Перед понедельником хотелось выспаться, но сон не шёл. Я всё думала про Тимофея. Или про дракона. Сейчас я не понимала, как мне его называть.

Да, в теле Тимофея был дракон. Вот откуда такие перемены. Что делать с этой информацией, я, правда, пока не знала. И мне жизненно необходимо было узнать, что же произошло в тот день. Раньше я искала способы оправдать действия Тимофея, потому что он мне нравится. Не получалось. Опасен ли дракон для общества? Это мне предстояло выяснить. Пока я знала только одно: если он не встанет на сторону добра, мне придётся выбрать мир во всём мире. Я твёрдо решила, что в таком случае сделаю всё, чтобы его закрыли где-нибудь далеко и навсегда.

Я сосредоточилась на своей силе. Чёрная лоза разрасталась. Сегодня обязательно поговорю с Тимофеем. Только он сможет снять эту гадость.

Уснуть не получалось, поэтому я решила не тратить время зря. Проклятый дневник сам себя не прочитает. Я снова села за работу.

Первое правило детектива – хорошая зацепка ведёт к другой зацепке, но моё небольшое расследование зашло в тупик. Если в теле Тима сейчас дракон, то сам Тимофей должен быть в теле дракона. Где же его искать? Может быть, Соня прячет его у себя? Она вроде как к нему неравнодушна. Надо снова связаться с ней.

Я открыла фоторобот. Его я нарисовала со слов Тимофея и пары лаборантов, которые мельком видели дракона. Кожа у него действительно для нас непривычная: не то чёрная, не то синяя, не то серая. Но что-то в нём есть такое… что-то знакомое.

А может?.. Я изменила цвет кожи, поставив стандартный. Не слишком светлый, не слишком тёмный.

Помню, в детстве я всегда смеялась над друзьями супергероев. «Он всего-то закрыл себе пол-лица тряпкой, а вы его не узнаёте?» Или: «Да он же всего лишь перекрасил волосы, вы чего?» Сейчас я была тем второстепенным героем, которому по сценарию надлежит не замечать странностей.

Я переключалась между слоями. Он так похож на Тимофея, будто они родные братья. Если бы мне кто-то впервые показал это изображение, я бы тотчас узнала в нём Тимофея – настолько они похожи. Что, если они разлучённые в детстве близнецы или что-то типа того?.. Да нет, бред какой-то. Дракон спал двенадцать миллениумов… Хотя они всё ещё могут оказаться родственниками. Наверное.

Ладно, за что ещё я могу зацепиться? Дневник дракона. Его я ещё не дочитала. Стоит заняться этим как можно скорее. А ещё можно попробовать замедлить действие проклятия, но для этого нужно понять, что за печать была наложена на этот проклятый дневник. Если Тимофей откажется помочь мне, то я хотя бы выиграю время.

Интересно, а если я не буду выходить из лаборатории, отведённое мне время замедлится?.. Нет, вряд ли. Древних чародеев было сложно обмануть.

Собственно, сейчас мне оставалось только изучить эти проклятые документы. Может быть, что-то из этого и выйдет. А потом на работу – убеждать дракона, что я ещё пригожусь.

* * *

Моор. Гори оно всё алым пламенем…

Сегодня я был на грани жизни и смерти. Этот человек в последний момент вырвал меня из лап смерти. Его отвратительная улыбка будет преследовать меня в кошмарах.

– Не смей умирать, – сказал он.

Его руки были влажными и дрожали. Я хотел избавиться от ощущения его прикосновений.

Я надеюсь, что однажды он возьмёт в руки мой дневник и наберётся смелости прочитать его. Если он достаточно умён, чтобы понимать высокий язык, то сейчас он узнает, что обречён на смерть. Хотелось бы увидеть его глаза в этот момент, глаза загнанного в угол искателя. Он мечтал о вечной жизни, но получит мучительную смерть.

Конечно, я не должен испытывать ненависть к живому человеку, но я не могу совладать со своими чувствами. Особенно сейчас, когда я, кажется, остался последним чародеем на Земле, а моя дорогая Мира ушла из жизни.

Мира – моя младшая сестра. Я помогал ей делать первые шаги, учил её читать и писать, а также основам чародейства. Она всегда была очень добра к людям. Когда просыпаюсь, я снова вижу её, мою прекрасную и нежную Миру. Я готов простить все грехи человечеству, если оно вернёт мне её.

Я старался не смотреть на неё, чтобы не запечатлеть в памяти родные черты, которых я больше никогда не увижу. Через пару месяцев моего заточения Мира ушла. Она больше не являлась мне ни в снах, ни в видениях. «Это из-за ненависти, которая отравила мою душу, – подумал я тогда. – Она отказалась от меня». Как же мне хотелось остановить своё сердце в тот момент, раз и навсегда прекратить свои мучения!

Но потом я увидел её – ангела, посланного мне, чтобы облегчить мои страдания. Не помню, чтобы встречал её раньше, но она определённо одна из нас. Надеюсь, она будет приходить ко мне и после моей смерти. Я успел привыкнуть к зелёным глазам этого прекрасного ангела.

На своих записях я использовал «Чёрную розу». Она убивает медленно, но мучительно. Хотя, если у этого человека нет никакой ауры, он умрёт довольно быстро. Сейчас меня устроят оба эти варианта.

* * *

Ёлка. «Чёрная роза»

Я трясущимися руками открывала труды профессора, уже зная, что мне не помочь. Даже если Тимофей очень этого захочет, я, скорее всего, уже обречена. Чем дольше «Чёрная роза» оплетает тебя, тем меньше шансов выжить.

«„Чёрная роза“ долго считалась неотменяемым заклинанием. Попытка отмены могла стать смертельной для обоих чародеев. Только самые сильные из великих драконов могли отменять „Чёрную розу“, но мало кто из них соглашался на это», – писал дракон.

Но сдаваться – не в моих правилах. Лечь в уголок и оплакать свою судьбу можно успеть всегда. В конце концов, он дракон, а значит, может отменить своё проклятие. Оставалось только придумать, как убедить его сделать это. А для этого мне нужна была информация. Как можно больше информации.

Нужно поговорить с Софьей – может быть, она знает, что случилось? На этаже в тот день были двое, мужчина и женщина. Что-то мне подсказывало, что это были Тимофей и Соня.

«Софья, пожалуйста, мне очень нужно поговорить с Вами», – написала я ей, и она ответила: «В „Оракуле“ через час». «Оракул», как мне сказала Марта, – любимый ресторанчик сотрудников лаборатории за пределами комплекса. Он находится через дорогу от нашего входа в общежитие, поэтому я не торопилась.

Я пришла раньше Сони. Оказывается, она забронировала нам столик в самом углу зала. Тихо, безлюдно – идеально, чтобы обсуждать теории заговора. Она пришла с небольшим опозданием.

– Что ты хочешь узнать о нём? – без лишних сантиментов начала Соня.

Неприятная дамочка. Я обратилась к тонким материям. Грязно-розовая. Это ни хорошо, ни плохо. У неё определенно есть какие-то способности, но крайне слабые.

Во рту то и дело пересыхало, поэтому иногда мой голос срывался на хрип – последствия проклятия. Мне очень хотелось пить.

– Что произошло в день пожара?

Соня отвела глаза, опустив голову:

– Я не знаю. Спроси у Тимофея.

– Он жив?

Она посмотрела на меня, как на идиотку.

– Тимофей? Конечно. Он убил дракона в угоду своим желаниям. Если он думает, что это сойдёт ему с рук, то можешь передать ему, что он полный придурок.

– Вы уверены, что дракон умер?

– Да. Я видела труп… И мой тебе совет, подружка… – Соня посмотрела на меня чёрными глазами, – …беги от этого психопата. Иначе в следующий раз он заставит тебя закапывать тело.

– Вы?..

– Нет. В этот раз нет. Но, поверь, это было не впервые.

Больше она не сказала ничего полезного.

Марта пыталась узнать у меня, что случилось, но я была не в том настроении, поэтому сказала какую-то глупость и ушла к себе.

Софья видела труп дракона. Выходит, они с Тимофеем действительно поменялись телами. Настоящий Тимофей был тем ещё подонком. Нельзя давать власть таким, как он. Может быть, это и хорошо, что на его месте теперь дракон.

Мне, правда, от этого не легче. Изначально у меня было три варианта: Тимофей завладел силой дракона, дракон завладел телом Тимофея или их разум слился воедино.

В трудах профессора говорится о технике передачи чародейской силы. Эта техника использовалась тёмными чародеями. Они не могли умереть, пока в их венах текла тёмная магия. Передать силу они могли либо добровольно, либо в бою. А когда другой чародей принимал эту силу, его собственная аура смешивалась с аурой умершего.

Аура того, с кем я ходила на свидание, однозначно такая же, как у дракона. Она не изменилась с тех пор, как он писал свой дневник, а значит, и намёка на того Тимофея в этом теле нет. Значит ли это, что он мёртв? Нет. Соне я не доверяла. Что, если она просто скрывает настоящего Тимофея?

На работу я пришла одна – хотела поговорить с Тимофеем без лишних ушей. Меня немного потряхивало. Какая-то бесполезная тревога засела глубоко внутри.

– Дарья, добрый день!

Меня встретила Лора, забежавшая в лифт в самый последний момент. Я едва смогла сдержать вздох сожаления.

– Лора… – улыбнулась я в ответ. – А вы чего так рано?

– Да я уйти хочу пораньше, – ответила она. – А чтобы пораньше уйти, нужно пораньше прийти.

Лора посмеялась – искренне так, задорно. Меня отпустило.

Я подумала, что неплохо было бы заглянуть на минус-десятый и осмотреть комнату, в которой держали дракона, ещё раз.

– Лора, а вы давно работаете с Тимофеем Семёновичем?

– Да не очень, – пожала плечами она, – чуть меньше года. А что?

– Вы не замечали в нём ничего странного?

Мне нужно было придумать, как объяснить остальным, что же на самом деле случилось с Тимофеем, почему он так изменился. Для меня всё очевидно, но остальным же не скажешь, что Тимофей разорвал все отношения с друзьями, потому что это не он, а тот страшный дракон в его теле. Я должна была предложить ему решение в обмен на свою жизнь.

– Вообще-то, замечала, – сказала Лора. – Он последнее время стал вообще другим. Перестал в бар ходить со всеми, чистку затеял, сотрудников проверяет. Двоих вообще на увольнение поставил. Говорят, Эвелина на очереди. Он раньше с неё пылинки сдувал, а тут – на увольнение.

Я прикрыла глаза. «Чёрная роза» в расширенном пространстве странно вела себя. Мне стало очень душно… Или я просто не выспалась?

– Как вы думаете, почему он так изменился?

– Я не знаю. В лаборатории, конечно, шепчутся, что это из-за их расставания или депрессии, но я не верю… Сплетни, вообще, не моё. Изменился и изменился. Мне же лучше. Работать же не мешает. – Лора посмеялась, а затем посмотрела на меня. – Вам плохо? – серьёзно спросила она.

– Нет, – отмахнулась я, – просто не выспалась сегодня.

– Сколько вы спали?

– Часа четыре, – соврала я, ведь я вообще не спала.

– По-хорошему, я вас сейчас должна развернуть обратно, вы знаете об этом?

– Почему?

Глупый вопрос, но я его задала.

– Потому что я несу ответственность за ваше состояние. У нас режим: минимум шесть часов сна. Вы читали технику безопасности?

– Читала, – кивнула я. – Просто мне очень надо поработать сегодня.

Лора вздохнула:

– Головокружение, тошнота, дезориентация в пространстве есть?

– Нет. Нормально всё вроде.

– Уши не закладывает?

– Да тоже нет… Со мной всё в порядке, мне даже спать не очень хочется. Может быть, в качестве исключения допустите до работы на пару часиков хотя бы?

Лора плотно сжала губы и внимательно посмотрела на меня.

– Зайдёте ко мне, дам вам один препарат. Пить каждые десять минут. При любых изменениях состояния – ко мне и на выход из лаборатории, понятно?

– Спасибо, Лора.

– И Тимофея Семёновича в известность поставим. Если он велит уйти, то вы не будете спорить и уйдёте, договорились?

– Хорошо, – кивнула я.