Код не работал.

Пит стоял перед дверью, которая должна была вывести его из туннеля обратно в подвал резиденции, и смотрел на красный огонёк панели, который упрямо отказывался становиться зелёным. Он ввёл последовательность трижды, четырежды, пятый раз — результат был тем же самым: короткий писк отказа и надпись «ДОСТУП ЗАБЛОКИРОВАН».

Сноу. Разумеется.

Президент закрыл за ним дверь, как только их разговор закончился, превращая туннель в ловушку для крысы, которая осмелилась огрызнуться на хозяина.

Пит развернулся и пошёл обратно, вглядываясь в стены туннеля в поисках того, что мог пропустить раньше — технических люков, вентиляционных шахт, чего угодно, что могло бы стать альтернативным выходом. Он нашёл то, что нужно примерно в километре от заблокированной двери: ржавую решётку в потолке, за которой угадывались очертания вертикальной шахты, уходящей вверх.

Решётка поддалась после нескольких ударов рукояткой Вайпера, и Пит полез вверх, упираясь спиной в одну стену и ногами в другую, как учили... как учил кто-то, кого он не помнил, в жизни, которой у него никогда не было.

Шахта вывела его на поверхность через люк в каком-то переулке — судя по запаху машинного масла и гулу механизмов за стенами, это был промышленный район, далеко от центра города и президентской резиденции. Пит выбрался наружу, отряхнул с одежды ржавчину и пыль, и огляделся.

Первое, что он увидел, был экран на стене ближайшего здания — огромный, яркий, с его собственным лицом на весь кадр.

«РАЗЫСКИВАЕТСЯ: ПИТ МЕЛЛАРК. ТЕРРОРИСТ. УБИЙЦА. ЧРЕЗВЫЧАЙНО ОПАСЕН. ПРИ ОБНАРУЖЕНИИ — НЕ ПРИБЛИЖАТЬСЯ, НЕМЕДЛЕННО СООБЩИТЬ ВЛАСТЯМ.»

Вторым был ховеркрафт, медленно проплывающий над крышами, его прожекторы обшаривали улицы внизу. Третьим — патруль миротворцев на перекрёстке в двухстах метрах впереди.

Сноу не собирался давать ему шанс уйти тихо.

Пит машинально проверил боезапас — после боёв в резиденции у него оставалось восемнадцать патронов в правом Вайпере, двадцать три в левом, и четыре полных магазина в карманах. Сто шестьдесят один патрон. Звучало так, как будто у него их много, но он уже понимал, что в этом городе «много» может закончиться очень быстро.

***

Торговый центр «Эмпориум» был одним из тех храмов потребления, которыми так гордился Капитолий — двенадцать этажей магазинов, ресторанов, развлекательных заведений, всё под одной крышей из стекла и стали, которая пропускала солнечный свет и создавала иллюзию, что ты находишься на открытом воздухе, а не в бетонной коробке посреди города.

Пит вошёл через служебный вход, который нашёл в переулке за зданием — замок поддался за десять секунд работы ножом, и он оказался в подсобных помещениях, откуда коридор вёл к торговым залам. Он снял остатки пиджака Воссена, который к этому моменту был больше похож на тряпку, чем на одежду, и двинулся вперёд, стараясь выглядеть как обычный покупатель, который немного заблудился.

Торговый зал встретил его шумом, светом и толпой — сотни людей, может быть тысячи, которые бродили между витринами, сидели в кафе, стояли в очередях к кассам. Обычный день в Капитолии, обычная жизнь обычных граждан, которые понятия не имели, что террорист номер один только что вошёл в их любимый торговый центр.

Пит двигался сквозь толпу, используя её как прикрытие, и его глаза сканировали пространство в поисках угроз. Камеры — на каждом углу, но в такой толпе они не смогут отследить одного человека, если он не будет привлекать внимания. Охранники — двое у главного входа, ещё двое у эскалаторов, обычные охранники торгового центра, не миротворцы. Выходы — главный вход, служебный, через который он пришёл, и ещё как минимум два пожарных выхода, которые он заметил у дальней стены.

Он проходил мимо магазина одежды, когда увидел то, что искал — куртку на манекене у входа, тёмно-серую, неброскую, достаточно свободную, чтобы скрыть кобуры с Вайперами. Он снял её с манекена одним плавным движением, надел на себя и продолжил путь, не оглядываясь на возмущённый крик продавца.

Он почти дошёл до пожарного выхода, когда услышал это.

— Внимание всем покупателям! — голос из динамиков был механическим, бесстрастным. — В торговом центре находится опасный преступник. Просим всех сохранять спокойствие и следовать указаниям персонала. Миротворцы уже в здании.

Толпа замерла на секунду — тот особый момент тишины перед бурей — потом взорвалась движением, криками, хаосом. Люди бежали во все стороны, сталкивались друг с другом, падали, и Пит использовал эту волну паники, двигаясь против потока, к пожарному выходу.

Он увидел их — миротворцев в белой броне, которые вливались в торговый зал через главный вход, их оружие было наготове, их шлемы поворачивались, сканируя толпу. Восемь человек, может десять, слишком много для открытого боя в помещении, полном гражданских.

Один из них посмотрел прямо на него, и их глаза встретились на долю секунды — достаточно, чтобы Пит увидел, как рука миротворца дёрнулась к рации.

Он среагировал раньше, чем успел подумать — шаг влево, рука хватает женщину, которая бежала мимо, разворачивает её и прижимает к себе спиной. Вайпер появился у её виска так быстро, что она не успела даже вскрикнуть.

— Назад! — его голос разрезал шум толпы как нож. — Все назад, или она умрёт!

Время замедлилось. Он видел, как миротворцы останавливаются, как их оружие поднимается, но не стреляет. Видел лица в толпе — страх, шок, любопытство. Видел женщину в своих руках — молодую, может двадцать пять, с фиолетовыми волосами и татуировкой на шее, типичную капитолийку, которая вышла за покупками и оказалась заложницей террориста.

Она дрожала, её дыхание было частым и поверхностным, и Пит чувствовал её страх так же ясно, как биение собственного сердца.

— Я выхожу, — сказал он, пятясь к пожарному выходу. — Никто не двигается, никто не стреляет, и тогда она останется жива.

Миротворцы не стреляли. Они следовали за ним, сохраняя дистанцию, их оружие было направлено на него, но пальцы оставались в стороне от спусковых крючков. Пока.

Пит добрался до двери, толкнул её спиной, вытащил женщину наружу — в переулок, в относительную свободу — и только тогда отпустил её, толкая в сторону.

— Беги, — сказал он, и она побежала, спотыкаясь, рыдая, но не оглядываясь.

Пит нырнул в лабиринт переулков, оставляя торговый центр позади. Ни одного выстрела, ни одного потраченного патрона. Пока всё шло хорошо.

***

Выход на центральную улицу был ошибкой — он понял это в тот момент, когда вышел из переулка и увидел патруль. Он пока так и не понял, как они его отследили, и продолжали это делать, но сейчас это было не к спеху.

Их было шестеро, они стояли у входа в какое-то правительственное здание и проверяли документы, и один из них — молодой, с нервным лицом — посмотрел на Пита и узнал его. Пит видел это узнавание в его глазах, видел, как расширяются зрачки, как открывается рот для крика.

Пит выхватил оба Вайпера в одном текучем движении — руки разошлись в стороны, пальцы нашли рукояти, стволы поднялись, и первый выстрел ушёл раньше, чем миротворец успел издать звук. Пуля вошла ему в горло, и он начал падать, его руки всё ещё тянулись к оружию, которое уже никогда не выстрелит.

Семнадцать в правом.

Второй миротворец успел вскинуть автомат, но Пит уже двигался им навстречу. Левый Вайпер дважды дёрнулся в руке — почти без отдачи, почти без звука сквозь глушитель — и миротворец опрокинулся назад, две красные точки расцветая на его нагрудной пластине там, где пули нашли щель в броне.

Двадцать один в левом.

Толпа вокруг взорвалась паникой, люди бежали, кричали, падали, и Пит использовал этот хаос как союзника. Он скользнул между бегущими телами, невидимый в потоке движения, и его Вайперы пели свою тихую песню смерти.

Третий миротворец — выстрел в визор шлема, пуля прошла сквозь пластик и нашла то, что было за ним.

Шестнадцать в правом.

Четвёртый — два в грудь, один в голову, классическая комбинация, которая работала всегда.

Тринадцать в правом.

Двое оставшихся открыли огонь, и воздух вокруг Пита наполнился визгом пуль. Он ушёл в перекат — асфальт жёсткий под плечом, мир вращается — и вышел из него на одном колене, оба Вайпера направлены туда, где секунду назад были враги.

Но они были умнее и беспринципнее — они использовали толпу как прикрытие, стреляя поверх голов бегущих людей, и Пит видел, как гражданские падают, срезанные пулями, которые предназначались ему.

Ему нужен был щит. Он схватил мужчину, который бежал мимо — средних лет, в дорогом костюме, с лицом, перекошенным от ужаса — и развернул его, прижимая к себе, используя как живую броню.

— Прекратите огонь! — крикнул он. — У меня заложник!

Миротворцы не остановились. Пит увидел это в замедленной съёмке — как поднимается ствол автомата, как палец жмёт на спуск, как вылетает огненный язык из дула. Пули ударили в мужчину — одна в грудь, вторая в живот, третья в плечо — и тело в руках Пита дёрнулось от каждого попадания, кровь брызнула на его лицо, тёплая и липкая.

Они стреляли сквозь заложника. Мужчина обмяк, мёртвый или умирающий, и Пит отбросил его, ныряя за припаркованную машину. Вайперы в его руках дважды дёрнулись — левый, правый — и оба миротворца упали, один с дырой во лбу, второй с двумя в груди.

Девятнадцать в левом. Одиннадцать в правом.

Тишина — относительная, если не считать криков раненых и плача где-то вдалеке. Пит перезарядил правый Вайпер — полупустой магазин занял место в запасах, полный встал на его место с приятным щелчком. Тридцать патронов. Плюс девятнадцать в левом. Плюс три полных магазина в запасе.

Он поднялся и побежал, оставляя за спиной шесть трупов, с осознанием, которое неприятно холодило спину: Сноу отдал приказ «любой ценой», и его люди выполняли его буквально. Правила изменились.

***

Пит думал, что оторвался.

Он петлял по переулкам почти полчаса, меняя направление на каждом повороте, проходя через здания насквозь, используя канализационные люки и пожарные лестницы. Дважды он видел патрули — один раз на крыше, другой на перекрёстке — но успевал скрыться раньше, чем его замечали.

Он почти поверил, что сможет добраться до окраины, когда услышал это.

Звук был неправильным. Не лай собаки, не рычание волка — что-то среднее, вибрирующее, похожее на звук работающей пилы. Оно шло откуда-то сзади, из темноты переулка, который он только что прошёл, и оно приближалось.

Пит развернулся, оба Вайпера направлены в темноту, и увидел их.

Они выступили из тени как ожившие кошмары — четыре силуэта, которые двигались слишком плавно, слишком координированно для обычных животных. Свет далёкого фонаря упал на них, и Пит увидел детали, которые его мозг отказывался принимать как реальность.

Размером с крупного волка, но массивнее, шире в плечах, с мускулатурой, которая бугрилась под кожей — если это можно было назвать кожей. Она была серой, безволосой, похожей на броню крокодила или очень толстую резину. Их морды были вытянутыми, с челюстями, которые казались слишком большими для их голов, и в этих челюстях поблёскивали два ряда зубов — не собачьих, не волчьих, а чего-то более древнего, более хищного. И глаза — жёлтые, светящиеся в темноте, с вертикальными зрачками, которые смотрели на него с холодным, расчётливым голодом.

Ищейки. Генномодифицированные твари, о которых он слышал шёпотом в дистриктах, которых никто никогда не видел и не выживал, чтобы рассказать. Так вот как они его отслеживали.

Первая ищейка прыгнула — взрыв мускулов, серое тело в воздухе, челюсти раскрыты — и Пит выстрелил. Дважды, в голову, туда, где у любого живого существа должен был быть мозг.

Пули отрикошетили. Он видел это — искры, брызнувшие от черепа твари, и она даже не замедлилась, её траектория не изменилась ни на градус. Пит отпрыгнул в сторону, чувствуя, как челюсти щёлкнули в сантиметре от его горла, как тварь пронеслась мимо, разворачиваясь для новой атаки.

Бронированный череп. Ну конечно, все не могло быть так легко. Капитолий не создавал бы охотничьих тварей с очевидными уязвимостями. Семнадцать в левом. Двадцать восемь в правом. Он тратил патроны на существ, которых не мог убить.

Нет. Не так. Не мог убить так легко.

Вторая ищейка атаковала слева, и Пит не стал целиться в череп. Теперь у него была более сложная задача, он целился в глаз — маленькую жёлтую мишень размером с мячик для гольфа, которая двигалась со скоростью атакующего хищника. Невозможный выстрел для любого нормального человека.

Пит не был нормальным. Вайпер дёрнулся в его руке — один раз — и пуля нашла цель. Глаз ищейки взорвался жёлто-красным, тварь взвизгнула — звук, от которого у Пита заболели зубы — и её тело обмякло в воздухе, падая к его ногам грудой мёртвой плоти.

Двадцать семь в правом.

Три оставшиеся ищейки остановились на мгновение — оценивая, перегруппировываясь — и Пит использовал эту секунду. Правый Вайпер, левый Вайпер, два выстрела почти одновременно, два жёлтых глаза, которые перестали существовать.

Двадцать шесть в правом. Шестнадцать в левом.

Последняя тварь прыгнула, и Пит не успел выстрелить — она была слишком быстрой, и слишком близко. Он ушёл в сторону, но не успел лишь самую малость, и когти располосовали его левое предплечье от локтя до запястья. Боль была ослепительной, белой, и он закричал — не от боли, а от ярости — и его правая рука нашла глаз твари, когда она разворачивалась для второй атаки.

Тишина.

Четыре трупа ищеек вокруг него, его кровь на асфальте, и он стоял, тяжело выдыхая сквозь стиснутые зубы, пытаясь унять дрожь в руках.

Четыре твари — шесть патронов. Плюс два, которые отрикошетили. Восемь патронов на четырёх ищеек, и рана на руке, которая кровоточила достаточно сильно, чтобы вызывать беспокойство. Пит любил математику, но в данном случае использовал ее как способ отвлечься от боли.

Он разорвал рукав рубашки и перевязал рану — грубо, неаккуратно, но достаточно, чтобы остановить кровотечение. Затем двинулся дальше, оставляя мёртвых ищеек позади.

***

Они нашли его снова через двадцать три минуты.

Пит услышал их раньше, чем увидел — то же вибрирующее рычание, но громче, многоголоснее. Он развернулся, и его сердце ухнуло куда-то вниз.

Шесть ищеек. Шесть пар жёлтых глаз в темноте.

«Как?» — это была единственная мысль, которая пронеслась в его голове, прежде чем они атаковали. Он петлял, менял направление, прошёл через канализацию. Как они нашли его?

Времени на размышления не было. Мир замедлился, распадаясь на серию стоп-кадров, в которых он был единственным, кто двигался с нормальной скоростью. Первая ищейка в воздухе — он уходит влево, Вайпер поднимается, выстрел — глаз, тварь мертва.

Вторая и третья атакуют одновременно, с разных сторон. Он прыгает вверх — ноги отталкиваются от стены переулка — и стреляет вниз, в две жёлтые мишени, которые проносятся под ним.

Двадцать два. Четырнадцать в левом.

Четвёртая — он промахивается, пуля уходит в череп и рикошетит, и тварь добирается до него раньше, чем он успевает выстрелить снова. Челюсти смыкаются на его левом плече — бронежилет принимает часть удара, но зубы всё равно прокусывают ткань, находят плоть, и боль взрывается в его теле как граната.

Он кричит — звериный, нечеловеческий крик — и вгоняет ствол Вайпера в открытый глаз твари, прижимая дуло к самому зрачку. Ищейка разжимает челюсти, падает, и Пит падает вместе с ней, потому что его ноги больше не держат.

Пятая прыгает на него — он лежит на спине, и тварь летит сверху, её пасть раскрыта — и он стреляет из обоих Вайперов одновременно, не целясь, просто направляя туда, где должны быть глаза.

Одна пуля находит цель, другая нет, но одной достаточно. Тварь падает на него — под сто килограммов мёртвого веса — и он отталкивает её ногами, задыхаясь, пытается встать.

Шестая — последняя — осторожничает. Она кружит вокруг него, не атакуя, её глаза следят за каждым его движением. Умная тварь. Она видела, как умерли её товарищи, и она учится.

Пит не дал ей времени научиться. Он бросил пустой магазин из левого Вайпера — бросил резко, в сторону — и ищейка дёрнулась на звук, на движение, её глаза на долю секунды ушли с него.

Этого хватило.

Пит лежал на земле, окружённый шестью трупами, и смотрел в небо. Его левое плечо горело огнём там, где зубы прорвали плоть. Кровь из раны на предплечье пропитала импровизированную повязку и капала на асфальт.

Он заставил себя встать, перезарядил левый Вайпер — полный магазин вместо пустого. Тридцать. Плюс двадцать в правом. Плюс два полных магазина в карманах. Сто десять патронов.

Он потратил двадцать один патрон на шестерых ищеек. Слишком много. Если они продолжат приходить такими темпами, у него закончатся патроны раньше, чем он доберётся до окраины города.

Пит побежал — не зная куда, просто подальше от этого места. Через семнадцать минут он услышал рычание снова.

***

Третья стая — восемь ищеек.

Он убил их всех, но это стоило ему двадцати шести патронов — три промаха по движущимся глазам, два рикошета от черепов, когда инстинкты сработали быстрее разума — и ещё одной раны, на этот раз на бедре, где когти распороли мышцу.

После боя Пит прятался в подвале какого-то магазина, перевязывая ногу и вновь пытаясь понять, как они его находят. Он сменил одежду — нашёл рабочий комбинезон в подсобке, который пах машинным маслом и потом, но был чистым. Он прошёл через канализацию, облился какой-то химией из промышленного контейнера, которая обожгла кожу, но должна была перебить его запах.

Не помогло. Четвёртая стая нашла его еще через двенадцать минут — семь ищеек, ещё девятнадцать патронов, ещё одна рана, на этот раз на рёбрах, неглубокая, но болезненная.

Осматриваясь после стычки, от вдруг замер – что-то привлекло его взгляд. Одна из мёртвых тварей лежала рядом с ним, и на её шее — Пит не замечал этого раньше, слишком занятый выживанием — был ошейник. Металлический, вшитый в серую кожу так, что снять его было бы невозможно без скальпеля. И на этом ошейнике мигал маленький красный огонёк.

Чип. Трекер. GPS. Пит откинулся к стене и засмеялся — невесёлым, хриплым смехом человека, который понял, что попал в ловушку, из которой нет выхода.

Они находили его не только по запаху. Каждая ищейка была маяком, передающим координаты. Когда он убивал одну, система фиксировала место смерти и отправляла туда новых тварей, которые вновь шли по его следу от последней точки его местоположения. И патрули миротворцев, которые появлялись после каждого боя — они тоже получали эти координаты.

Он был в ловушке. Убивать ищеек — значило выдавать позицию. Не убивать — значило быть разорванным. Где-то снаружи раздалось знакомое рычание. Они уже были здесь.

***

Следующие три часа были адом. Пятая стая — десять ищеек. Он потратил на них двадцать восемь патронов, потому что они атаковали со всех сторон одновременно, и он стрелял быстрее, чем мог тщательно прицелиться.

Потом — патруль миротворцев, двенадцать человек, которые появились через минуту после того, как он убил последнюю тварь. Бой был коротким и жестоким: Пит двигался между ними как тень с двумя пистолетами, и они падали, но каждый падавший стоил ему патронов. Тринадцать патронов на двенадцать человек — один промах, когда миротворец дёрнулся в последний момент.

Шестая стая нашла его, пока он перезаряжал Вайперы. Шесть ищеек, которые выскочили из темноты без предупреждения, и он убил их — всех шестерых — но последний магазин опустел на четвёртой твари, и пятую с шестой он добивал ножом, вгоняя лезвие в глазницы, пока они пытались добраться до его горла.

Осталось лишь шесть патронов в левом Вайпере, и пустой правый, который он всё ещё держал в руке, потому что не мог заставить себя его бросить. Оружие миротворцев он с собой не брал – последний патруль был вооружен тяжелыми винтовками, которые сказались бы на его мобильности.

Его тело было целым атласом боли. Укус на левом плече — глубокий, воспалённый, пульсирующий жаром. Порезы на предплечье, на бедре, на рёбрах. Ушибы по всему телу от падений и перекатов. Ранение в бок от задевшей его по касательной пули миротворца — он не заметил, когда это произошло, увидел только, когда рубашка прилипла к коже от засохшей крови.

Адреналин, который держал его на ногах последние часы, заканчивался. Его руки дрожали, его зрение плыло на краях, его ноги были как чужие — тяжёлые, непослушные, готовые подогнуться в любой момент.

Шесть патронов.

Он слышал рычание где-то за спиной — далёкое пока, но приближающееся — и знал, что скорее всего это конец его истории.

***

Заброшенный театр возник из темноты как призрак прошлого — колонны у входа, облупившаяся лепнина на фасаде, афиши каких-то спектаклей, выцветшие до неразличимости. Когда-то это было красивое здание. Сейчас это были лишь старые руины, ожидающие реконструкции, и Пит ввалился внутрь, потому что больше не мог бежать.

Он упал на пол зрительного зала, среди рядов сломанных кресел и обломков люстры, которая когда-то висела под потолком, и лежал, глядя на дыру в крыше, через которую были видны звёзды.

Странно красиво, подумал он. Звёзды сквозь гнилые балки. Хороший вид для последних минут жизни. Он закрыл глаза — только на секунду, только чтобы собраться — и услышал это.

Рычание. Множество голосов, сливающихся в один вибрирующий хор. Топот сапог. Десятки, может сотни ног, марширующих в унисон.

Снаружи раздался голос, усиленный портативным мегафоном:

— МЕЛЛАРК! МЫ ЗНАЕМ, ЧТО ТЫ ВНУТРИ! ЗДАНИЕ ОКРУЖЕНО! ВЫХОДИ С ПОДНЯТЫМИ РУКАМИ! СДАВАЙСЯ!

Пит открыл глаза. Шесть патронов и нож, а дальше – разве что собственные руки.

Он улыбнулся — той самой улыбкой, которая не имела ничего общего с весельем. Поднялся и подобрал пустой правый Вайпер, потому что он привык к весу оружия в обеих руках. Проверил левый — шесть патронов, шесть последних шансов забрать кого-нибудь с собой.

И пошёл к выходу.

***

Площадь перед театром была заполнена смертью, которая терпеливо его ожидала.

Миротворцы — он не стал их считать, но их были десятки, может сотня, в полной боевой экипировке, их оружие направлено на парадные двери. Бронетехника — две машины с пулемётами на крышах, которые могли разорвать его на части за секунду. И ищейки — дюжина или больше, которых удерживали на поводках, с которых они рвались к нему, их жёлтые глаза горели животной яростью.

Пит стоял на ступенях театра и смотрел на армию, которая пришла за ним.

— Сдавайся, Мелларк! — мегафон. — У тебя нет шансов!

Он поднял оба Вайпера — шесть патронов и пустоту — и направил их на толпу.

— Тогда придите и возьмите меня.

Команда. Ищейки сорвались с поводков. Они неслись к нему волной — серая плоть, жёлтые глаза, два ряда зубов — и мир в последний раз замедлился, распадаясь на стоп-кадры.

Первая ищейка в воздухе. Выстрел. Глаз. Мертва. Вторая — снизу, наметилась на ноги. Он перепрыгивает, стреляет вниз. Третья и четвёртая подбежали одновременно. Он крутится между ними, в вихре движений схожих с тем, что где-то называли ган-ката, и оба Вайпера все еще за работой — один стреляет, другой служит дубинкой, и две твари падают, одна с дырой в черепе, другая с проломленным виском от удара рукояткой. Не насмерть, но в ближайшие пару минут она не очнется.

Пятая вцепилась в его левую руку — ту, что и так была изранена — и он закричал, но его правая рука уже двигалась, вгоняя пустой Вайпер ей в глаз как нож. Шестая, седьмая — он стрелял, пока были патроны.

Пустой щелчок — самый страшный звук на свете.

Восьмая ищейка прыгнула, и он встретил её голыми руками — схватил за челюсти, раздвигая их в стороны, не давая сомкнуться на его горле. Мышцы его рук кричали от напряжения, тварь визжала и билась, но он, использовав ее же инерцию в ответ, развернул ее и резко пронзил глаз ножом.

Следующая в прыжке все же его настигла, и повалила на землю, её когти рвали его грудь, и он бил её — кулаками, локтями, головой — пока не нашёл ножом глаз и не вбил его туда по рукоять.

Он лежал под трупом твари, задыхаясь, и понимал, что не может встать, не может даже вытащить нож, застрявший намертво.

Сапоги. Много форменных сапог, окружающих его со всех сторон. Кто-то оттащил мёртвую ищейку, и Пит увидел небо — серое, предрассветное — и лица миротворцев, которые смотрели на него сверху вниз.

— Не стрелять! — голос, командный. — Он нужен живым!

Они подняли его — грубо, без церемоний — и надели наручники. Он попытался сопротивляться, но его тело больше не слушалось, его руки были как тряпки, а ноги уже не держали.

— Пит Мелларк, — сказал старший офицер. — Вы арестованы. Президент Сноу хочет закончить ваш разговор лично.

Пит попытался ответить, но из его рта вышел только хрип. Кровь, его собственная кровь, стекала по лицу и капала на белую броню миротворца, который держал его за плечи.

Мир расплывался, терял чёткость. Последнее, о чём он подумал, была Китнисс. «Прости, — подумал он, проваливаясь в темноту. — Я не смог».