– Каких, к троглу, умертвий?! Что за бред? С чего она это взяла?

– Говорит, с братом они видели.

Плинто ненадолго замолчал, выслушивая разговорившуюся человечку, а потом перевёл:

– На торги они с родителями ехали. Не одни, ещё несколько семей. А в горах на них коротышки напали. Много. Да ещё и ходячих мертвяков с собой привели. Вооружённых. И командовал мертвяками шаман в колпаке высоком. Наверное, этот самый, из зала. От коблиттов человеки ещё отбились бы, а вот от умертвий уже не смогли. Слишком непросто воевать с ними оказалось. Вот человеки почти все и полегли. Лишь кто из детей был, тех коротышки живьём захватили да с собой утащили. Вот они здесь и сидят. Помнишь, ревела девчонка ночью? Это она из-за родителей погибших, оказывается. А ещё ей страшно.

– Ничего себе она наболтала! – Прут на печали человечки даже внимания не обратил. – Как с умертвиями может быть тяжело сражаться? Они и оружия-то в руках не удержат. Ты в это веришь? Слыхал когда-нибудь про такое?!

Плинто помотал головой:

– Нет. И шаманы наши ни о чём таком не знают наверняка. Сказки какие-то гуляют по становищам, но чтоб такое – точно нет. Умертвия, бывало, и раньше, я знаю, появлялись. В местах, где много волшбы совершалось и ещё зла кровавого не меньше. Там неупокоенные иногда сами поднимались. Но с ними и правда любой, кто не струсит, мог справиться. И с оружием они никак, потому что безмозглые совсем. А тут – такое…

Плинто даже деревяшкой по камню шкрябать перестал.

– Я вот что, Прут, думаю: нам теперь, хоть умри, нужно отсюда выбраться и наших Старших предупредить. Не к добру тут всё это творится. Ну ладно ещё – умертвия. Но чужие боги – это слишком непонятно и тревожно.

– Хоть умри, – задумчиво повторил Прут. – Если мы умрём, так точно никого не предупредим. Выживать нужно. И хватит просто так сидеть, точи дальше деревяшку.

– Да точу я, точу, – снова зашерудил руками Плинто. – Только вот толку мало. Не затачивается она. Если дело и дальше так пойдёт, нам ещё дней несколько понадобится, чтоб эти палки острыми стали.

– А ты старайся. Другого оружия всё равно не добыть. А с острой палкой идти против коротышек всяко лучше, чем совсем без всего. И дней лишних у нас нет. Этот бы прожить.

Он замолчал. Плинто тоже о чём-то задумался. Так в тишине и скребли упрямыми, никак не желавшими становиться острыми палками по полу.

О приближении коблиттов вновь белобрысый кашлем предупредил. Ишь, заботливый какой. Хотя зыркает он на ребят всё так же зло и подозрительно. Ну и правильно: кашляй не кашляй, но если бы вдруг Пруту драться с ним пришлось, пощады тот всё равно никакой не дождался бы. Человеки оркам враги. И от них всегда одни только беды.

Ужин никаких сюрпризов не принёс. Та же рыба и вода. Поели, попили – и вновь за заточку палок принялись. Хотя уже и руки гудели, и спина подустала от скукоженного сидения в одной и той же позе.

Правда, к моменту, когда стало темнеть, задумка Прута вооружиться деревянными кинжалами так и не осуществилась. Какие-то неправильные, видать, палки им попались.

Ну да трогл с ними. Со своей главной задачей эти деревяшки и так справятся.

Прут снял со скалы подвешенную сохнуть рубашку Плинто. Всё ещё мокроватая. Ну да, тут ведь ни ветра, ни даже сквозняков. Потому и вонь в каморах такая стоит застарелая.

Попробовал разорвать рубаху на две одинаковые части. Не получилось. Влажные нити не поддавались.

Зубами тоже, как ни старался, прогрызть прочную ткань не удалось.

Разве что попробовать продрать край подола о тот же острый выступ на стене, на котором рубаха сохла. Ох, не подумал он утром. Нужно было сначала разорвать рубаху, а потом уже воду ею добывать. Знал ведь, что мокрые волокна хуже рвутся. На это же весь план и рассчитан.

Плинто удивлённо взирал на то, как Прут беспощадно расправляется с его рубахой.

– Зачем ты это делаешь? Придумал что-то?

– Ничего я не придумал. – Наконец-то удалось разорвать ткань и вручить половину рубахи ученику шамана. – Просто вспомнил одно предание про старые времена. Из тех, что так любит нам твой любимый учитель Меруто рассказывать. Про то, как молодой Джечан заполучил в жёны дочь правителя и прозвище Мудрый.

– Точно! – Плинто вскрикнул так громко, что Прут невольно втянул голову в плечи. – Как же я сам не додумался?

– Чего разорался-то? – зашипел на него Прут. – Сейчас же все коротышки на твой голос сбегутся. Иди вон лучше тряпку свою вымачивай как следует. И не шуми больше.

– Хорошо, – шёпотом ответил Плинто, до которого наконец дошёл замысел друга, и ринулся выполнять указание.

– Вот видишь, – встав на колени, он засунул руку с половинкой рубахи в дырку в полу, – уроки истории тоже приносят пользу.

– Приносят, – вздохнул Прут, – приносят…

И в самом деле, хорошо, что эта сказочка ему припомнилась.

Когда-то давным-давно, когда человеки ещё не появились в этом мире, а орки, будучи вассалами Древних, жили в больших каменных городах, добыли как-то охотники рогача. Да такого огромного, что еле сумели доставить тушу ко дворцу правителя города. Глаза того рогача были размером с целую ладонь, а рога – длиной в четыре локтя взрослого орка. Толстые рога, прочные. Такие, что и выломать никому не под силу. И сказал тогда правитель города народу своему, что любой славный орк, который сумеет без меча и топора отломить хотя бы один из этих рогов, получит от правителя награду великую и сможет жениться на его красавице-дочке.

Желающие тогда со всей округи набежали, в очередь выстроились и давай силушкой мериться. Да только не получалось ни у кого свершить желаемого. Самые сильные орки скидывали с себя рубахи, напрягали могучие мускулы, зычно кряхтели и обливались потом, пытаясь отломать рога. Но ни у кого не хватало на это сил.

И тут появился молодой Джечан – ученик местного пекаря, совсем даже не выглядевший силачом. И тоже в очередь встал. К тем, кто желал счастья попытать. Народ, конечно, давай над ним потешаться, шутить да смеяться. А Джечан, как очередь его подошла, тоже рубаху снял. И спросил у правителя, за действом наблюдающего, можно ли ему использовать не меч и не топор, но небольшую палочку, которой он обычно тесто для пирогов раскатывает.

Удивился правитель, но палочкой воспользоваться разрешил. А хитрый Джечан вылил на свою рубаху кувшин воды и смотал ею вместе оба могучих рога. Посерёдке меж рогов палочку через мокрую рубаху просунул и давай палочкой эту самую рубаху скручивать.

Все и ахнуть не успели, как рога затрещали и один из них не выдержал, отломался. Все спорить давай: честно ли хитрый Джечан победу заполучил? Но правитель рассудил, что все его условия молодой пекарь выполнил, а потому победа заслуженная. А сила – она не только в руках бывает, но и в голове.

Из этой сказочки, стариком Меруто рассказанной, ребята тогда и узнали, что намоченную ткань куда труднее разорвать, чем сухую. Просто до этого момента никто и помыслить не мог, что может подобное знание в жизни пригодиться. А вот тут взяло да пригодилось.

Прут выбрал четыре вроде бы самые тонкие соседние жердины, и они с Плинто обвязали их попарно половинками рубахи. Ученик шамана одну обмотку стал палкой скручивать, а Прут слева от него – другую.

Белобрысые дети человеков встали в своей каморе вплотную к загородке и молча пялились на потуги ребят.

Чем дольше ткань скручивали, тем тяжелее становилось это делать. Жердины словно заколдованные.

Где эти треклятые коротышки только и раздобыли их? Будто и не деревянные вовсе, а из закалённого железа. Плинто вон пыхтит из последних сил. Весь вспотел уже от усилий. А деревяшки его намного меньше, чем у Прута, стянулись. Ну вот почему со скалы тогда Торк свалился, а не этот слабак?

Хотя в ту щель между жердинами, совсем немного сейчас увеличившуюся, Торк явно не пролез бы. А вот у Плинто шансов куда больше. Может, и сам Прут не застрянет. Сил скручивать ткань рубахи ещё больше уже не было.

И Прут сказал:

– Плинто, я сейчас свою палку постараюсь одной рукой удержать, а второй – твою перехвачу. Смотри не отпусти раньше времени. А как я скажу – тут же в щель лезь. Да поскорее. Понял?

– Угу. – Похоже, даже слова тому уже с трудом давались.

Прут проверил, прочно ли удерживает левой рукой вырывающийся конец палки. Тяжело, но вроде справляется.

– Так, сейчас наляг на нижнюю часть, я за верхнюю схвачусь. Есть, держу, отпускай потихоньку. Всё, в дырку лезь!

Плинто бочком протиснулся между выгнувшимися жердинами. Не свободно, конечно, но сумел пролезть. Лишь бы, помоги Создатель, теперь ещё и Прут из каморы смог выбраться.

– Держи палки, – шепнул он ученику шамана. – Теперь я попробую.

Плинто перехватил концы палок и напряг все свои силы, стараясь их удержать. Аж скривился, бедняга. Но едва Прут сунулся в щель между жердинами, его хилый товарищ со сдавленным вскриком отскочил назад. Отпущенные им палки бешено закрутились, едва не отбив руки. А Прут еле увернулся от резко выпрямившихся жердин.

Одна палка, выскочив из скрутки, просвистела прямо у него над ухом и хрястнула в потолок, а после в стенку за спиной. Забрякала, покатившись по полу. Вторая улетела куда-то в камору к человекам.

– Троглова сыть! – возмущённо зашипел Прут на Плинто. – Сдурел?! Ты зачем их выпустил?

– Я не специально, – развёл тот руками, оправдываясь. – Твоя палка из руки вырвалась, а там я и вторую не удержал.

– Не удержал он, – проворчал парень. – Иди теперь к этим, выпрашивай у них свою палку, раз справиться с ней не смог.

Но выпрашивать не пришлось. Девчонка-человечка уже протягивала вредную деревяшку ученику шамана.