Хорошо. Надеюсь, ты это запомнишь, потому что я не забуду ни одного мгновения мучений и власти, которые ты себе позволила. Берегись, Котенок. Как только я встану на ноги, ты получишь всё сполна, и вдвое больше.