— Я люблю тебя. — сказала я тихо, но твёрдо.

Он закрыл глаза и вздохнул.

— Думаю, что я люблю тебя уже какое‑то время, с тех пор, как мы были в Доме Фоулер, — продолжила я, чувствуя, как облегчение и радость переполняют меня от возможности высказать всё, о чём я думала так долго. — Я восхищалась в тебе всем, и тем, как ты относился к другим, и тем, как заботился обо мне. — Я подняла вторую руку и стёрла несколько снежинок с его волос.

Он обнял меня за талию и притянул ближе.

— И ты позволишь мне и дальше заботиться о тебе? — Он наклонил голову и нежно поцеловал меня, от чего всё моё тело обмякло от этой нежности. Его поцелуй проник в каждую клеточку моего существа, и я начала по‑настоящему верить, что этот момент настоящий. После нескольких ласковых поцелуев в губы он отстранился и посмотрел мне в глаза. — Потому что я влюблялся в тебя с самой первой нашей встречи.

Собственное прерывистое дыхание отдавалось в ушах:

— Влюблялся?

— Конечно. Как я мог устоять? — Уголок его рта изогнулся в кривой улыбке. — С твоей виртуозностью в выбивании ковров и эпическими баталиями с игрушками.

Я рассмеялась и опустила голову ему на грудь.

Он обхватил ладонью мой затылок и поцеловал меня в макушку.

— Тебе действительно стоит выйти за меня замуж. В данный момент я даже не буду возражать, если это будет из‑за моих денег, — тихо произнёс он.

У меня перехватило дыхание, и я тут же посерьёзнела, подняв на него взгляд:

— Ты действительно хочешь этого?

Он провёл пальцами вдоль моей шеи:

— Выйдешь за меня? Позволь мне заботиться о тебе, Бель.

Я сглотнула комок в горле и решительно кивнула:

— Я определённо выйду за тебя, и это будет не из‑за твоих денег.

Его губы медленно изогнулись в очаровательной улыбке:

— Тогда почему?

— Потому что я очень сильно тебя люблю. И я собираюсь заботиться о тебе так же усердно, как ты заботишься обо мне.

Он усмехнулся и слегка стукнул своим холодным носом о мой:

— Твои условия приемлемы.

Я положила одну руку ему на сердце, а второй обхватила затылок:

— Нико?

— Да, любовь моя?

— Я готова к следующему уроку.

Его глаза загорелись, он обхватил меня второй рукой за поясницу и крепко прижал к себе:

— И что это за урок?

— Как следует целовать своего жениха?

Он опустил голову, и его губы замерли прямо над моими:

— Может, выясним?

— Да, пожалуйста.

Его губы коснулись моих. Сначала легко, потом сильнее, нежно притягивая и наслаждаясь каждым мгновением. Оказалось, что целовать своего жениха куда менее…сдержанно, чем первый или второй поцелуй. Так что нам совсем несложно было согреваться друг с другом, хотя снег продолжал идти, а температура всё падала. Я пылала от любви и света, и от осознания, что только что согласилась выйти замуж за человека, который любит меня всем сердцем, во всех самых важных смыслах.

***

— Поверить не могу, что ты чуть не позволил мне выйти замуж за Александра, — сказала я, пока мы медленно шли по дороге к дому Александра и моя рука лежала на его локте, а голова — на его плече.

— Поверить не могу, что этот негодяй, мой брат, сделал тебе предложение.

— Будет ужасно неловко, когда мы придём? — спросила я, нервничая из‑за того, что придётся признаться своему работодателю, что вместо того чтобы выйти за него, я собираюсь замуж за его брата.

Нико фыркнул, и от этого мне сразу стало легче:

— Сомневаюсь. Когда я пришёл отчитать его за то, что он сделал тебе предложение, он быстро догадался, что я в тебя влюблён. Уверен, он будет рад, что у меня хватило смелости об этом заявить.

Я хихикнула:

— Ты отчитывал своего брата?

— Конечно. Мало того что он мог быть с тобой день ото дня, так ещё и имел наглость попытаться увести тебя у меня…

Я посмотрела на него, забавляясь тем, как он надулся при этой мысли, и не смогла сдержать улыбки:

— Ты что, ревновал, любимый?

Он посмотрел на меня в упор:

— Он попросил тебя выйти за него, и ты почти согласилась. Я сгорал от ревности. — Он притянул меня ближе, укутывая теплом от холода.

Никогда прежде я не чувствовала себя настолько защищённой и окружённой заботой. Ощущение принадлежности было невероятно глубоким, пока я впитывала его тепло.

Он поцеловал меня в волосы и тихо произнёс:

— Поверить не могу, что ты теперь со мной.

Я закрыла глаза, переполненная красотой момента и резким контрастом между моими нынешними чувствами и той полной сумятицей, что терзала меня последние два дня:

— Ты полностью изменил мою жизнь. Ты ведь это понимаешь, правда?

— Я планирую, чтобы мы оба изменим жизни друг друга множеством чудесных способов.

Я улыбнулась, но потом слегка нахмурилась:

— Могу придумать только один минус.

Он отстранился, чтобы посмотреть на меня, и на его красивом лице отразилась тревога:

— Какой?

— Ну, когда мы поженимся, я буду жить с тобой в Доме Фоулер, а значит, мне придётся находиться рядом с Брунсоном. — Я не смогла сдержать пренебрежения, произнося его имя.

— О, — сказал он с улыбкой. — У меня отличные новости на этот счёт.

Я взволнованно вдохнула:

— Правда?

— Брунсон больше не работает в Доме Фоулер.

У меня вырвался вздох облегчения:

— Это чудесные новости! Как тебе это удалось? — Я уже начала думать, что влияние Брунсона слишком велико, чтобы его когда‑либо уволили.

— Я поймал его на том, что он сломал что‑то из вещей Виллы, — сказал Нико, выразительно приподняв бровь. — Это стало последней каплей, которая была мне нужна. Лорд Калдерон обычно не перечит леди Калдерон, но когда дело касается их дочери…

Я просто кивнула. Мы все знали, что лорд Калдерон переставил бы звёзды на небе для Виллы, если бы она попросила.

— Значит, он действительно ушёл?

— Да, — заверил он меня, и свет и надежда, которые я увидела в его глазах, укрепили и мою надежду.

— Я просто… — Я сглотнула, чувствуя, как глаза жжёт от непролитых слёз. — Я так рада, Нико. Я очень волновалась за остальных.

— Удивительно, что у тебя вообще оставалось место для переживаний о слугах Дома Фоулер при всех тех проблемах, с которыми ты сталкивалась дома каждый день. Когда я впервые увидел тебя у твоего коттеджа, я испугался за тебя. — Он погладил меня по щеке, словно ему нужно было коснуться меня, чтобы убедиться, что со мной всё в порядке. — Огонь в твоих глазах был таким тусклым.

Его слова были правдой, но они также заставили меня осознать, насколько всё изменилось за последний час. Я повернулась к нему лицом:

— А как выглядят мои глаза сейчас? — спросила я, желая, чтобы он увидел перемены во мне, те перемены, которые произошли благодаря ему.

Его губы медленно растянулись в улыбке. Тыльной стороной пальцев он провёл вдоль контура моего лица:

— Сверкающие. Прекрасные. — Он наклонился и поцеловал меня сначала в одну щеку. — Тёплые и живые. — Потом в другую. — Манящие и полные жизни.

Затем его губы прижались к моим, медленно, словно исследуя, и волна тепла прокатилась вдоль моего позвоночника и разлилась по всему телу.

Он… это было всё, чего я хотела, и всё, что, как мне казалось, я никогда не смогу получить.

Когда он отстранился, я провела пальцами по его виску, а затем зарылась ими в его кудрявые волосы, купаясь в любви, светившейся в его глазах:

— Ты — самый величайший дар, который я когда‑либо получала.

Он закрыл глаза и прижался лбом к моему:

— А ты — мой.

Эпилог

Пять лет спустя

Огонь в камине весело потрескивал, а я устроилась в своём любимом месте, а именно на коленях мужа в удобном кресле. Голова моя покоилась на его плече; одна его рука лежала на моём колене, а другая лениво выводила круги на моей спине. На столике рядом стояла пустая кружка, а на языке всё ещё ощущался насыщенный вкус пряного сидра.

Наш домик был одним из ближайших к Дому Фоулер, так что Нико мог без труда добираться до поместья. Двое наших сыновей спали в детской в дальней части дома, оставляя нам тишину, так необходимую для принятия решения.

— Может, Невины? — предложил он. — Их мальчик болен.

— Да, но оба его родителя живы и полны сил, — заметила я.

— Верно, — согласился он. — У тебя есть кто-то на примете?

Было первое декабря, и, следуя нашей традиции, мы выбирали семью, которой не помешало бы маленькое чудо. В первый год после свадьбы я стеснялась предложить это, но глаза Нико загорелись так, словно он услышал величайшую идею в жизни. Подарок, который он оставил моей семье, полностью изменил нашу жизнь, и я была счастлива дарить такое же чудо другим.

— Я думала о Лоутонах.

— Ах, да. — Он прижался поцелуем к моей макушке и проговорил в мои волосы:

— Мистер Лоутон получил травму во время сбора урожая.

Я кивнула:

— Он всё ещё не встал на ноги, а Минни уже ждёт ещё одного ребёнка.

— Хорошо. Как мы доставим подарок в этом году?

Я подняла голову с его плеча и усмехнулась:

— Что, не хочешь пробираться в их дом?

Он с улыбкой покачал головой:

— Ты прекрасно знаешь, что я пробираюсь в дома только к тем женщинам, на которых надеюсь жениться.

— Ах да, совсем забыла.

— Может, ты просто оставишь для неё пару искусно связанных носков, чтобы она нашла их, когда Крис в следующий раз пойдёт играть с Ронни?

— И предлагаешь положить деньги внутрь?

Он кивнул.

Это была заманчивая мысль, ведь было так похоже на то, что он сделал для меня.

— Хорошая идея, но она наверняка узнает работу моих сестёр, а нам нужно оставаться неузнанными, — с неохотой признала я.

— Верно. — Он пожал плечами. — Всё равно оставь носки, а кошелёк спрячь там, где она не найдёт его сразу.

Мысль о том, что мне предстоит самостоятельно доставить наш подарок, немного нервировала, но вместе с тем придавала смелости.

— Я справлюсь.

— Знаю, что справишься. — Он слегка прижал меня к себе. — Та, кто может гоняться за голым малышом по саду и при этом выглядеть так же прекрасно, как в день нашей встречи, способна на всё.

Я запрокинула голову и рассмеялась:

— Да. Крис и Габриэль ежедневно напоминают мне, что я, вероятно, должна извиниться перед родителями за многое, чего даже не помню.

— Твой отец гордился бы тобой.

Моя улыбка была спокойной, но с оттенком грусти.

Папа ушёл из жизни почти четыре года назад, всего через несколько недель после рождения нашего сына Криса. Он успел познакомиться с внуком, но лишь на несколько ясных мгновений, прежде чем вернулись спутанность сознания и беспокойство и миссис Уивер пришлось вмешаться, чтобы успокоить его.

Вскоре после нашей с Нико свадьбы, мы наняли миссис Уивер сиделкой для отца. Это не только обеспечило ему заботу и компанию, но и сняло груз с плеч моих сестёр. Благодаря миссис Уивер мы все смогли вновь стать для него просто дочерьми. И хотя последний год его жизни было тяжело наблюдать и переживать, в нём были и моменты глубокого понимания и исцеления.

— Значит, решено? — спросил Нико, несомненно желая отвлечь меня от мрачных мыслей. — В этом году наш подарок достанется Лоутонам?

— Да, думаю, это лучшее решение, — ответила я. Я потратила месяцы на то, чтобы слушать и наблюдать, пытаясь понять, какая семья нуждается в помощи больше всего, и была уверена, что Лоутоны — хороший выбор.

Мы не могли помочь всем, но после всего, что получили сами, могли поддержать нескольких. И по мере того как наши дети росли, мы собирались учить их важности заботы о других и умения отдавать, что можешь, но при этом не растрачивая себя без остатка.

Прижавшись к груди Нико, я вздохнула с удовлетворением, вечно благодарная за то, что именно он преподал мне этот урок.

— Ты счастлива, Белль? — тихо прошептал Нико. Так тихо, что я едва расслышала его голос сквозь треск огня.

— Безмерно. У меня есть всё, что нужно: дети, которых я люблю, и муж, о котором я забочусь.

Он взял мои руки и начал целовать кончики пальцев:

— А как насчёт меня? Достаточно ли хорошо я забочусь о тебе?

Довольный вздох вырвался сквозь улыбку на моих губах:

— Лучше тебя с этой работой никто не справится.

Он подцепил пальцем мой подбородок, заставив посмотреть на него:

— И это моя самая любимая работа, — сказал он, прежде чем нежно поцеловать меня.

Конец