– Тони был собакой.

Хорошее начало. Сегюр и Хайди сидят в доме священника. Четыре жёлтые стены. Треснувший кухонный стол из пластика, несколько стульев, аналои. «Немного воды?» Немного воды.

И мы внимательно слушаем.

– Поначалу у Санс-Солейла не было официального имени. Фамилию ему дали позже, в возрасте двух-трёх лет. Мирра Андерсон хочет, чтобы у каждого работника на её плантации были документы. Будь её воля, у каждого был бы просто номер…

– Родители?

Его мать, кажется, умерла при родах. Тогда он не знал своего отца. Тони рос как сорняк. Он работал в поле, но был слишком мал. От него не было никакой пользы. Он едва мог нормально есть. Часто ему приходилось рыться в мусоре. Всё детство Тони жил с постоянным чувством голода. Никто о нём не заботился. На самом деле, его просто ненавидели.

«Почему?» — вмешивается Хайди.

– Лучше всего, – спокойно сказал он (но глаза его выдавали непрестанное волнение, смятение ума), – дать мне высказаться.

- Прошу прощения.

Священник снова вздыхает.

«Они ненавидят его, потому что он мулат. Он – клешня. Один из его родителей – белый, или, что ещё вероятнее, метис. Чёрные на плантации инстинктивно ненавидят эту бледную кровь. Но мало-помалу мальчик более или менее находит своё место. Его учат рубить сахарный тростник. В семь лет он уже работает в поле вместе с остальными. Мачете становится его жизнью, его единственным горизонтом. В десять он всё ещё не умеет читать и писать, но здесь никто не умеет. У Тони есть одна особенность: он исключительно красив. Когда он взрослеет, в его чертах лица проявляется непривычная на плантациях гармония. Его всё ещё ненавидят, ему завидуют. Его смешанная красота делает его одновременно объектом желания и отвращения. Мужчины бьют его, женщины играют с ним. Он становится талисманом. Мужчины создают ему репутацию неженки. Они называют его педиком, макуме». Они толкают его, они ставят ему подножки, они пытаются уничтожить эту красоту, которая их раздражает… Может быть, они его еще и насилуют… Тони не помнил.

«Все эти годы он жил в страхе получить травму — если он станет хромым или инвалидом, никто ему не поможет, и он не выживет. Он стал выше. Он был худощавым, но мускулистым. Он научился уклоняться от ударов, а вскоре и отвечать на них. Однажды, примерно в 12 лет, ему сломал челюсть бригадир за кражу на кухне. Мужчину нашли на плантациях сахарного тростника с мачете поперек горла. Тони был собакой, да, но бешеной. Он был жестоким, безжалостным. Препятствия, которые ему пришлось преодолеть, закалили его. У него не было прошлого, настоящего и, конечно же, будущего. Как он мог выбраться из этого? Он слышал о тонтон-макутах, которые вербовали кого угодно. Тони вступил в VSN». То, что он видит, — это люди, которые ничем не лучше его, даже меньше (у них нет ни его красоты, ни его ума), но которые командуют вокруг себя. Неграмотные мужчины, которые грабят, воруют, насилуют и обладают абсолютной властью в стране, находящейся в руинах.

В 14 лет он научился маршировать, обращаться с оружием и пытать. У него к этому был талант. Очень быстро он стал грозным макутом, даже среди ополченцев. Он носил фетровую шляпу, тёмные очки и мачете на поясе. Он также обзавёлся пистолетом-пулемётом. Сначала его называли Сен-Солей, потому что он родился и вырос в Кап-Аитьене. Потом его стали называть Сан-Солей (Без Солей). Это имя ему очень подходило. Тони убивал, грабил и пытал, не дрогнув. Он делал своё дело, вот и всё. Без угрызений совести.

В 15 или 16 лет его репутация уже сложилась. Поговаривали о том, чтобы дать ему под командование группу. Он собирался продвигаться по службе. Именно тогда Мирра Андерсон, босс «Сен-Солей», связалась с лидером макутов – ей нужна была команда для расследования. За неё платили хорошие деньги. «Сан-Солей» был завербован.

Цель — установить личность Папы Канди, убийцы, который убил около десяти женщин в Сен-Солей в 1976 году. VSN (Волонтеры национальной безопасности) ничего не могут найти. Они привыкли арестовывать невиновных, а не виновных. Тони же, напротив, увлечён этим делом. Он хочет разоблачить убийцу и преподнести его голову на блюде Мирре Андерсон. Влюблён ли он в неё? Просто хочет ей угодить? Или его возмущают убийства Папы Канди? Я часто говорил с ним об этом, и так и не прояснилось. Сан-Солей — это смесь трусости и храбрости, ненависти и покорности. Он предан буржуазии, но в то же время ненавидит её. Тони проводит год, бродя по этой земле, наблюдая за виллой Гальвани, наблюдая за импровизированными хижинами, где спят сборщики сахарного тростника, допрашивая их… Он родился на плантациях сахарного тростника. Он провёл… Его детство прошло там». Он не боится гулять там один, днем ??и ночью… И наконец он узнаёт, кто такой Папа Канди.

– Кто это был?

Вопрос вылетел из головы Сегюра. Он тут же пожалел об этом. Если этому откровению суждено прийти, оно придёт в своё время.

Но Хайди повторяет громче:

– Да, кто это был? Санс-Солейл тебе сказал?

Антуан кивает головой, наполовину раздраженный, наполовину обескураженный.

– Это был Жорж Гальвани.

- ЧТО?

Сегюр и Хайди сталкиваются с этой новой правдой лицом к лицу. Прямое столкновение. Всё взаимосвязано. Эта история — не что иное, как замкнутый круг. Замкнутый круг.

Священник озвучивает собственные размышления:

Санс Солейль любит шпионить за Гальвани, независимо от того, обедают ли они вместе, спорят или возвращаются в свои квартиры. Он, дикарь, неграмотный мальчишка, не может не интересоваться жизнью этих утонченных буржуа, чей мир ему совершенно чужд. Можно подумать, что его интересует прежде всего Мирра, которая постоянно ходит голышом, но нет, на самом деле он расследует Гальвани. Этот человек ненормальный. Да, его преследует жена, но ему всё равно; он борется со своими собственными демонами. С какими демонами? Гальвани ненавидит женщин. Ходят слухи о его детстве. Говорят, его изнасиловала служанка, и с тех пор он импотент. Другие же слухи говорят об обратном: он насилует своих рабынь на плантациях, переодевшись надсмотрщиком и разъезжая на чёрном коне…

«Санс Солей хочет докопаться до сути. Он следует за Гальвани днём и ночью. Наконец, он находит его уходящим в темноту. Не верхом, не на машине, а пешком, в простой чёрной пижаме, делающей его невидимым. Он видит, как тот разговаривает с работницами и исчезает с ними в полях, кишащих ядовитыми тварями. Никто на его земле не посмеет отказать ему ни в чём… Тони ни разу не застал Гальвани с поличным, но без труда находит связанные тела. У Жоржа есть своего рода личное кладбище среди сахарного тростника. Там он убивает каждую свою жертву, всегда следуя одному и тому же ритуалу: связывание рваной одеждой, тканевый намордник, удары мачете по спине, затем изнасилование, посмертное, техникой «пез-пез»…»

В июне 1977 года прибыла новая сафра. Снова пламя. Появилась ещё дюжина обугленных трупов… Мирра Андерсон отхлестала своих тонтон-макутов. Она обозвала их всеми возможными именами. Она хотела узнать, кто такой Папа Канди! Сан-Солей промолчал. У него был другой план.

Часто по ночам он сам идёт по следам убийцы, чувствует ласку листьев на своём лице, сидит рядом с разлагающимися телами. Он изнутри переживает безумие Папы Канди. Он понимает Гальвани, его мотивы, его ненависть к женщинам… Жена постоянно оскорбляет его, спит со всем, что движется. Она называет его импотентом, провоцирует его, голая, истеричная, каждую ночь… Санс Солейль знает всё это, потому что целый год шпионил за ними. Поэтому он понимает, почему и как этот человек вымещает свою ненависть на работницах. Он заставляет их молчать и обездвиживает, держит их на животах, чтобы они не видели, как он их убивает. Зачем он использует этот приём «пезэ-пезэ»? У Санс Солейля нет ответа, но он отождествляет себя с Гальвани. Он остаётся грубияном, бандитом». Он видит в этом возможность сбежать от обстоятельств и заработать много денег. Он решает шантажировать Жоржа Гальвани.

«Однажды ночью, когда сахарный завод был в самом разгаре, работа шла день и ночь (всё поместье жило под влиянием сахара…), Тони проскользнул в комнату Гальвани. Хозяин был ошеломлён, но макут был ещё больше. Он никогда не видел босса так близко. Оказавшись лицом к лицу с ним, он заметил их сходство. Эти двое были практически двойниками. Он сразу понял, что это сын Гальвани. Босс – босс в бизнесе, как говорят по-креольски – не всегда убивал своих работниц. Вероятно, он и насиловал их в своё время, уже применяя технику «пез-пез», чтобы предотвратить беременность. Однажды метод, должно быть, дал сбой. Сперма, должно быть, вытекла, просочилась в жертву. Эта утечка, эти случайные капли – вот что такое Тони. Он не был желанным ребёнком, даже не нежеланным, он был ошибкой…»

В тот момент Санс Солейль увидел лишь одно: он нашёл отца. Отсутствие происхождения было его раной, причиной его насилия, жестокости, двуличия. Внезапно он превратился в ребёнка, безумно влюблённого в отца. Он забыл о своём плане шантажа. Он рухнул в слезах к ногам отца. Гальвани же отреагировал иначе. Он не был ни ужаснут, ни равнодушен. Это жуткое сходство пробудило в нём непреодолимое желание. Он влюбился в своё собственное отражение. Он, никогда не признававшийся себе в гомосексуализме, он, вопреки слухам, никогда не прикасавшийся к мужчине, шагнул в зеркало. Заниматься любовью с другим мужчиной? Исключено. Но заниматься любовью с самим собой? Да, с радостью! В ту ночь Гальвани изнасиловал Санс Солейля. Мальчик был в оцепенении. Он не понимал, что с ним происходит». Возможно, он ошибочно принимает это изнасилование за проявление нежности. В этот момент Санс-Солейль — девственник. Он не знает, любит ли он женщин или мужчин.

«Таким образом, одно существо освобождается, а другое оказывается в заточении. Гальвани становится тем, кем он был всегда: гомосексуалистом. Он больше не испытывает желания убивать женщин; он освобождается от своей ненависти. Теперь он хочет обладать мужчинами, вот и всё. Тони же становится рабом своего отца. Их роман длится несколько месяцев, до конца 1977 года. Затем Гальвани устаёт от своей любовницы-зеркала и начинает уводить других из своего поместья, в частности, одного из рабочих плантации, Гаспара Мвамбу».

Самосуд произошёл в Порт-о-Пренсе. Тони приняли в больницу адвентистов седьмого дня и оказали ему помощь. Молодой человек попросил исповедаться. Меня вызвали, и я подошёл к его постели. Его исповедь ужаснула меня, и я горячо молился о спасении его души. Я решил помочь ему, освободить его от грехов, взять на себя обязанности врача из больницы и обеспечить ему регулярный уход, используя мёд для заживления ожогов. К счастью, его лицо не пострадало. Кожа молодого человека была необыкновенной. Через несколько месяцев у него почти не осталось следов. Заодно я научил его читать и писать. Он был одарённым. За год он проглотил всю библиотеку нашего капелланства. Тони был неоднозначным мальчиком. Жестокий, свирепый, жестокий, он также обладал мощным интеллектом и был способен на многое. Но он никогда не сможет вести, скажем так, нормальную жизнь. Он убивал, он… Его грабили, его пытали». Его изнасиловали, он стал гомосексуалистом, он избежал пыток ошейником…

Тони находит тонтон-макутов, которые пытались его убить. Он допрашивает их, прежде чем устранить. Он понимает, что это его собственный отец приказал казнить его. Ещё один шок. Не знаю почему, но он щадит руководителя карательной экспедиции, человека по имени Финьоле… Возможно, он прощает его во имя христианского милосердия. Возможно, он измучен убийствами. Возможно, его мысли уже в другом месте. Он хочет отправиться в Париж, чтобы отомстить или просто найти своего любимого отца, которого теперь тоже ненавидят… Тони убеждён, что ему придётся заплатить за свои грехи, и особенно за СВОЙ грех. Он убеждён, что его проступок обернётся бичом, божьей карой. Наказанием, которое постигнет и его отца. Хочет ли он защитить его? Иногда мне казалось, что он хочет спасти его молитвой, запереть его вместе с собой в церкви и молить Бога о прощении. Иногда мне казалось, что он хочет убить его.

Санс Солей до сих пор живёт в Сент-Мари-дез-Анс. Теперь он интересуется вуду, хотя католический пыл всегда удерживал его от анимизма. Внезапно его очаровали продукты, используемые хунганами, жрецами вуду, и мамбо, жрицами того же ордена. Сколько раз я видел, как он разделывает рыбу, пускает кровь петухам, измельчает порошок или готовит отвары? Я понял это слишком поздно, но он уже вынашивал план мести. Он решил отправиться в Париж, найти отца и убить своих любовников. Я не ожидал этого. Я помог ему финансировать его план. В конце 78-го я сопровождал его в аэропорт. Если бы я только знал, если бы я только знал…

Антуан падает на колени на аналое, складывает руки, прижимает лоб к костяшкам пальцев и бормочет неразборчивые слова.

Ни Сегюр, ни Хайди не двинулись с места, совершенно ошеломлённые. Теперь они знали историю Тони Туссена, но чтобы переварить её, потребуются дни, недели. Возможно, годы. У них не было времени. Им нужно было действовать немедленно.

Сегюр без всякой церемонности хватает священника за шиворот и поднимает его на ноги. Он силой усаживает его на стул и прижимает плечи к спинке.

Глядя ей прямо в глаза, он спросил:

– Ты видел Тони в последнее время?

Священник продолжает петь, губы его дрожат, глаза остекленели. Сегюр снова трясёт его.

– Вы видели его снова, да или нет?

- Да.

- Когда?

– Это… несколько дней назад.

– Что он тебе сказал?

– Что он вернулся, чтобы закончить свою работу.

– О какой работе он говорил?

– Он этого не сказал, но я понял его намерение.

– Вам повезло. Расскажите нам об этом.

– Повторяю! Он поклялся убить любовниц своего отца. Всех его соперников.

Сегюр отшатнулся, затаив дыхание. Мягко говоря: грудная клетка сдавлена ??настолько, что он слышит треск рёбер. Быть врачом — тяжёлая работа, но быть следователем тоже неплохо…

«А Гальвани?» — успевает спросить он.

– Он его тоже убьёт. Другого выхода нет.