Куинн

Солнце проникло через окна утром, попав мне прямо в глаза, и я застонала, просыпаясь. Я почувствовала, как Рэнсом двигается за мной, и замерла, осматривая комнату.

— О, боже, — пробормотала я, потирая глаза. Всё, что случилось прошлой ночью, вернулось ко мне. — О, боже. — Я снова прошептала.

— Ммм, — я услышала, как Рэнсом застонал позади меня. — О какой части вчерашнего дня ты говоришь? О той, где ты пнула парня и сломала ему лицо, или о той, где ты умоляла меня трахнуть тебя?

— Рэнсом, — застонала я, натягивая подушку на лицо.

Он поднял её.

— Поможет ли, если в этот раз я буду умолять тебя трахнуть меня? Потому что я точно встану на колени и буду просить ещё. — Он поцеловал меня, мягкий поцелуй, который быстро исчез, как только он поднял мою голову и снова положил подушку под меня.

— На самом деле да, потому что ты не дашь мне этого забыть, если не трахнешь.

— О, я точно не дам тебе этого забыть. Мне это понравилось слишком сильно. Это изменило всю мою жизнь в тот момент, когда ты об этом попросила. — Он снова поцеловал меня, и я застонала.

— Вчерашний день был самым странным днём в моей жизни.

— Да, я, наверное, не забуду, как ты сражалась с группой парней, которые могли бы тебя убить. Ты выглядела как маленький воин прошлой ночью. Четверо из них не могли тебя удержать. Я знал, что у тебя есть когти, но я ошибался. Ты не как кошка. Ты как дикая львица. Думаю, ты сломала больше костей, чем я.

Я снова застонала.

— Не могу поверить, что я это сделала. Я ужасный человек.

— По чьим стандартам? — Он сел, и я заметила, что он всё ещё голый. Я потянулась к нему, проводя пальцами по каждому шраму и татуировке.

— По всем?

— Ты — боец. Ты боролась за свою жизнь и должна чертовски гордиться тем, что сделала. Ты помнишь, что сказала этим парням, пока я был на телефоне? Ты их высмеивала. Мне никогда в жизни не было так страшно, но я не мог перестать смеяться, пока ты издевалась над ними. Я, конечно, кричал тебе, чтобы ты остановилась, но всё равно смеялся.

— Это было глупо с моей стороны. Я их только злила.

— Наверное, но иногда ты не можешь контролировать это, когда адреналин зашкаливает. Ты была крутой, Куинн. Гордись собой. Ты боролась и победила.

— Только потому, что вы тогда приехали.

— И мы всегда будем приезжать. Что бы ни случилось, я буду рядом. Ты знаешь, как все были злы, когда я сказал тебе уехать? Они тоже всегда будут рядом с тобой.

Я повернулась к нему, дыхание застряло в горле при виде его лица. Идеальная линия челюсти и голубые глаза могли сбить меня с ног. Он был таким красивым. Наверное, его задели вчера, потому что возле виска начинал проступать синяк. Я провела пальцами по нему.

— Прости, что ты пострадал.

— Ничего страшного. В последнее время меня часто бьют.

— Похоже на то.

— Что ты хочешь делать сегодня? — спросил он.

— Вместе?

Он рассмеялся:

— Да, вместе. Ты собираешься сбежать? Не хочешь провести день со мной?

Я обдумала это. Да, мне хотелось сбежать. Мысль о том, чтобы укрыться в общежитии, казалась лучше, чем риск испортить всё. Хотя… там была бы Джози.

Но мысль провести день вместе звучала куда заманчивее. Проводить время с Рэнсомом, прикасаться к нему, целовать его — это было похоже на исполнение мечты.

— Нет, это стоит риска. Я хочу.

— Какого риска?

— Риска, что всё пойдет плохо.

Он уткнулся носом в мою шею.

— Я сделаю всё, чтобы этого не случилось.

— А если всё испорчу я?

— Не думаю, что это возможно. Ты идеальна, — он прикусил мое ухо. — Я так долго тебя ждал. Я хочу провести с тобой весь день.

Он перекатился на меня, стянул с меня рубашку, которую я надела ночью, и начал целовать и ласкать каждый сантиметр моего тела, пока я снова не осталась лежать на кровати, удовлетворённая.

— Ты имел в виду провести день вместе в постели? — спросила я, тайно надеясь, что он скажет «да».

— Нет. Мы, конечно, встанем и примем душ, — он сверкнул лукавой улыбкой. — Но я подумал, что мог бы пригласить тебя на свидание. Мы ведь ещё ни разу не ходили на свидание.

Я покачала головой. Я знала, что у Рэнсома есть нежная сторона. Он показывал её много раз. Но находиться в реальности, где я занимаюсь с ним сексом и хожу на свидания, казалось чем-то нереальным.

Я повернулась, чтобы наблюдать за ним, пока он вставал и собирался.

— Эй! — крикнула я, хватая своё платье и внимательно осматривая его. — Мне нужно переодеться, прежде чем куда-то идти. Кажется, моё платье испорчено.

Он вышел из ванной.

— Как мы собираемся забрать твою одежду, если у тебя её изначально нет? — улыбнулся он и легко поцеловал меня, будто это было самым естественным на свете.

— У тебя есть что-нибудь, что мне подойдёт?

Он ушёл в гостиную и вскоре вернулся с женскими леггинсами, а затем вытащил из шкафа толстовку.

— Вот. И прежде чем ты меня убьёшь, штаны принадлежат Скаут. Она иногда приходит сюда стирать вещи и периодически “забывает” что-нибудь в сушилке. Эти она до сих пор не забрала.

К счастью, Скаут носила почти такой же размер, как я. Леггинсы сидели чуть тесновато, но вполне сносно для экстренного случая.

Я закрыла за собой дверь ванной, остро нуждаясь в минуте передышки от него.

Я быстро приняла душ, пользуясь единственным мылом, которое нашлось у Рэнсома. Его запах заполнил влажный пар ванной, окружив меня со всех сторон.

Когда я закончила, я осторожно высунулась из-за двери.

— Дай мне одну из своих маек, которые ты вечно носишь.

Он нахмурился, но тут же потянулся к комоду и протянул мне одну из них.

Я натянула майку, затем толстовку и посмотрела на себя в зеркало. Воспоминание накрыло меня с головой — я сразу узнала эту толстовку. Он носил её однажды в школе. Тогда его машина, кажется, сломалась, потому что я хорошо помню, как он стоял, склонившись над капотом, и снял с себя эту самую толстовку. Вместе с ней он стянул и футболку, и это был первый раз, когда я увидела его татуировки на боку.

Я не могла отвести от него взгляда. Он стоял с обнажённой грудью, нисколько не стесняясь, продолжая чинить машину. Я тогда едва не потеряла сознание, так сильно хотелось подойти к нему.

Я улыбнулась.

В тот момент я с трудом могла разглядеть, что именно было изображено на татуировке. Но теперь я знала. Теперь я видела каждую часть его тела так близко.

Я всё ещё не призналась ему, сколько лет была в него влюблена. Одна только мысль об этом заставляла меня хотеть провалиться сквозь землю от стыда. Сегодня уж точно не хотелось делать никаких признаний. Я просто хотела провести день спокойно — без драк и откровений.

Я вышла из ванной и нашла его на кухне.

— Эй, — сказала я, пробираясь между ним и столешницей.

Я потянула его за собой, запустила пальцы в его волосы и поцеловала, вспоминая тот день в школе, его в этой толстовке, и как отчаянно я тогда мечтала прикоснуться к нему. А теперь я была в его объятиях, в той самой толстовке, с его губами на своих.

Он отстранился, усадил меня на столешницу.

— Ты в порядке?

— Очень в порядке. А что?

— Только что ты заперлась в ванной, чтобы от меня спрятаться, а теперь вешаешься на меня. Я начинаю переживать, что не смогу угнаться за тобой.

Я улыбнулась.

— Просто сложно привыкнуть.

Он кивнул.

— Делай так, как тебе комфортно. Я уже привык. Ладно, поехали. Нам поможет небольшое свидание. Только если ты снова не сбежишь посреди него.

Мы собрали вещи и направились к машине.

— Можно я поведу? — спросила я, когда мы подошли к дверям.

Он остановился, и водительская дверь открылась.

— Тебе понравилось водить?

— Больше, чем я ожидала.

Он посмотрел сначала на машину, потом на меня.

— Ладно. Ты ведёшь туда, а обратно я.

Я прикусила губу. Мысль о том, чтобы вести машину с ним рядом, пугала куда сильнее теперь, но отказываться я всё равно не хотела.

— Договорились, — улыбнулась я, оббежала машину, схватила ключи и забралась за руль.

Мы катались по городу, и он учил меня слушать машину — чувствовать, когда нужно переключать передачи. Это было совсем не похоже на мою старенькую, разваливающуюся машину. Постепенно я начала привыкать и в итоге довезла нас до своей любимой закусочной.

— Ты хочешь, чтобы наше первое свидание прошло здесь? — спросил он, удивлённо оглядываясь.

— Что-то не так?

— Ничего. Я обожаю это место, но мы можем поехать куда угодно. Серьёзно, куда скажешь.

— Тогда я хочу сюда, — твёрдо сказала я.

Закусочная стояла на окраине города, на небольшом возвышении, открывая один из лучших видов в округе.

Мы зашли внутрь и устроились за столиком.

— Я часто сидела здесь одна, — призналась я.

— Правда?

— Раньше здесь работала официантка, которая жила рядом с нами. Я ездила с ней сюда, садилась вон в тот угол, читала книги, делала уроки, просто сидела, пока она не заканчивала смену и не отвозила меня домой. Это было моим маленьким убежищем.

— Могу представить, — кивнул он. — Я с самого детства бегал в автомастерскую. Как только смог сам туда добраться.

— У тебя было плохое детство? — осторожно спросила я.

— Родители, которые ненавидели друг друга и вечно перебивались с хлеба на воду. Дома всегда были крики. Потом отец умер, мать уехала, и с тех пор я её не видел. И, знаешь, это, наверное, к лучшему.

— Мне жаль, — тихо сказала я. — Я понимаю, что ты чувствуешь.

— Да ну, — пожал он плечами. — Главное, что мы выбрались и всё изменили. Я счастлив. Особенно за последние двенадцать часов, — усмехнулся он.

Мы сделали заказ и стали ждать еду, легко переходя от молчания к разговорам о машинах, музыке и моих занятиях. Всё было так естественно, так легко, что мне казалось — я могла бы проводить с ним так каждый день.

— Знаешь, — начала я, — Мне вчера показалось, что ты что-то сказал, но теперь я не уверен.

Он откинулся на спинку дивана, внимательно глядя на меня.

— Ты про то, когда я сказал, что люблю тебя? — его голос был совершенно спокойным, как будто он говорил это тысячу раз.

Я на мгновение застыла, не в силах вымолвить ни слова.

— Да, про это, — наконец прошептала я.

Он неспешно отпил кофе.

— Да, я это сказал, — подтвердил он, и в его взгляде не дрогнуло ни единой тени сомнения. Он был абсолютно серьёзен.

— И ты… серьёзно это имел в виду? — нахмурилась я, не понимая, как такое вообще возможно.

— Я бы не стал говорить такие слова, не имея их ввиду, — ответил он спокойно.

— И как ты можешь быть так уверен в своих чувствах? Настолько, чтобы говорить о любви? — спросила я, не отводя взгляда.

— Я знал это с первой встречи, — спокойно ответил он.

— Это не совсем ответ, — возразила я.

Он тяжело выдохнул и подался вперёд:

— Я могу привести только один пример, хотя их уже тысячи. Вчера, когда ты позвонила… в твоём голосе была паника, и она передалась мне. А я не из тех, кто теряет голову. Даже в самых жёстких драках или на гонках я всегда остаюсь хладнокровным. Но тогда… я сразу подумал о худшем и не мог собраться с мыслями, пока мы мчались к тебе.

Он снова отпил кофе, выдерживая паузу.

— А потом случилось то, о чём я даже думать не хотел. Худшее из худшего. Когда ты перестала говорить, когда они тебя схватили… я реально подумал, что приеду и найду тебя мёртвой. Потом — что со мной сыграет злую шутку сама жизнь и заставит смотреть на это. Как наказание. Как будто у меня отнимут всё самое дорогое прямо на глазах. Но ты… ты сражалась. Ты разбила ему лицо, наступила ему на ногу, вырвалась и забралась под стол ко мне. Я не мог вдохнуть, пока не схватил тебя за руку и не спрятал за собой.

Он поднял на меня спокойный, уверенный взгляд.

— Я боялся, что люблю тебя, ещё до этого. А вчера я понял это наверняка. Потому что я бы сделал всё. Всё, чтобы спасти тебя. С первой встречи я готов был на всё ради тебя — а теперь я это знаю точно.

Его голос был таким ровным и уверенным, словно он просто констатировал факт. Никаких высокопарных слов, никакой показной страсти — только правда. И именно это сделало его признание ещё более ценным.

Тёплые слёзы подступили к глазам — в который раз за эти сутки — пока я пыталась осмыслить каждое его слово.

— У меня никогда не было никого, кто любил бы меня вот так, — прошептала я. — Я даже не знаю, что с этим делать.

— Я тебя понимаю, — так же спокойно сказал он. — Я тоже никогда раньше не любил никого так. Только когда мы с ребятами собрались вместе, я впервые понял, что такое — иметь рядом людей, которым ты действительно не безразличен. Это странное чувство — осознавать, что кому-то есть до тебя дело, — он улыбнулся. — Теперь у тебя тоже есть это. Как ты сама вчера видела, никто даже не задумался, все сразу рванули за тобой, — сказал он.

Я закрыла лицо руками.

— Я полная идиотка. Все в порядке? Я знаю, ты говорил, что да, но я думала, ты просто пытаешься меня успокоить.

— Все в порядке, — подтвердил он. — Я ещё ночью написал им сообщение: поблагодарил и сказал, что мы будем заняты.

— Погоди, — я уставилась на него. — Ты ведь не использовал слово «заняты», правда?

Его улыбка стала шире.

— Именно его я и написал.

— О, боже. То есть все теперь знают? — всплеснула я руками, указывая на нас обоих.

— Они знали уже недели две. По-моему, ты одна пыталась всё отрицать. Почему? Хотела сделать из меня своего грязного маленького секретика?

— Ты отвратителен, — буркнула я, вставая и направляясь в туалет. — Хотя, если подумать, может быть…

Он поймал меня за запястье, резко притянул к себе и поцеловал. Моё тело буквально растаяло у него на коленях.

— Никаких секретов, — прошептал он.

— Думаю, нельзя вот так целовать меня на людях, — выдохнула я, еле приходя в себя.

— Я ещё не раз это сделаю, если вдруг подумаешь, что я собираюсь прятать то, что ты моя, — хрипло сказал он. — Так ты готова ехать?

По телу разлилось приятное тепло — я прекрасно знала, куда мы собираемся.

— Да. Очень готова.