Первые два подозреваемых не ведут ни в какую зацепку.

Мужчина смешанной расы камерунского происхождения прибыл тремя днями ранее и остановился в отеле в районе Бенкиран. На вопрос о его внешности он не соответствовал описанию: ему было лет пятьдесят, он был коренастым инженером, нанятым на стройку возле плотины Ибн-Баттута. Свифт и Марово даже не удосужились проверить это. Время имело решающее значение. Дальше.

Второй мужчина – светлокожий чернокожий мужчина, половина лица которого обгорела. Он уже месяц живёт в соседнем городе Асила. Следователи узнают его адрес: синий дом на вершине холма, как в песне. Они наводят справки. Они разочарованы. Этот мужчина, которому за шестьдесят, очень высокого роста, приехал в Танжер, по словам соседей, «по делам».

11 утра. Свифт всё равно решает заглянуть к нему в квартиру. «Консьерж» не слишком разборчив, особенно с пачкой франков в руке. Ничего особенного, кроме холостяцкой суеты: грязная посуда на кухне, сомнительное постельное бельё в ванной, порнографические журналы в спальне. Не логово хищника. Просто логово стареющего одиночки, борющегося со скукой и, несомненно, мечтающего о лучшей жизни.

Полдень. Свифт слышит, как тикают секунды. С тяжёлым сердцем он представляет, как Сегюр и Хайди пакуют чемоданы. Боже мой: он что, расследует убийство или пытается сохранить друзей? Мысль о возвращении к своему жалкому существованию, едва ли менее жалкому, чем жизнь того парня, чью квартиру они только что обыскали, вызывает у него волну грусти.

«Третий парень работает в агентстве по прокату автомобилей», — объясняет Марово, проезжая на полной скорости сквозь клубы пыли.

– Типа Герца?

– Нет. Компания также предоставляет гидов и организует рейды в горах Эр-Риф. Мы едем на внедорожниках, спим под звёздами, день-два притворяемся берберами, а потом возвращаемся в Париж, чтобы отработать.

- Я понимаю.

– Называется «У ворот Рифа». Это в Тетуане. Дорога займёт около сорока пяти минут.

Свифт смотрит на часы. Безнадёжно. Разве что птицы летят ближе к вечеру или если разрешение на выезд задерживается. В любом случае, другого выбора нет. Использовать эту последнюю зацепку — его долг, и точка.

Он раздражённо распахивает окно и вдыхает чистый полуденный ветер – да, всё ещё холодный, но с проблеском солнца под ним. Именно по этим капризным погодным условиям далёких стран он больше всего скучает в Париже. Что значит, он никогда не путешествовал? Что ж, в этом-то и суть!

Полчаса спустя они подъезжают к воротам безупречного города, раскинувшегося на склоне холма. Миниатюрный Танжер на крутом, как правосудие, склоне, чьи хижины, кажется, выросли, словно кусты.

«Как ваши информаторы смогли заметить подозреваемого так далеко?» — неожиданно спросил Свифт.

Марово, лицо которого с утра было очень напряженным, находит в себе силы улыбнуться.

– Телефонная игра, вы никогда о ней не слышали?

По счастливой случайности туристическое агентство находится не в касбе, а у ворот города, то есть на пустом, нетронутом участке земли, преимущество которого заключается в 180-градусной видимости.

На фоне пыли парковка мерцает на солнце. Land Rover Defender. Jeep Cherokee. Lamborghini Cheetah. Свифт не любит машины — точнее, ему до них нет дела. Но эти дремлющие металлические монстры несут в себе захватывающее обещание: путешествия, пустыня, бесконечность.

Толкая дверь, он заметил, что его рука дрожит. Хороший знак. Настоящий полицейский должен быть постоянно начеку, готовый отреагировать на малейший сигнал. Вечный лозоходец. Притяжение улик, магнетизм улик…