Как правило, в следственной группе заместитель руководителя отвечает за составление отчётов и оформление документов. Он – процедурный, интеллектуал группы. Он образован, безупречно пишет, предпочитает тёплые комнаты и работает за пишущей машинкой. Тот, кого выбрал Свифт, не имеет ничего общего с этим профилем: у Мезза нет школьного аттестата, он пишет с ошибками каждое слово и ему постоянно нужен свежий воздух, как охотничьей собаке.

Затем следуют третья и четвертая группы — выносливые и надежные полицейские, которые занимаются поквартирными обходами, обысками, слежкой, наблюдением… Старая добрая, унылая повседневная жизнь обычного детектива.

В этих ролях у нас 34-летний Стефан Трикси, любитель регги и каннабиса, приехавший сюда, чтобы увидеть свет и стабильную работу. Другой ветеран — Эрик Гарсия, сорокалетний, разведённый, любитель регби и фуа-гра, родом из Тулузы и поклонник Клода Нугаро, что многое объясняет. Оба полицейских — обычные госслужащие, которые могли бы работать на почте в Лувре, сортируя почту, или в налоговой инспекции на площади Сен-Сюльпис. Эффективные, да, но без малейшего энтузиазма или тяги к преступлениям. В коридорах разговоры в основном только о датах отпусков и пенсионных баллах.

Любимец Свифта – пятый в группе, тот, кто опрашивает свидетелей, ничего не видевших, и отправляется патрулировать районы, где ничего не происходило. Он пишет длинные отчёты в своём углу, пустом, как Пантеон, совершенно бесполезном. У руля этой пустоты – Сильвен Джордано, 26-летний уроженец Ниццы, разрывающийся между преподаванием и рынком. В конечном счёте, он работает детективом в отделе уголовных расследований, что, безусловно, престижнее. Он по натуре жизнерадостный, ежемесячно присылает деньги родителям и с нетерпением ждёт выходных, чтобы увидеть свою девушку, которая работает спасателем в парке отдыха Сержи-Понтуаз.

Свифт из чистого суеверия уверен, что однажды именно благодаря этому бесполезному элементу, этой ненадежной связи расследование разрешится.

Нет женщин в команде? Нет женщин. Так уж сложилось, и это хорошо. Свифт не верит в полевые навыки женщин-копов. Бегать с двумя килограммами оружия и боеприпасов на поясе, преследуя мускулистых мужчин-убийц, — не женская работа. Точка.

Итак, Свифт собрал свою команду в комнате, которую делили группы на этаже, — офисная мебель, электрическая кофеварка, флип-чарт: это мог быть брифинг для отдела продаж в Xerox или Renault. Без вступления, без комментариев: ведущий исследователь сразу переходит к делу, без каких-либо ограничений.

Первое убийство 8 или 9 июня. Второе сегодня. Тот же modus operandi. Тот же профиль жертвы: неуравновешенные гомосексуалы. В глазах коллег Свифт видит одновременно недоверие и удовлетворение. Недоверие, потому что полицейский — это, как правило, обычный парень, чувствующий общую атмосферу и не имеющий никакого отношения к бредовому безумию убийцы, орудующего мачете, покрытым сахарной глазурью. Удовлетворение, потому что они, очевидно, слышали о деле и им не нравится, что их держат в неведении.

Вот мы и здесь. Мы действительно здесь. Свифт разбрасывает подсказки, как арахис в зоопарке. Мачете. Сахароза. Резина. Фугу. Шипы. Ого, эти глаза… Они постоянно двигаются, как крошечные шарики в тех маленьких играх на ловкость, где нужно просунуть их в ещё более мелкие отверстия.

Свифт не упоминает ни Убийцу с Чашкой, ни его таинственного возлюбленного. Ни слова о возможном карибском происхождении убийцы или о забинтованном человеке. И ещё меньше о его второстепенных консультантах: Даниэле Сегюре и Хайди Беккер. И главное, не перегружайте мула.

Все это — его центральная тема, о которой он соглашается рассказать только Меззу.

Где он, вообще, этот человек в ботинках Марио? Наверное, где-то в столице, шпионит, рыщет, вынюхивает. Мезз ненавидит совещания. Свифт понимает. Как и в любой профессии, среди полицейских тоже, это как ситуации с заложниками без выкупа. Они говорят, болтают и всё время упускают главное.

«Что же нам делать?» — спрашивает Гарсия со своим ярким акцентом из Тулузы.

– Ты займёшь место ребят из Луи-Бланка. Ты займёшь Сен-Луи. Ты обыщешь павильон Харди, где остановилась жертва. Ты найди мне что-нибудь.

Свифт не слишком оптимистичен, но это способ избавиться от коллег. Это даёт ему несколько дней отсрочки, чтобы продолжить охоту с помощью Мезза.

– А первое убийство? Находки сделали ребята из Сент-Оноре?

«Всё здесь», — сказал Свифт, хлопнув ладонью по принесённой папке. «Вместе с первыми отчётами, которые мы с Меззом составили. Джордано, сделаешь нам копии всего этого?»

Мужчина из Ниццы машинально встал, словно собирался немедленно приступить к работе, но передумал и снова сел, сосредоточенно глядя на него. Члены команды не завидовали близким отношениям Свифта и Мезза, но он знал, что за глаза они прозвали помощника «собакой» или «лакеем». Это было едва ли не оскорблением. Возможно, даже комплиментом.

Чтобы мотивировать их, Свифт описывает логичные дальнейшие шаги расследования: допрос сообщников жертвы, включая семью и любовников, обыск дома и так далее. Их лица расслабляются. Им знакома такая работа: обычная рутина. Дьявольский образ убийцы, способного охотиться на умирающих, отходит на второй план.

Чтобы ничего не забыть, Патрик наконец упоминает противоречивые указания Фрессона: шуметь, но осторожно; сжимать братию, но уважительно. Главное, каждый должен знать, что работает, но никого не обижать.

– Это нормально? Все понимают?

Никакого ответа. Он воспринимает это как «да». Он хлопает в ладоши, словно бригадир, и отпускает бригаду. Команда выглядит решительной. Свифт не может позволить себе не поверить. И в конце концов, что-то из этого может получиться; такое уже случалось…

Он бежит запираться в кабинете. Он с нетерпением ждёт возвращения к работе, то есть к своему одиночеству с «Мальборо» во рту, чтобы обдумать эту шахматную партию, стратегия которой до сих пор ускользала от него.