Хорошие вещи не прощаются. Вернувшись в «Континенталь», Свифт сталкивается с Хайди и Сегюром.

– Что ты все еще здесь делаешь?

«Это типично для Африки», — проворчал врач. «Мы всё ещё ждём разрешения. Если так продолжится, мы опоздаем на рейс в Рабате».

- Тем лучше.

- Что?

– Изменение планов.

- Что ты имеешь в виду?

– Я иду в Таманрассет. Ты пойдёшь со мной.

Свифт в нескольких словах подводит итог утреннему урожаю. Этого достаточно, чтобы заставить его изменить свои планы. Сегюр и Хайди выглядят потрясёнными. Они обменялись взглядами. Губы поджаты. Молчаливое обсуждение.

Хайди принимает решение:

– В таком случае меня это устраивает.

Словно против своей воли, Сегюр следует тенденции:

– Хорошо. Я тоже. Но… как насчёт наших документов?

«Передай это своему марокканскому полицейскому… Они хотят, чтобы мы уехали, куда бы ни отправились. Дайте мне ваши паспорта. Марово позаботится о наших алжирских визах».

Что бы он ни говорил, Свифт — всего лишь очередной чиновник. Он прекрасно понимает всемогущество Машины. Инстинктивно он чувствует, что в стране, где и без того всё с трудом материализуется, она набирает ещё большую силу. Она укрепляется там, питаясь пороками этой отравленной ею земли, эксплуатируя её слабости.

Итак, в этот момент судьба трёх французов зависит, так сказать, от одного лишь шороха под порогом. А что же скрывается за этой дверью? Бедный, сонный человек в свитере, связанном женой, которому поручено проштамповать листок бумаги, который начинает катиться.

Разумеется, к концу дня полицейский, врач и студент не получили ни разрешения на выезд, ни визы.

– Первый час завтра утром, обещает Марово, когда придет к ним в конце ужина.

Ещё одна ночь. Сны? Нет. Просто чёрная дыра, в которую все бросают свои тревоги, словно убийца бросает окровавленную одежду в котел.

На следующее утро они все еще там, все трое, верные своему посту, в зале для завтраков, подавленные ожиданием, оцепеневшие от собственной неподвижности.

Наконец, появляется Марово – предписано, что солдат должен всегда входить в столовую и каждый раз щеголять в своём элегантном наряде: оксфордской рубашке и брюках чинос. Сегодня утром у него было своё обычное самодовольное выражение лица. И не без оснований: в кармане – пресловутые бумаги… Именно то, чего и ожидалось: листы бумаги с жирными чернилами, неразборчивый почерк, размазанные марки… И всё это ради этого.

Четыре часа спустя они в аэропорту Рабат-Сале. Багажник. Сумки. Объятия. Пока Сегюр и Хайди ищут тележку – обычная аэропортовая рутина, – Свифт отводит Марово в сторону.

– Я хотел поблагодарить тебя. Без тебя…

– Не благодари меня. Я выполнял приказ.

– Заказы?

– Из Парижа, да.

- Я не понимаю.

Марово вздыхает и затем объясняет:

Марсель Кароко мёртв уже три дня, а официальное расследование даже не началось. Офицер связи нашего посольства едва прибыл. Его задача — подтолкнуть полицию к тому, чтобы расследование хоть немного сдвинулось с мёртвой точки. Через месяц мы всё ещё будем этим заниматься. Сестра Кароко уже давно приедет за телом брата. К тому времени, как наконец-то будет назначен судья, все уже забудут об этом.

- ТАК?

– Итак, ты. Ты приехал на съёмочную площадку, используя отпускные дни для работы. Нам пришлось помочь тебе собрать всё, что можно было собрать.

– Моё расследование не является официальным.

– В этом его главное достоинство. Так или иначе, Бово соберёт вашу информацию.

– А Белая Грива?

– Прибыль и убытки. Во Франции мы бы не знали, что с ним делать.

Свифт наконец улыбнулся.

– Вы собираетесь написать отчет?

– Я уже отправил.

– Был ли у вас доступ к отчету марокканской службы погоды?

– Нет. Их архивы в идеальном состоянии, но их никто никогда не видит. В этом и есть прелесть их профессии. Искусство ради искусства, если хотите.

Свифт задумался на несколько секунд.

– Меня кто-нибудь ждет в Таманрассете?

Нет. Отношения между Францией и Алжиром не имеют ничего общего с нашими отношениями с Марокко. Не рассчитывайте на помощь оттуда. Алжир — враждебная территория.

– Большие перспективы.

– И если я могу дать вам совет…

- Да ?

– Когда приедешь, не двигайся. Даже если ты разминулся и парень куда-то ушёл.

- Я не понимаю.

– Таманрассет – необычный город. Вокруг него только пустыня. Не рискуйте.

«Вот и всё», — наконец рассмеялся офицер, чтобы разрядить обстановку.

Свифт тепло пожал ему руку.

- Снова…

– Хорошо, кажется, я понял. Счастливого пути.

Полицейский смотрит, как солдат садится обратно в машину. Короткая стрижка, безупречная фигура, сапоги, как у тряпичной куклы…

Внезапно он вспоминает Филиппа Невё, жандарма из Кап-д’Агда в шортах и ??со свистком. Свифт, возможно, и полицейский с либертарианскими, даже хаотичными, взглядами, но пока что, в этом расследовании, его лучшие сторонники бреют головы и строго соблюдают правила.