Его лицо смягчилось, вновь наполнившись состраданием.

— Я всего лишь хотел помочь. И до сих пор хочу. Если это не то, чего вы хотите…

Я покачала головой и отступила на шаг. Очевидно, он был рад поцеловать меня, но не хотел ничего большего. И за это я не могла его винить. Поцелуй и свадьба были совсем разными вещами, особенно когда я настолько ниже его по положению. Тот факт, что его брат готов жениться на мне, имел смысл лишь потому, что Александру на самом деле не нужна жена. Он уже имел её. Ему нужна была лишь мать для своих детей.

— Вы и так достаточно помогли. Я буду благодарна вам вечно, — слова душили меня, когда я их произносила. — Но я больше не стану втягивать вас в свои проблемы. А теперь, если позволите, у меня есть дела.

Я убежала, чтобы он не увидел моих слёз. Ушла без прощания, и он меня не остановил. Не окликнул, не попытался задержать. Слёзы хлынули по моему лицу ещё до того, как я добралась до двери.

Надежда, которая так ярко вспыхнула во мне, теперь отдавала пеплом на языке. Надежда — опасная штука. Когда начинаешь надеяться, на кону оказывается гораздо больше, а боль от утраты всех этих «а что, если» и «могло бы быть» оставляла меня опустошённой. И всё же винить мне было некого, кроме себя. Николай ничего у меня не отнимал. Он не нарушал никаких обещаний. Просто я оказалась достаточно глупа, чтобы надеяться на большее, чем имела право.

Глава 15

Я легла на тонкий тюфяк возле камина в коттедже, но понимала, что сон придёт нескоро. Часть меня жалела, что мистер Локвуд не лишил меня этого дополнительного дня. Если моя судьба уже решена, какой смысл притворяться, будто это не так? Есть ли хоть какая‑то польза в том, чтобы воображать, будто у меня есть выбор? Даже когда я говорила мистеру Локвуду эти слова, даже когда заявляла, что не люблю его и не хочу выходить за него замуж, мы оба знали, что я всё равно это сделаю.

Юные девушки, оказавшиеся в нужде, не отвергают вполне достойных брачных предложений. Такой отказ стал бы верхом глупости и неблагодарности.

Чтобы отвлечься от сосущей боли в животе, я стала думать о Нико. Позволила себе погрузиться в фантазию о том, какой могла бы быть моя жизнь, если бы он решил, что хочет взять меня в жёны. Поцеловал бы он меня так же, как месяц назад, или подобные нежные моменты предназначены лишь для первых поцелуев и зарождающейся любви? Если бы он захотел жениться на мне, нашёл бы время закончить обучение меня чтению? Я многому научилась у Артура, но мне всё ещё требовалась практика.

Это была прекрасная фантазия, и я предавалась ей до глубокой ночи, ведь после того, как я скажу «да» мистеру Локвуду, придётся распрощаться с подобными мечтами.

Когда я, наконец, уснула, мои сны были полны Нико. Мне снилось, как он подшучивает надо мной из‑за выбивания ковров. Снилось, как он вплетает цветы в мои волосы. Снилось, что он согревает мои холодные руки своими тёплыми ладонями. Снилось, что, пока я лежу в постели, в безопасности и тепле, он кладёт руку мне на щёку, гладит пальцами по щеке и шепчет слова утешения: «Всё будет хорошо», — обещает он, и я улыбаюсь, потому что верю ему. Снилось, что, когда я открываю глаза, его лицо нависает надо мной, он целует меня в лоб, убаюкивая в ещё более глубокий сон. Но потом сон закончился, и мне снова стало холодно.

Проснувшись, я увидела, что Грейс уже встала и готовит завтрак.

— Я проспала? — спросила я, поднимаясь на колени и вглядываясь в свет, пробивавшийся сквозь щели в ставнях.

— Нет, это я встала рано, — сказала она, и на её лице появилась хмурая складка. — Ночью я слышала странные звуки и плохо спала. Всё беспокоилась, что, может, кто‑то или какое‑то животное бродит снаружи. Но, возможно, это был просто папа. Когда я проведала его утром, он казался взволнованным.

— Мне жаль, — её рассказ заставил меня чувствовать себя особенно виноватой, ведь я сама спала так хорошо.

Разумеется, в следующее мгновение тяжесть того, с чем мне предстояло сегодня столкнуться, легла на мои плечи. Сегодня я соглашусь на брак без любви с мистером Локвудом.

Хотя вчера сёстры сочувствовали мне из‑за всей этой несправедливости, они не стали возражать. Ни одна из них не предложила мне сказать «нет» или твёрдо стоять на своём. Они, как и я, прекрасно понимали, что на самом деле у меня нет выбора.

Я подумала о Сесиль и о том, как она избежала принудительного брака. Она выбрала иной путь. С другой стороны, ей нужно было заботиться только о себе, а её суженый был опасным, жестоким человеком. Мистер Локвуд, безусловно, не такой, и мне следует считать себя счастливицей. Я могла бы довольствоваться добрым мужчиной. Могла бы.

Одеваясь, я пыталась решить, как лучше провести этот день с семьёй. Нужно извлечь из него максимум. Нужно постараться быть весёлой.

Я завязывала фартук, и мой взгляд скользнул по носкам, висевшим перед камином. Наша небольшая выставка служила нам верой и правдой все эти годы, но вдруг мой взгляд зацепился за один носок. Он выглядел деформированным. Он был слишком длинным и узким, словно что‑то находилось внутри и растягивало его, и от этого он провисал на верёвке сильнее остальных.

Я потянулась и обхватила носок рукой, с удивлением почувствовав, что в мыске действительно что‑то твёрдое. Отстегнула его от верёвки и, когда он упал мне в ладонь, из него раздался звон.

Металлический звон. Такой, какой бывает, когда звенят монеты.

— Что это было? — спросила Шарлотта, спускаясь с чердака. Она только проснулась и тёрла глаза тыльной стороной ладони.

— Я не уверена, — ответила, не сводя глаз с носка в руке и боясь заглянуть внутрь, вдруг я ошибаюсь?

— Почему это прозвучало как деньги? — нахмурившись, спросила она.

Я сглотнула и дрожащими пальцами медленно перевернула носок отверстием вниз.

— Потому что, — произнесла я, когда тяжёлые монеты посыпались мне в ладони, — это и есть деньги.

— Что?! — воскликнули Шарлотта и Грейс одновременно и бросились ко мне.

Мы все уставились на горку монет у меня в руке. Не только крупные серебряные, но и немало мелких, более ценных золотых.

— Это… — ахнула Грейс. — Это больше, чем мы смогли бы заработать за три года.

— Откуда это взялось? — требовательно спросила Лотти.

— Оно просто… было в этом носке, — ответила я, дыша короткими прерывистыми вздохами.

— Просто висело там? Но кто бы такое сделал? — не унималась Лотти, подтягивая мою руку ближе, чтобы получше разглядеть монеты.

— Так, значит, я всё‑таки слышала кого‑то прошлой ночью! — почти выкрикнула Грейс, и я посмотрела на неё. — Я же говорила, что что‑то слышала. Кто‑то, должно быть, забрался в дом.

— Кто‑то проник в наш дом? — встревоженно спросила я. Тот, кто это сделал, находился совсем рядом со мной, прямо надо мной, чтобы успеть положить монеты в носок.

— Должно быть, так, — настаивала она. — Как ещё это можно объяснить?

— Мне не хочется думать, что кто‑то приходил в наш дом, пока мы все спали! Может, мы забыли запереть дверь?

— Наверное, так и было, — сказала Грейс. — Или, может, папа выходил ночью и забыл её запереть?

— Полагаю, но… — начала я.

— Ой, да какая разница? — воскликнула Шарлотта, благоговейно беря в руки золотую монету. — Они оставили это нам!

Мои мысли путались.

— Может, это ошибка, — возразила я.

Взгляд Шарлотты ясно дал понять, что это нелепая идея, и я понимала, что она права.

— Никто не мог случайно оставить кучу денег внутри одного из наших носков. Это было сделано намеренно. Так же намеренно, как когда мистер Клосс оставил для нас тот мешок с едой, а внутри были серебряные монеты, чтобы…

Она замолкла. Наступила тишина, ведь до нас постепенно доходила правда.

— Нико, — его имя сорвалось с моих губ. — Это был Нико. — Я замерла с приоткрытым ртом и в шоке быстро заморгнула.

— Даже не думай, — вдруг закричала Шарлотта, — не смей говорить мне, что мы должны это вернуть! Независимо от того, он это сделал или кто‑то другой, он дал это нам. Он хочет, чтобы это было у нас…

— Я знаю, Лотти, — я подняла руку, чтобы остановить её поток слов. — Я не собираюсь предлагать вернуть деньги.

Она явно почувствовала облегчение, но ей потребовалось несколько мгновений, чтобы успокоиться.

— Хорошо, — наконец произнесла она.

Да, было непросто принять этот дар, но мне хотелось думать, что за последние несколько месяцев я научилась смирению. И Лотти была права, что деньги не оказались бы в этом носке, если бы не предназначались для нас. И то, что Нико не ломится в мою дверь с предложением руки и сердца, вовсе не значит, что я могу воротить нос от такого подарка.

Так что я проглочу свою гордость и сделаю всё возможное, чтобы использовать эти деньги с пользой.

— Что нам с этим делать? — спросила Грейс, пока мы все продолжали смотреть на сияющий луч надежды у меня в руке.

Мы начали перебирать варианты. При такой сумме возможностей было много, но последнее, чего нам хотелось, так это растратить деньги попусту.

И всё же я с трудом могла в это поверить. Нико (я была уверена, что это был он) спасал меня и моих сестёр, и моя благодарность за этот дар была настолько велика, что, казалось, готова была вырваться из груди.

И всё же…

И всё же эгоистично я хотела большего. Если он был готов дать столько, чтобы помочь мне, почему не предложил выйти за него замуж? Это было самое очевидное и логичное решение. Если бы мы были женаты, он мог бы помочь моим сёстрам, дать им приданое или обеспечить их. Но он этого не сделал. Он просто оставил деньги — анонимно.

Как бы я ни пыталась переосмыслить его поступки и додумать за него намерения, я приходила к тому же выводу, что и прошлой ночью. Он заботился о моём благополучии и, возможно, даже чувствовал некоторую вину из‑за того, что я потеряла место в Доме Фоулер. Так он пытался всё исправить, но не более того.

Несмотря на ту фантазию, которая успокоила и согрела меня прошлой ночью, он не испытывал ко мне таких чувств, чтобы захотеть провести со мной всю жизнь. Вместо этого он дарил нам свободу, и этого должно было быть для меня достаточно.

И этого действительно было достаточно. Но я желала большего.

***

— Грейс, скажи ей. Скажи, что она обязательно должна взять свою долю, — Лотти стояла посреди комнаты, уперев руки в бока, и пыталась нами командовать.

Мы решили, что лучше всего будет отложить сумму, достаточную для оплаты аренды на год, а остальное использовать на приданое. Вслух мы этого не произносили, но все понимали: наш отец пробудет в этом мире недолго, а когда его не станет, мы лишимся той защиты, которую он нам всегда давал. Но когда я нехотя предложила, чтобы девушки разделили деньги между собой, а я продолжила выполнять своё обязательство, а именно, выйти замуж за мистера Локвуда, — Шарлотта яростно воспротивилась.

— Скажи ей, что ей не нужно выходить замуж за мистера Локвуда! — потребовала Лотти.

— Конечно, тебе не нужно выходить за него, если ты не хочешь, — сказала Грейс.

Надежда забилась во мне, отчаянно пытаясь укорениться.

— Ты уверена? Может, будет лучше, если мы просто разделим деньги между вами двумя.

Грейс посмотрела на меня в упор:

— Аннабель. Бери. Ты заслуживаешь этого не меньше нас и даже больше. В конце концов, он твой друг.

Моё сердце полегчало при мысли, что я и правда могу так поступить.

— Может, ты выйдешь замуж за Николая, — с улыбкой сказала Шарлотта.

Моё сердце тут же упало при напоминании о том, что, хотя Нико и сделал нам потрясающий подарок, это было вовсе не то, чего я желала больше всего.

— Я не стану выходить замуж за Нико.

Лотти скрестила руки на груди и топнула ногой, словно ей всё ещё семь лет:

— Я думала, он тебе нравится.

— Ох, очень нравится, — ответила я с грустной улыбкой. — Но разве ты не думаешь, что, если бы он хотел на мне жениться, он бы просто сделал предложение? А не оставлял бы деньги анонимно?

Её губы искривились в недовольной гримасе.

— Полагаю, да, — вздохнула она, явно разочарованная.

Что ж, я тоже была разочарована, но моё разочарование смешивалось с горечью, болью в сердце и любовью, которую я изо всех сил пыталась подавить.

Затем её улыбка вернулась:

— Но зато теперь Грейс сможет выйти замуж за Генри!

Я отпрянула:

— Генри? — Я резко повернулась к Грейс. — Кто такой Генри?

— Шарлотта! — прошипела Грейс.

— Что? Теперь нет нужды держать это в секрете. Ты можешь выйти за него замуж сейчас.

— Кто такой Генри? — настойчиво спросила я.

— Ученик аптекаря, — с улыбкой ответила Лотти.

Грейс смутилась и покраснела:

— Это не… мы не можем… — Она опустила взгляд обратно к своему вязанию.

Как я могла этого не знать? Почему она даже не сказала мне, что знакома с этим человеком? Был ли это тот самый парень, с которым я видела её разговаривающей на Зимнем фестивале? Из‑за него ли она так подружилась с аптекарем?

— Ты хочешь выйти замуж за ученика аптекаря? — потрясённо спросила я.

— Нет, конечно нет, — пробормотала она, опустив взгляд.

— Да, хочет, — настаивала Лотти. — Они думали, что им придётся ждать годы, пока он завершит обучение, но теперь…

Грейс бросила вязание на пол.

— Теперь — ничего, — сказала она. — Перестань говорить за меня, Лотти. Ты не знаешь, о чём говоришь. Мы не можем пожениться, даже с этими деньгами. Их будет недостаточно, так что прекрати. — Она закрыла глаза и тяжело вздохнула. — Мы с Генри будем ждать, и всё будет хорошо.

Затем она твёрдо добавила, наклоняясь, чтобы поднять работу с пола:

— Нам нужно рассказать папе, что произошло. Он ждёт, что Аннабель сегодня вечером отправится объявлять о помолвке, так что нам придётся сказать ему, что этого не случится.

Моё сердце сжалось ещё сильнее.

— Я могу с ним поговорить, но… не уверена, что он… услышит меня.

— Всё равно нужно попытаться. Мы не можем вести себя так, будто его уже нет, — её сила и решимость вызывали восхищение.