Свифт быстрым шагом пересекает ночь. От острова к острову, от моста к мосту он следует за рекой как можно ближе по мощёным набережным, замечая липы и вишни на площади Архиепископа, охраняющие подножие собора Парижской Богоматери.

Перед мостом Луи-Филиппа он снова появляется и обнаруживает большое кафе с террасой, где слышны шёпот и звон столовых приборов. Ночь смеётся, воркует и потягивает напитки. За брассери видна средневековая крыша церкви Сен-Жерве.

Он бродит по окрестностям, не вызывая ни малейшей реакции. Двое полицейских не договорились о знаке опознания – видимо, ни один из них не знает, как выглядит другой. Внезапно он осознаёт свою ошибку: место встречи, вероятно, находится в соседнем бистро, без террасы и почти без света.

Он подходит. Тёмно-зелёное дерево фасада напоминает ему о кукольных театрах из детства. Те хижины, которые всегда пугали его до смерти. Он входит в бар. Дамы и господа… Всё кажется пустынным. Но в дальнем конце длинного зала (он похож на вагон поезда с купе) сидит парень. Свифт возвращается к ряду кабинок.

Знакомства. Патрик садится. Он не ожидал ничего особенного, но из шляпы вытаскивается нечто поистине необыкновенное. Серж Виалли поразительно красив, но при этом каким-то образом скрыт, замаскирован. Во-первых, длинной девичьей чёлкой, закрывающей половину лица, а во-вторых, большими очками, сидящими на носу, словно пуленепробиваемый барьер. Под этим камуфляжем – сам Аполлон. Лицо, полное грации, с чувственным ртом, способным растопить сердце, и высокими скулами, почти монгольскими. В нём есть что-то от Ива Сен-Лорана.

Они обменялись всего парой слов, но Свифт уже успела убедиться в двух вещах. Серж Виалли был геем — несомненно, ключом к его мотивам в этой истории, — и он ничего ей не скажет — или скажет недостаточно. У Адониса был настороженный взгляд и острый зрачок. Это было его расследование; он не собирался делиться им.

Кстати, ещё одна догадка: этот парень точно не в отпуск уезжал. Он уехал что-то проверить, расследовать что-то во Франции или за границей, связанное с делом о кубке.

Свифт закуривает «Мальборо», предложив Виалли (от которого тот отказался). Эти первые впечатления могли бы испортить ему настроение. Но происходит обратное. Двое полицейских в грязном баре, объединённые одной страстью. Должен быть способ уладить всё.

– В Марокко было хорошо?

Легкий смех, такой же, как и по телефону.

– Где именно вы были?

Давайте сразу будем использовать неформальную форму «tu».

– Ты прекратишь этот бред, да?

– Вы знаете, над каким делом я работаю?

- Да.

– Ты знаешь, что нам только что подкинули еще одно убийство?

- Да.

– Я убежден, что ваш убийца и мой – один и тот же человек.

– Вы ошибаетесь.

Наконец Виалли достает сигарету Marlboro из пачки, оставленной на виду.

– Методы работы разные.

Свифт наклоняется к своему собеседнику — разделяющая их завеса дыма придает особый характер их словам.

– Что именно вам известно о моем расследовании?

Вместо ответа Виалли жестом подзывает официанта.

– Что ты пьешь?

– Виски.

- Я тоже.

Порядок. Возвращаемся к никотиновому облаку, к приглушённым разговорам.

– Мне известно, что первое убийство произошло в ночь с 8 на 9 июня. Молодой человек чилийского происхождения, страдающий раком, был зарублен мачете. Но есть и другие удивительные подробности.

– Вы их знаете?

– Например, жжение резины во рту.

– Откуда ты это знаешь?

– Я слушаю в отделе по расследованию преступлений.

Против своей воли Свифт думает, что там, внизу, гей. Он тут же жалеет об этой мысли. Во-первых, она отождествляет геев с подпольным братством, объединённым в невзгодах. Во-вторых, в его узколобом, мужском мозгу гей может быть только стукачом — как в тех фильмах, где трансвеститы всегда двоюродные братья. Свифт, вынь голову из унитаза!

Он делает обжигающий глоток и тут же чувствует, как кровь жжёт глаза. Боже мой, он снова покраснеет, как школьница. Он решает ударить с самого начала:

«Отпечатки пальцев вашего убийцы были в доме моей первой жертвы», — объявил он хриплым от алкоголя голосом. «Свежие. Ваш убийца приходил к ней в ночь убийства».

Виалей слегка побледнел.

– Вы имеете в виду отпечатки пальцев, которые были найдены на кошельке Луи Лефевра?

– Совершенно верно. Убит 13 января 1982 года.

– Вы их опознали?

- Нет.

Полицейский, кажется, испытал облегчение.

– Значит, ты не опередил меня.

Свифт решает отпустить. Его лицо горит.

– Я тоже так думаю. Убийца с кубком был любовником Федерико Гарсона. Он бандит, возможно, проститутка. Он убивает людей в общественных писсуарах, чтобы заработать. До 8 июня он был просто социопатом, скажем так, варваром, который убивает за несколько франков.

- Я согласен.

– Но происходит нечто, спусковой крючок. Внезапно всё меняется. Обычный убийца превращается в убийцу-психопата, который следует весьма специфическому ритуалу, несомненно, связанному с травмами прошлого.

– Какая травма?

– Не знаю, но все указывает на то, что наш человек родом из Вест-Индии.

– Почему Вест-Индия?

– Детали в процедуре эксплуатации и, прежде всего, мои собственные ощущения.

– Это все?

Свифт не отвечает. Он уже сказал достаточно. Он наклоняется ещё ближе. Сквозь клубы дыма странное лицо Виалли словно искажается. Нарцисс и его отражение в воде.

– Вот что я предлагаю. Я предоставлю вам свои отчёты, а вы мне расскажете, что вам известно.

– Ты уже украл мое досье.

– Отнеситесь серьёзно. Вы же знаете, что книга неполная. Сохраните важные части дома или где-нибудь ещё.

Виалли слегка запрокидывает голову — полудива, полулюбимица учителей, которая боится, что ее очки могут свалиться.

– Что в моих интересах?

Свифт делает ещё один глоток виски. Её лицо вот-вот взорвётся.

«Вы охотитесь за этим парнем уже несколько месяцев. Каждый день вы ждёте очередного убийства, надеясь, что этот ублюдок ошибётся или его заметит свидетель. Теперь он выходит из-под контроля совершенно другим способом, и у меня есть вся информация об этом новом подходе. Вместе мы сможем его поймать!»

На краткий миг Свифт уверен, что убедил его, но в следующую секунду он понимает, что потерял его.

– Ты ничего не знаешь. Эта история сложнее, чем ты думаешь.

- То есть?

– Вы видели имена жертв? Их должности?

– Я потратил на это все выходные.

– Ты ничего не заметил?

Свифта охватывает сомнение: неужели он что-то упустил?

«Я ничего не могу сделать для вас, и вы ничего не можете сделать для меня», — резко заключил Виалли. «Наши расследования — это разные вещи».

– Я же говорю, что…

«Ты ничего не знаешь, — повторяет он. — В моём случае есть ещё один случай… очень опасный».

- Я не понимаю.

– Неудивительно. Я единственный в Париже, кто знает, о чём речь.

Патрик гадает, не имеет ли он дело с ярким примером патологического лжеца-полицейского. Он не первый параноик в этой профессии. Один против всех!

«Давайте объединим усилия», — снова настаивал он.

– Извините, это невозможно.

Всё кончено. Теперь ему остаётся только собирать крошки.

– Вы подтверждаете, что это мошенничество?

– Возможно. В любом случае, он ошивается в подземельях гей-квартала.

– Улица Сент-Анн?

- Да.

– Он из Вест-Индии?

Виалли, похоже, искренне удивлен:

– Почему Вест-Индия?

– Неважно. Вы никогда не встречали имя Федерико Гарсона?

- Нет.

– Вы ничего не знаете об оружии, которым пользуется убийца? Мачете?

«Почему не меч?» — усмехнулся коп. «В писсуарах так и делают. Мой клиент притворяется, что хочет минета или анального секса. В подходящий момент он достаёт нож, вероятно, «Опинель», и режет свою жертву. Крадёт сало, и всё. Он не убийца. Он бандит, который хочет немного подзаработать».

– Как вы думаете, на него могли напасть весной 81-го? Или ранить в лицо?

– Нет никаких оснований так думать.

– Возможно ли, что он заразился гей-раком?

– Что за чушь? По моим данным, в Париже не больше двадцати заболевших.

Таким образом, Виалли умнее Свифта, поскольку он знает число инфицированных людей.

– Возможно, его ещё не лечили.

– Вам следует писать романы.

– Он никогда не применял яд к жертве?

– Ты что, тугодум, что ли? Я же тебе описал его методы работы. Жестокий. Хаотичный. Гангстерский. Он шесть раз ударил и ударит ещё, когда ему понадобятся деньги. Вот и всё.

– Знаете ли вы охранную компанию под названием Key Largo?

– Да. Банда жестоких пидоров. Почему?

– Может ли убийца быть одним из них?

Свифт впервые озвучил подобное подозрение. Оно возникло буквально из ниоткуда. Но кто знает? Играя в бильярд вслепую, он, возможно, в конце концов заработает очко.

На пухлых губах Виалли играет улыбка — очко уже забито.

- Нет.

– Так почему у тебя такая глупая улыбка?

– Я же говорил, что история сложнее, чем кажется.

– Не играйте в угадайку.

– Спасибо, что не рассказал больше. В этой истории замешаны многие.

– Ты же не собираешься провернуть со мной этот трюк с политическим заговором?

Виалли осушил свой стакан одним глотком, достал из кармана крафтовый конверт и подвинул его Свифту.

– Подарок. Чтобы подбодрить тебя.

- То есть?

– Есть одна вещь, которую вы не знаете о Кубковом убийце.

Свифт почувствовал, как кожа потрескалась, кровь застучала в висках. Он видел собеседника сквозь красную вуаль. Изображение словно пульсировало.

– Чего я не знаю?

– Их двое.

- Что?

– В любом случае, по крайней мере один раз они столкнулись. В протоколе Лефевра были не только отпечатки пальцев жертвы и убийцы. Были и другие. Всего один след. Другой.

Свифт опускает взгляд на конверт. Виалли всё ещё держит на нём руку. Кажется, он видит сквозь бумагу дерматоглифы.

– Проверьте, совпадают ли эти отпечатки пальцев с подозреваемым в вашем расследовании.

– У меня нет подозреваемых.

– Пройдись пошире. Может, что-нибудь найдёшь.

Наконец он поднимает пальцы и роняет на стол монету в 10 франков.

«Вы знаете кого-то по имени Марсель Кароко?» — поспешно спросил Патрик.

Никакого ответа, только улыбка.

– Жорж Гальвани?

Никакого ответа, только улыбка.

– Патрис Котеле?

– Это имя вашей второй жертвы.

– А первые два?

– Деятели гей-сообщества.

– Это все?

– Насколько я знаю, да. Копай на своей стороне. Я буду копать на своей. Посмотрим, правы ли ты и сойдутся ли наши туннели.

Свифт смотрит, как он уходит, такой стройный, такой красивый, со стрижкой в ??стиле Мюссе и в приталенном пиджаке, который выглядит так, будто он сошёл прямо со страниц сериала «Лихорадка субботнего вечера».

Что нам делать со свидетелем, который много знает, но ничего не говорит?

За ним установили наблюдение.