Этот вопрос сбивает с толку.

«Я здесь не для того, чтобы быть счастливой», — резко возразила она.

– Почему же тогда?

– Чтобы быть полезным. Чтобы быть здесь и сейчас.

– Слова.

– Нет. Я живу в этом лесу… интенсивно. Я больше не спрашиваю себя, счастлив я или несчастен. Я просто есть, и этого более чем достаточно.

Полицейский восхищённо свистит. Конечно же, с иронией. Свифт — маленький засранец, Хайди всегда это знала. Или, может быть, он серьёзно болен, его изнутри разрывает неизвестно что. Мы защищаемся, как можем. К тому же, цинизм полицейского очень похож на высокомерие Хайди. Две оболочки, несомненно, одинаково тонкие и хрупкие.

«А каким ты видишь будущее?» — возразил он своим отвратительным тоном.

– Ты французский понимаешь, что ли? Говорю тебе, я больше не задаю себе таких вопросов. Мне и моего подарка достаточно.

– Тогда я решу.

– Это слишком просто.

– Это не то слово, которое приходит на ум, чтобы описать мою повседневную жизнь.

– Стал ли ты, как Сегюр, счастливым в жертве?

– Сегюр научил меня как минимум одному: жертвовать жизнью – значит что-то из неё извлекать. Большинство людей, защищая себя, упускают самое важное.

- Как я?

Хайди смеется:

– Вовсе нет! Посмотри на себя. Ты действительно выглядишь небезопасно.

Они оба смеются. Промокшие до нитки, измученные и совершенно опустошенные, они находятся в плачевном состоянии. Но Свифт всё ещё сжимает кулаки — и зубы. Он отказывается признать поражение или даже слабость.

– Я поймаю этого ублюдка.

– Вот это повод жить!

Полицейский искоса смотрит на него, скорее с вопросом, чем с защитой.

– Вы с Сегюром работаете вместе?

– Можно и так сказать, да.

– Разница в возрасте вас не смущает?

– Для меня это не критерий.

- Конечно.

– Что, конечно?

- Я имею в виду…

- Что ты имеешь в виду?

Свифт колеблется. Кажется, он осторожно приближается к скользкой, даже зыбкой земле.

– С вашей историей…

Хайди издает свирепый смешок:

– Конечно, я ищу отца…

– Разве это не так?

- Ну и что?

– Сегюр был моим спасителем.

– Еще слова.

– Я серьёзно. Из-за своей поверхностности я рисковал распасться. Сегюр вернул мне… глубину.

– Конечно. Но эта жизнь…

– Что? Лес? Больные люди?

- Да.

– То, что я переживаю в Заире, уникально. Я не говорил, что это приятно или вечно. Но никто не сможет отнять это у меня.

– Это точно. Да и кому это нужно?..

Сделав глубокий вдох, Хайди протягивает руку и хватает Свифта за руки.

Не будь идиотом. Ты понимаешь, о чём я, по той простой причине, что ты переживаешь примерно то же самое. Твоя сила — в твоём расследовании. Твоя жертва — этот убийца. Ты зарабатываешь на жизнь, сжигая свечу с двух сторон, и нет лучшего способа жить.

Свифт втянул голову в плечи. В тот момент это движение было исполнено особой торжественности: это было согласие.

Внезапно он вырывается из рук Хайди и разворачивается, словно удочка.

– Ладно. Мы не будем философствовать весь вечер.

Хайди встала и тихонько рассмеялась. Она могла бы с таким же успехом остаться с этим негодяем.

«Ты прав!» — весело сказала она. «Кажется, на ужин будут гусеницы!»