Свифт вынужден прислониться к стене. Он выпил всего несколько напитков, но едва держится на ногах. Внезапно он задумывается, не является ли эта непереносимость алкоголя чисто психологической. Последствием его юношеского чтения. Этот навязчивый страх перед синдромом Ругона-Маккара…

Сегюр лезет в карман и свободной рукой разжимает пальцы Свифта. Он кладет в углубление ладони какой-то крошечный предмет.

Свифт смотрит, не понимая.

- Это что?

– «Принц Альберт» Федерико.

Полицейский отстраняется от стены и сжимает кулак. Он идеально подошёл бы доктору.

– Это ты…?

Сегюр швыряет его обратно к стене.

– Успокойся. Это бы тебе не помогло.

– Что вы об этом знаете?

Не дожидаясь ответа, он схватил кольцо и поднёс его к тусклой лампочке, освещавшей коридор. Оно сияло, как золотая монета. Атмосфера была пропитана тайной, зашифрованными посланиями, письмами, которые нужно было расшифровать.

Он ожидал увидеть имя, но то, что он прочитал внутри, не имеет к нему никакого отношения:

БЕЗ СОЛНЦА

- Что это значит?

– Понятия не имею, но это не помогло бы вам опознать убийцу.

Свифт всё ещё лежит, прислонившись к цементному полу. Он почти падает в обморок. В любом случае, ударить Сегюра в челюсть или даже разозлиться невозможно. Рука парализована, мозг окаменел.

«Так ты теперь коп?» — выдавливает из себя он.

– Нет, но я все же понял несколько истин.

- Ах, да?

– Да. У Федерико было две любви, как и у Жозефины Бейкер. Одна – Вернер Кантуб, другая – убийца, за которым вы охотитесь и которого мы, возможно, даже преследовали.

- ТАК?

– Так, ничего. Но, по-моему, эти два слова, «без солнца», относятся к убийце Федерико, Котелё и Кароко. Больному, мстящему тем, кто, по его словам, его заразил.

Свифт еще раз рассматривает кольцо при свете лампочки.

«Ты настоящий ублюдок…» — пробормотал он, и ярость закипела в нём. «Полагаю, ты скрыл это от меня по… профессиональным причинам?»

– Да, всегда клятва Гиппократа.

– Когда ты получил эту штуку?

Федерико подарил мне его за несколько недель до смерти. Это был личный подарок, но я всегда считал его конфиденциальным медицинским даром. Никто не должен был знать, что у Федерико был этот пирсинг, не говоря уже о надписи внутри.

– Если бы я не был в таком состоянии, я бы тебе свет выбил…

– Конечно, но не дыши слишком сильно, а то можешь неудачно упасть.

Свифт усмехается. И правда: он готов уснуть прямо там, на месте, мгновенно.

– Какого черта ты делаешь?

Двое мужчин оборачиваются и видят Хайди с полотенцем на шее, стоящую в дверном проёме коридора. Они не могут удержаться от смеха.

Свифт, не в силах оторваться от стены, протягивает ей руку. Хайди делает несколько шагов и крепко сжимает её.

Полицейский, опустив голову, но подняв глаза, даже пронзительные, шепчет Сегюру:

– Я доверяю его тебе. Береги его как следует.

– Как мой первый стетоскоп.

Свифт отпускает руку девушки и обнимает своих двух спутников.

«Я буду скучать по вам, ублюдки», — пробормотал он, едва сдерживая слезы.