Хайди безучастно смотрит на завтрак «шведский стол», где, помимо марокканских деликатесов, есть круассаны и бриоши – неплохо для отеля уровня «Континенталь». Она совершенно измотана. Она хорошо выспалась, но едва войдя в ресторан, она, помимо выпечки, услышала истории о детских оргиях, в которых, предположительно, участвовала Кароко. Именно Свифт, вернувшийся из морга, настоял на том, чтобы утром им подали это меню. Этот парень действительно неутомим…

Хайди возвращается к своему столику, держа тарелку в руках, как и все остальные в этом ресторане, оформленном в мавританском стиле. Она садится и слышит, как две её спутницы увлечённо беседуют. Каждый по-своему, они хорошо подготовлены к таким ужасам. Но она решила, что в Париже с неё хватит.

– Всё это чушь.

- Я согласен.

– И самое главное, у вас нет ни малейших доказательств.

Свифт, скрестив руки на чашке, кажется, не собирается пить. Волосы ниспадают на глаза, как у бродячих кошек, но зрачки блестят и остаются яркими.

Марово получит материалы расследования от марокканской полиции. Если выяснится, что эти имена связаны с именами пропавших детей…

- Хорошо ?

Свифт уверенно разводит руками. Сегюр, стоя перед ним, выглядит суровым. Его поразительная сила становится всё более сосредоточенной, когда доктор, кажется, всё больше задаётся вопросом, что он делает здесь, в Танжере, столкнувшись с этим новым расследованием, которое его совершенно не касается.

«Если я правильно вас понял», — продолжил он, — «Кароко устраивал оргии с беспризорниками, которых затем отправлял в Испанию, чтобы не оставлять никаких следов?»

Полицейский вздыхает, хватает «Мальборо» и нервно закуривает.

«Я не придумал этот список», — ответил он, выпуская дым. (Он повернулся к Хайди.) «Ты уверена, что никогда об этом не слышала?»

«Вы уже несколько раз меня об этом спрашивали. Я никогда не видел этого списка; не знаю, откуда Федерико его взял. Я никогда не слышал о торговле детьми или чём-то подобном…»

Свифт запрокидывает голову назад и направляет свои локоны к потолку — его украшает разноцветная звезда, словно проекция света в детской спальне.

Именно Сегюр доносит эту мысль:

– Если предположить, что Кароко виновен, как вы думаете, могло ли это побудить его совершить убийство?

Свифт взмахом руки разгоняет клубы пыли перед глазами.

– Я не знаю, но это делает двух жертв связанными с этим делом: одну, Федерико, через список, другую, Кароко, через его риад там.

– Будет ли убийца мстить за эти злоупотребления?

– Нет. Я не отказываюсь от своей идеи убийцы смешанной расы. (Он размахивает сигаретой, словно светящимся указательным пальцем.) Вест-индеец, а не араб.

– Вернер Кантуб уже был родом с Антильских островов. Вы вполне могли ошибаться насчёт другого убийцы.

Вы забываете о мачете и его следах сахара, остатках тропического яда. Убийства Федерико и Котлё носят карибский, а не магрибский характер. Уверен, что если бы у нас были средства для проведения анализов здесь, мы бы всё равно нашли частицы того же сахара и того же яда.

– Кстати, что случилось с моргом?

Свифт снова пожимает ей руку, но на этот раз, чтобы выразить свое разочарование.

– Ничего не добьёшься. Едва ли осколки соберут…

– А как насчет репатриации?

«Их не будет», — вмешалась Хайди. «Кароко хотела, чтобы её похоронили здесь».

– Будьте осторожны, – предупреждает Сегюр, – ему пришлось бы подписать свою последнюю волю и завещание или что-то в этом роде.

– Я уверен, что он это сделал.

За столом повисает тишина. Вопросы остаются без ответа: была ли у Кароко семья? Есть ли кто-то, кого нужно уведомить? Попытаются ли марокканские власти найти контакт? Французское консульство?

Одно можно сказать наверняка: трое друзей не станут ввязываться в эту историю, и уж тем более Хайди. Кароко всегда ей помогал, это правда, но она не чувствует себя перед ним морально обязанной. К тому же, где бы он ни был, он наверняка поймёт, что маленькая Хайди, эдельвейс Патагонии, уже наигралась с похоронами.

Тишина, неподвижность. Сегюр нервно помешивает кофе ложкой. Он ничего не ел. Свифт, кажется, погружен в свои мысли. Он тоже не притронулся к своей тарелке (которая так и осталась пустой). Он опрокинул стул и прислонился к стене. Задрав нос, он словно сгорает, как сигарета «Мальборо», всё его существо поглощает и превращается в дым.

Хайди, как обычно, продолжает обжираться. Ей нужно что-то существенное. Она не забыла о повестке в полицию. Ей сказали, что это будет простой допрос, но она была одна в риаде с Кароко — и своим убийцей. Она посмотрела «Полуночный экспресс» и уже представляет, как получит двадцать лет в качестве наказания.

В этот момент, казалось бы, наступило затишье, почти передышка в этой холодной и извращённой атмосфере, но здесь так не принято. В ресторане раздаются тяжёлые шаги.

Марово.

В своих неизменных галошах и рубашке с короткими рукавами. Этот мастер бонсай так же привязан к культуре, как водитель бульдозера. И к тому же безупречен. Ни за что не подумаешь, что его потная ночь перед этим или визит в морг, пропитанный формальдегидом, — это будильник.

«Можно тебя на минутку?» — спросил он Свифта.