В такси, поднимаясь в медину, Свифт пытается сосредоточиться. Дело не в том, что у него нет идей. Их слишком много. В самолёте, который вез их в Малагу, в машине, которая трясла их до Тарифы, на пароме, который вез их в Танжер, он не перестаёт думать. Ещё одно убийство, неужели? Спустя три года после последнего? Звучит как шутка.

Однако смеяться тут не над чем.

Особенно когда ты так ужасно облажался. Как коп, это жалко. Как мужчина, это жалко. Он знал, что многое не сходится. Он был убеждён, что дело не закрыто. Ему следовало постоять за себя, преследовать судью, не дать им расправить крылья в такой засушливый период…

Он думает о Хайди. Он звонил ей из аэропорта Орли. Он звонил ей снова в Тарифе и по прибытии в Танжер. Каждый раз девушка отвечала. Ни голоса, нет, лишь дыхание. Она была там, живая, в сознании, ошеломлённая. Она ждала. Свифт винит себя. Когда папка выглядит такой кривой, значит, это не та папка, или, по крайней мере, она скрывает другую. Убийца с Кубками мёртв, да здравствует Монстр Мачете!

– Мы не можем идти дальше, улица слишком узкая.

Они выходят, платят, идут. Переулок полностью белый, от пола до потолка. Нет, простите, в этот час небо становится индиговым. Свифт разглядывает этот побеленный коридор, думая, что это могла бы быть Греция. Но он никогда не бывал в Греции, как и в Испании или Марокко. Ему действительно стоит подумать о путешествии…

Стук-стук-стук. Дверь красивого, оптимистичного зелёного цвета, словно выжатая олива. Стучишь зимой, а весна открывает дверь. Вот маленькая Хайди, которая словно уменьшилась вдвое. Она совсем не изменилась, разве что повзрослела и покраснела – она вся загорелая.

Мы входим в риад, великолепный, но узкий, уютный, с человеческим лицом. Зеленый и весёлый сад, повсюду плитка, узоры, напоминающие о мавританах и о временах, когда Аверроэс был величайшим из ныне живущих философов.

Давайте, сосредоточимся.

Хайди храбро заваривает чай — не забывайте, на верхнем этаже всегда есть труп. Она снова рассказывает свою историю, наполняя их крошечные, зубчатые стаканчики, украшенные эмалью в арабском стиле, высоко поднимая никелированный медный чайник. Золотистая струя похожа на мазок крови — идеально подходит.

Свифт внимательно слушает и пытается разобраться в своих мыслях, вернее, в своих реакциях. Его первое заключение: девушку накачали наркотиками. Не слуги, которые поспешно скрылись — обнаружить труп богатого начальника на работе — никогда не предвещает ничего хорошего, — а сам убийца, который накануне каким-то образом проник в риад и подсыпал ей в чай ??или еду яду. Он хотел тишины и покоя. Если это не преднамеренность…

Второе обвинение: у убийцы есть список, в котором имена отмечены одно за другим. Федерико, Осторожный, теперь Кароко. Кто будет следующим? Не объясняя почему, Свифт представляет, что убийца начинает не с первого имени, а с конца списка, где первое имя будет последним. Откуда такая уверенность? Понятия не имею.

Третье обвинение: хищник — не волшебник; как Свифт и Сегюр, ему пришлось столкнуться с бюрократическими препонами на таможне. В порту или аэропорту — значит, его можно выследить. Для этого нам нужно будет завоевать доверие марокканской полиции и заручиться её полным содействием. Это совсем другая история…

Четвёртое обвинение: список убийцы не исчерпан. Он решил избавиться от больных мужчин — бывших любовников? — и не собирается останавливаться. Тем временем Свифт размышляет об именах пациентов, которые он получил от Сегюра, именах, которые оказались ему бесполезны.

И тут ему пришла в голову мысль: его клиент бежит не со временем, а со смертью… Он должен был это записать. Для своей автобиографии.

Когда Хайди закончила свой рассказ — всё ещё такая же сильная, как и прежде, маленькая девочка, — Свифт сделала свой ход:

– Пришло время сдать анализ крови.

– Я уверен, что вас накачали наркотиками. Нам нужно выяснить, какой именно препарат вам дали.

– Ты знаешь, как это сделать?

Полицейский поворачивается к Сегюру.

– Не я.