Лампочки на лестнице погасли. Толстый Чу безостановочно щелкал выключателем, но свет так и не зажегся. Ши-чун вытащил мобильник, и стало ясно, что не только у него, но и у всех нас отрубилась связь. Толстый Чу достал ключи от машины – на брелке висел маленький фонарик, включив который мы стали медленно подниматься, следуя за слабым лучом света. Сначала подумали, что надо бы оставить Ши-чуна в главной спальне, чтобы он отдохнул, но он ни за что не соглашался. Ну да, на его месте и я вряд ли захотел бы остаться один.

Вернувшись к потайной комнате, Бу подняла стенку, и мы по очереди пробрались внутрь. В нос ударила прежняя резкая вонь, и, хотя мы уже могли с ней свыкнуться, она по-прежнему казалась невыносимой. Бу растворилась в темноте, и я испугался и стал тихо звать ее.

Ши-чун толкнул меня, давая понять, чтобы я посмотрел налево. Там виднелось что-то вроде вогнутой ниши, куда я и направился. Не успел приблизиться, как услышал за спиной глухой звук – Толстого Чу стошнило. Я набрался смелости, решив не отводить взгляда. Передо мной лежало коленопреклоненное тело, напоминавшее здоровяка, каким я увидел его перед тем, как мы убежали. Головой он уткнулся в пол. Труп прилично разложился, вокруг него валялись мертвые личинки, летали мухи. По кругу расплылось грязное пятно – Ши-чун сказал, чтобы я к нему не прикасался: это трупная жидкость.

Никогда не видел мертвецов, так что не представлял, как они выглядят, и лучше бы мне не довелось этого узнать. Бу стояла близко к трупу, почти касаясь носками трупной жидкости, а пальцами левой руки приступила к гаданию – это снова был Малый Лю Жэнь, – что-то бормоча себе под нос. Мы стояли поодаль и вдруг почувствовали некий холодок. Бу на сей раз говорила очень тихо. Неизвестно, сколько времени так длилось, но в какой-то момент перед Бу возникла тень. Очертания ее трудно было распознать.

– Отпусти ее! – неожиданно процедила Бу.

Тень заколыхалась. Бу подняла голову, вытянула правую руку и сделала движение, как будто гладила кого-то по голове.

– Дай ей свободу. Если не сделаешь этого, она все равно не посмотрит на тебя. У нее нет шанса, зато ты можешь совершить доброе дело и, как знать, переродиться в человеческом облике. А ее – отпусти!

Только она договорила, как задул ветер, и у меня даже волосы на голове зашевелились. Потайная комната непостижимым образом затряслась, как будто по ней ударили кувалдой. Бу нахмурилась:

– Как?!

В мгновение ока похожая на белесый туман тень здоровяка показала звериный оскал и содрогнулась в бешеном танце, а потом застыла. Воздух наполнился гневом и негодованием. Мы с Ши-чуном подались на пару шагов назад, и вдруг смотрим – Толстый Чу уперся руками в пол, приготовившись в любую секунду отодвинуть стену-дверь и убежать. Я по памяти воспроизвел про себя все те слова, которые сказала мне в наставление Бу. Настанет час, и я непременно вернусь сюда с камнем мертвых – честное слово, клянусь.

Бу продолжала гладить здоровяка по голове. От беззвучного вопля на ультрачастоте нас всех мутило, еще немного – и вырвало бы. Придя в себя, я почувствовал, что лицу щекотно, провел по нему рукой – это были слезы. Они текли то ли от страшного воя, то ли от жуткой атмосферы, и не только у меня.

Бу обошла комнату и подняла брошенную курильницу, вставив в нее три ароматические свечи.

«Отборный аромат» дымился, поднимаясь до уровня груди и внезапно исчезая. В комнате с низким потолком виднелись размытые очертания высокой тени с поникшей головой – вот где исчезал дым. Силуэт здоровяка становился все отчетливее, и его вид уже не был столь пугающим, как раньше, только лицо ближе к подбородку все еще несло следы гниения. Бу повторяла движения рукой, словно гладила его по голове. Неожиданно меня накрыла грусть, как бывает, когда попадаешь в горячий источник зимой. Удивительно, но вроде как я сопереживал монстру-здоровяку.

Я посмотрел на остальных: Ши-чун стоял, чуть опустив голову, тоже грустный, а Толстый Чу – широко разинув рот. Несомненно, они переживали примерно то же самое, что и я, словно разделяя тоску здоровяка. Сзади появился свет, я обернулся – это засиял монитор. Толстый Чу тут же поспешил к нему. Натянув рукава так, что они полностью закрыли его толстые короткие пальцы, он взялся за мышку и уставился в экран.

Казалось, здоровяк снова вернулся к жизни в этом пространстве: неясная, призрачная тень скользила туда-сюда – то садилась за письменный стол и щелкала мышкой, делая что-то на компьютере, то вдруг прижималась к стене, словно прислушиваясь к звукам снаружи, то просто неподвижно сидела на одеяле, уставившись в пустоту.

И больше не раздавалось ни звука, а все тени оставались размытыми и неуловимыми. Скорее всего, здоровяк пытался рассказать нам о произошедшем с ним. Он слишком долго был один, и ему хотелось с кем-нибудь поговорить.

Это все навевало грусть, хотя по моей спине пробегал неприятный холодок. В конце концов, мы со здоровяком из разных миров. Стоило припомнить его жуткий облик, как перед глазами всплывали картины настоящего кошмара. И если я смог не закрывать глаза и не потерять сознание, это означало, что моя сила духа выше, чем у обычного человека.

«Отборный аромат» почти истаял, монитор погас. Толстый Чу вздрогнул, неровной походкой подошел к нам и тихо процедил:

– Там одни разговоры в чате. Этот парень целыми днями чатился.

Бу по-прежнему гладила здоровяка по голове, хотя его тень становилась прозрачнее, и на его лице показались слезы.

Призрак с невероятным трудом распрямил палец и указал наверх. Бу в ответ кивнула.

Она попросила нас выйти из комнаты, а потом начала читать мантру:

– Все будды и бодхисатвы да ниспошлют всем живым существам, всякому роду…

Даже снаружи мой слух улавливал низкие, унылые до предела всхлипы, которые долго подавлялись.

Эти глухие стоны, похожие на плач, понял бы только тот, кто сдерживал в себе нечто подобное.