Мария стояла в центре Лунного зала и ждала Каина с Авелем. Спокойная, собранная. Судьба на волоске, а она выстраивает в голове план. Симонс и Лилит затаились на мансарде и молчали.

За дверью послышались тяжелые шаги. Ручка провернулась трижды – дверь распахнулась. Каин и Авель вошли, но не спешили в зал. Пройдя длинный коридор, свернули на кухню.

– Девка, должно быть, еще не пришла, – бурчал Каин.

– Не был бы так уверен. Ее запах по всему дому, – ответил Авель.

– Проверь спальню.

Каин открыл холодильник и достал графин апельсинового сока.

Симонс, не проронив ни слова, но показав Лилит знак рукой, спустился с мансарды бесшумно, как падающая пыль. Его босые ноги аккуратно коснулись холодного пола. Он уже был у Авеля за спиной.

– Стоять, – сказал Симонс негромко.

Авель дернулся было к стене – и увидел в зеркале в конце коридора отражение крыльев. На миг застыл, очарованный, и этого хватило. Симонс сделал шаг, и ладони легли на плечи. Авель пытался вырвать, но Симонс прошептал одно енохианское слово – короткое и тяжелое.

Из зала донесся рык, затем лай. Каин бросился на звук. В коридоре, заливаясь лаем, стоял Цербер. В центре зала – Мария. Улыбка скользнула по лицу Каина, он двинулся ближе.

– Мередит, наслаждаешься последней ночью?

– Здравствуй, Каин, – обернулась Мария. – Не поздновато? Детям в это время пора спать.

– Кольцо на месте. Не маловато? Отдай, подгоню по руке.

– Люблю, когда чуть жмет.

Цербер рычал все ярче, но ждал команды.

– Успокой псину, – раздраженно бросил Каин. – Цербер не любит чужих. Одной команды хватит – и он вцепится тебе в горло.

– Воспитанная собака. Ты хороший хозяин, Каин, – спокойно сказала Мария.

Они стояли метрах в двадцати, и никто не решался приблизиться.

– Левард уже близко. Никто не помешает нам уничтожить тебя и все человечество. Все на земле будут служить нам, – хвалился Каин.

– А где твой брат? Что-то его не слышно.

Мария оглядела углы, готовая к внезапному удару.

– Авель! Она здесь! Авель! – заорал Каин, но тишина не дрогнула.

Тяжелые шаги спустились с лестницы. Симонс вел связанного Авеля.

– Ничтожество! Как ты мог выдать, не защититься?

Авель стоял неподвижно, взгляд пустой, как под гипнозом. Мощные руки Симонса сжимали его плечи. Пес рычал. Мария дышала ровно. Каин замолк и снова уставился на нее.

– Уничтожить тебя – дело одной секунды, – прошипел он.

Мария усмехнулась и не сдвинулась. Она оценила взглядом пространство, готовая и к прыжку, и к рывку собаки.

– Чаша при тебе? – тихо спросила она.

– Какая тебе разница, когда на волоске и твоя жизнь, и чужая? – усмехнулся Каин, косясь на брата.

– Имеет. Предлагаю сделку. Чашу – мне, Симонс отпускает Авеля, и вы уходите.

Каин расхохотался. На миг в нем промелькнула живая искра – и тут же погасла. Он снова рявкнул:

– Ты оглох? Уничтожь всех!

Но Авель глядел в одну точку. Он полностью принадлежал воле Симонса. Мария начала подходить к Каину мелкими шагами, пока тот отвлекся. Кольцо подсказывало ей – Чаша в школьном рюкзаке Каина. Свет, видимый только Марии, как будто говорил, что нужно сделать. Чаша Присциллы – так близка и в то же время далека. Колени дрожали, как у девочки. Еще шаг – и она сорвет с Каина рюкзак.

– Мередит, стой, не спеши, – дрожащим голосом шепнула Рита в голове.

– Одно касание – и мама на воле, не мешай.

– Питер на подходе.

– Он обычный коп. Что он сделает против Каина и Авеля?

– Одно неверное движение – и все в тартарары. Доверься мне.

– Я знаю, что делаю.

Мария двинулась вперед. Каин расхохотался еще громче:

– Вот куда попадают души, когда им нет места ни в аду, ни в раю. Вечная тюрьма. Хочешь – подселю тебя к ним? – Каин, хвастаясь, достал из рюкзака Чашу, поднял над головой и покрутил перед Марией.

– Красивая вещица. Ручная работа?

Улыбка сползла с лица Каина. Он снова посмотрел на Симонса с Авелем и опустил взгляд на Цербера. Пес не сводил глаз с Марии, жалобно поскуливая, будто ждал похвалы. Каина тревожило, что Симонс то и дело косится назад. Он попытался прорваться в его мысли – и взвыл от боли, схватившись за голову. Даже пес дернул ухом.

– На меня это не действует, – ровно сказал Симонс.

– Скажи ему отпустить Авеля, или я разобью Чашу! – сорвался Каин.

– Боюсь, это не входит в наши планы, – ответила Мария, приближаясь. Она чувствовала уязвимость противника и была готова к рывку.

Симонс сжимал плечи Авеля. Каин бегал глазами между Марией и Симонсом. Вдруг на мансарде раздался шум. Именно там, где пряталась Лилит. Мария глянула на Симонса, тот понял и на миг ушел в легкий транс, чтобы увидеть происходящее глазами Лилит.

– Наверху Седрик, – прошептал он.

– Какой Седрик?

– Иеремиил. Предатель! – крикнул Симонс.

Сверху загрохотало сильнее – стало понятно, что идет борьба. Паузы, которую взял Симонс для транса, хватило, чтобы Авель пришел в себя.

– Хватай девчонку, – прохрипел он.

Каин рванулся, но в этот самый момент потолок рухнул. На пол перед Каином, Симонсом и Марией рухнул Иеремиил, явно потерявший сознание.

Следом медленно, будто на тросах, спустилась женщина. Рита мягко коснулась пола и уставилась на Каина.

– Как жалок ты, Каин. Детское тело не может терпеть твою гниль, – бросила она.

– Зачем ты вышла? – прошептала Мария.

– Я чувствовала, что Лилит в опасности, – не отводя взгляда от Каина, ответила Рита.

– Как я скучал, Рита. Не звонишь, не пишешь, – проворковал Каин.

– Твои шутки так же никчемны, как и ты. Сегодня – твоя последняя ночь. Последнее желание придумал?

– Не дергайся, – сказала Рита и взглядом не повела. Мария коснулась ее ладоней – холодных, уверенных. – Я волновалась за тебя, детка.

Каин взвыл:

– Заткнитесь! Ночь закончится плачевно. Люди будут служить Леварду, а вы будете замурованы в Чашу, навеки.

Рядом зацокали каблуки, знакомые каждому в зале. Это была Лилит. Она аккуратно обошла Симонса. Окинула взглядом пса, охранявшего хозяев. Каин расслабился, увидев в ней спасение.

Лилит смотрела на Марию и Риту.

– Смешно, когда люди доверяют демону, – произнесла она.

– Я говорила, ей нельзя верить, – сквозь зубы сказала Рита.

Симонс нахмурился, но продолжал держать Авеля.

– Как верить тем, кто не из твоего рода? Да и своему роду редко верят. Отец предает сына, брат убивает брата. Кому верить тогда? Я думала, в чем смысл моего существования. Долгое время верила: служить Леварду Дарку, верить и покоряться. Он – мой воздух, моя плоть. Я – его частица. Так думала – до этой ночи. – Лилит отошла от Каина и встала справа от Марии. – Сегодняшняя ночь щедра. Она заставила меня прийти, раскаяться и встать рядом с девушкой, что приняла меня и защитила. Ночь показала истинное лицо монстра, которого я любила. Мне неважно, кто прав. Но ради равновесия я уничтожу любого.

Глаза Каина налились кровью.

– Как ты смеешь! – заорал он.

– Я не стану переубеждать тебя, Каин. Ты – прислужник Леварда. Но я сомневаюсь, что он спасет вас. Почему же ваш «покровитель», зная, что вы в опасности, не пришел? Вы правда не задаете себе этот вопрос?

Каин усмехнулся:

– Тот же вопрос – к ней, правда, Мередит? Кристоф знал, что ты – спасительница, что у тебя лунный камень. Допустил заточение твоей матери, твое бедное детство. Где он сейчас, когда ты в опасности и вокруг тебя – горстка ангелов? Где ты, Кристоф? Приди, уничтожь нас! – заорал он. – Нам скучно без тебя!

Уши Цербера дернулись. Он уловил звук, недоступный другим. Пес нервничал, встав на задние лапы. Мария замолчала и уставилась на дверь.

– Что там? – прошептала Рита.

– Не знаю. Не могу прочитать мысли.

Снаружи прозвучал мягкий мужской голос. Его узнали Рита, Симонс и Каин. Голос приближался.

– Ну вот я пришел, Каин. Стало ли тебе легче? Успокоилась ли твоя гнилая душа? – сказал голос.

Мария застыла – не от страха, от желания этой встречи. Она оцепенела.

– Джейсон, – крикнул Каин. – Проявись, или ты трус? Не бойся, обижу совсем чуть-чуть.

– Мне жаль тебя. Разве уроком не стало ваше наказание? Тьма поглотила вас. Прощения нет ни тебе, ни брату. А после того, что вы сделали на земле, забудь слово «прощение» навсегда, – ответил голос.

Каин нахмурился. Рита метнула гневный взгляд на Авеля. Голос умолк. Каин снова поднял чашу на уровень лица, дразня Марию:

– Кого первым заточить? Симонса – чтобы не сорил перьями? Риту, которую недолюбили в детстве? Или тебя, Мередит, – прямо к маме? Сделаю доброе дело, может, простишь?

Голос Джейсона тем временем прозвучал в голове Марии – мягко, ясно:

– Цербер слушается тебя, помни.

– Как ты смеешь говорить с ним таким тоном, чертоговская мразь? – вдруг жестко бросила Мария.

– Жалкая ты, Мередит, и жалки те, кто с тобой, – хрипел Каин. – Левард сильнейший. Ты – прислуга светлых, а не спасительница. Где ты была, когда люди нуждались? Ты умрешь раньше, чем увидишь Леварда. Мир принадлежит ему. Каждый станет на колени. И ты – тоже, потому что так нужно.

Мария улыбнулась, кивнула Симонсу и произнесла:

– Прощай навеки. Цербер, взять его.

Пес вскочил, одним прыжком добрался до Каина, сразу же вцепившись в его шею. Клык рассек яремную вену. Тяжелая туша навалилась на маленькое тело. Кровь брызнула на пол. Хрипы стихли. Судороги ушли. Глаза закатились. Чаша выпала из рук. Мария подняла ее и всмотрелась внутрь, желая увидеть там любимого человека.

– Смотрите! – воскликнула Лилит.

Губы мертвого тела приоткрылись. Изо рта вылетел маленький светящийся шар, повис на миг и устремился в Чашу. Такой же вышел из обессиленного тела Авеля, без своего брата, не представляющего никакую опасность. В этот момент Чаша выпустила наружу два других маленьких шарика, вернувшихся в родные сосуды.

– Цербер, место, – сказала Мария, упав на колени.

✦ ✦ ✦

Кристина лежала недвижно. Потом щеки порозовели, глаза открылись – девочка вдохнула. Рита упала рядом и обняла ее.

– Мама? – хрипела Кристина, держась за шею.

– Все кончено, малышка. Уже хорошо, – шептала Рита.

Мария улыбнулась ей и подняла взгляд на Симонса, аккуратно державшего Доминика.

– С ним все будет хорошо, – сказала он.

– Где мама с папой?

– С ними все в порядке. Они в безопасности, – ответила Мария.

– Ты сильная. Не понимаю, почему Левард тебя недооценивал, – сказал Симонс стоявшей поодаль Лилит.

– Я чувствую, что конец близко, – опустила взгляд Лилит.

Мария взяла ее за руки:

– Теперь ты с нами. Мы защитим тебя. Джейсон не допустит твоей гибели. Я тоже.

Лилит улыбнулась, ушла на кухню, вернулась с графином сока и двумя стаканами. Присела перед детьми, протянула напитки:

– Пейте. Наверняка хотели пить.

Мария, лишь на мгновение насладившись идиллией, спросила:

– Где тело Седрика?