— Мисс Уинтерс, — окликнул он, приближаясь. — Как я рад, что нашёл вас.

Я сглотнула, а в голове вихрем крутились вопросы «зачем?» и «а если…».

— Мне нужно обсудить с вами один важный вопрос, — сказал он, остановившись в нескольких шагах от меня.

Мне хотелось спросить, что ему нужно, или вообще хоть что-то сказать, но слова не шли. От самого его присутствия внутри всё сжималось. Я лишь хотела, чтобы он выложил, что хотел сказать, и ушёл.

— Ваша семья задерживает платежи по аренде, а потому вы будете выселены с земель семьи Колдерон через месяц, если не погасите задолженность полностью.

Всё лицо онемело, а в груди словно сдавило все лёгкие, будто из них выдавили весь воздух. Мы не сможем этого сделать. У нас ни за что не получится собрать такую сумму за месяц. Я бы удивилась, если бы нам удалось наскрести эти деньги даже за три месяца. А Нико уверял меня, что нам дадут время.

Подождите.

Сдавленность в груди чуть отпустила, и я, прищурившись, посмотрела на Брунсона. Что вообще делает здесь дворецкий, пытаясь вести дела поместья? Выпрямляя плечи, я сделала осторожный вдох и постаралась, чтобы мой голос не дрожал:

— Вы, должно быть, ошибаетесь, сэр. Управляющий поместьем уже был здесь, и никакого подобного уведомления нам не поступало.

Он прищурился, и губы его скривились.

— Возможно. Но уверяю вас, что когда я доложу леди Колдерон о вашей задолженности, она позаботится о вашем выселении.

Возможно, это было правдой. Может, он и обладал таким влиянием на её светлость, а она в свою очередь на лорда Колдерона. Но я изо всех сил старалась убедить себя, что это маловероятно. Брунсон просто злобствует, пытается довести меня до отчаяния и заставить чувствовать себя неловко. Собрав всю имевшуюся у меня храбрость, я вздёрнула подбородок:

— Если это так, уверена, управляющий сообщит мне об этом довольно скоро.

— Даже этот недоумок не сможет отрицать, что держать в распоряжении слабоумного кузнеца отличную кузницу, которая простаивает без дела, просто худшее решение из возможных.

Я проигнорировала острую боль, пронзившую сердце при словах о том, что мой отец — слабоумный.

— Возможно, я могла бы обсудить с управляющим сдачу кузницы в аренду кому-то другому, или…

— Было бы непрактично и глупо разделять кузницу и коттедж. Нам нужен арендатор в этом доме, который сможет выполнять кузнечные работы, требуемые лордом Колдероном.

— Тогда я обсужу это с управляющим, — настояла я, потому что это было единственное логичное решение, за которое я могла ухватиться. Вмешательство Брунсона не имело смысла, ведь он явно выходил за пределы своей сферы влияния. Поэтому я цеплялась за мысль, что любые официальные вопросы, касающиеся нашей аренды, должны проходить через Нико.

Брунсон лишь пытается меня запугать. Я повторяла это про себя снова и снова.

Дворецкий надменно склонил голову и шагнул ко мне.

— Ваша наивность ни к чему не приведёт. Вы же понимаете, что не можете позволить себе здесь оставаться, так зачем сопротивляетесь? — Он сделал ещё шаг вперёд, и его взгляд приобрёл странную мягкость, которая пугала даже больше, чем прежняя холодность. — Хотя должен сказать, ваша широкоглазая невинность по‑своему привлекательна. — Он протянул руку к моей щеке.

Я отшвырнула её.

— Не трогайте меня.

Но вместо этого его рука резко рванулась вперёд, схватила меня за предплечье и дернула к себе.

— Просто подумайте об этом, Аннабель, — произнёс он, и в его глазах вспыхнул холодный голод. — У вас есть и другие варианты. Вы молодая, полная жизни женщина. Если вы выйдете замуж за подходящего человека, вам больше никогда не придётся беспокоиться о деньгах.

Звук моей ладони, врезавшейся в его лицо, потряс даже меня. Мой ответ был инстинктивным. То, что он предлагал, было отвратительно и от этого внутри всё перевернулось.

Впрочем, он оправился почти мгновенно. Затем схватил меня за вторую руку и прошипел сквозь стиснутые зубы:

— Всё могло быть иначе.

— Отпустите! — закричала я, пытаясь вырваться из его хвата и пиная его. — Отпустите меня!

— Ты ничтожество, — выплюнул он. — Ты окажешься на улице, будешь просить подаяния, прежде чем я с тобой…

Грохот копыт и крик: «Отойди от неё!» заставили Брунсона остановиться и оторвать от меня взгляд. Его замешательство дало мне возможность вырваться из хвата, как раз в тот момент, когда Нико спрыгнул с лошади и вмазал Брунсону кулаком в лицо.

Я тяжело дышала, переводя взгляд с Брунсона, который растянулся на земле, прижимая руку к носу, на Нико, который стоял над ним, всё ещё сжимая кулаки.

Нико угрожающе ткнул пальцем в сторону Брунсона:

— Объяснитесь.

— Я не стану этого делать, — процедил Брунсон, поднимаясь на ноги. — Я не отчитываюсь перед тобой, Клосс, — оскалился он; кровь из носа просачивалась между его губ. — И будь уверен, что за это ты лишишься работы.

— Я? — Нико недоверчиво рассмеялся. — Я только что видел, как ты напал на служанку, которая даже больше не работает на тебя. Как думаешь, сколько времени мне понадобится, чтобы найти других, у кого есть аналогичные жалобы? — Он вопросительно приподнял бровь, и Брунсон отвел взгляд. — Сомневаюсь, что лорд Колдерон станет мириться с подобным. И поверь мне, что я поговорю с лордом Калдероном не только об этом инциденте.

— Делай что должен, мальчишка. Я ни о чём не жалею. — Он повернул голову и сплюнул кровь на землю, затем бросил на меня ещё один язвительный взгляд и ушёл.

Нико повернулся ко мне и нежно прикоснулся к моей щеке:

— Ты в порядке?

Я кивнула, хотя чувствовала, что вот-вот расплачусь.

— Он тебя обидел?

Я покачала головой. Да, на руках остались лёгкие синяки, но в целом я была цела.

— Я видел, как он выходил из усадьбы, и у меня возникло нехорошее предчувствие, но я старался его игнорировать. Пока не услышал, как одна из служанок говорила, что случайно подслушала его… — Он покачал головой, оборвав себя. — Неважно. — Он начал отстраняться, но я удержала его руку.

— Спасибо, что пришёл, — прошептала я хрипло.

— Я всегда буду рядом. — Он прикоснулся поцелуем к моему лбу. — Что он тебе сказал?

— Что нас выселят через месяц, если мы не заплатим всю сумму.

Он отстранился и посмотрел мне в глаза.

— Это не ему решать, — произнёс он так, что сомнений не осталось.

— Я так и сказала. Но ему это не понравилось, и он заявил, что мне стоит просто выйти за кого-нибудь ради денег.

Его глаза сузились.

— У него кто-то на примете для тебя?

Я приподняла плечо.

— На самом деле он не сказал. Но я думаю… мне кажется…

Его ноздри раздулись, а челюсть напряглась.

— Он имел в виду себя?

Меня передёрнуло от этой мысли.

— Мне неважно, это имел он в виду или нет. Я не сделаю этого. Меня не заставят. — Мой голос задрожал, когда я подумала о Сесиль и о том, как ей едва удалось избежать участи быть проданной дядей тому человеку.

Нико притянул меня к себе:

— Никто не заставит тебя.

Я крепче обхватила его руками, но он отпустил меня уже через мгновение.

— Мне нужно идти, — сказал он с явным сожалением в голосе. — Хотелось бы мне остаться, но я должен вернуться и убедиться, что он не начнёт распространять свою ложь до того, как я смогу всё прояснить. — Он посмотрел на меня сверху вниз. — Ты замёрзла.

Я замёрзла? Наверное, да. Я вся дрожала, но думала, что это из-за бушующих во мне эмоций.

Нико наклонился и поднял мою шаль, что она упала во время стычки с Брунсоном. Затем он укутал меня в неё.

— Иди в дом.

— Мне нужно набрать воды.

Он огляделся, заметил ведро, без слов схватил его, подбежал к ручью, наполнил и вернулся ко мне. Взял меня за руку и повёл к коттеджу; по прибытии поставил ведро с водой у двери. Потом снова взял мои руки в свои и ещё раз посмотрел на меня.

— Всё будет хорошо, — пообещал он.

Я кивнула, но не потому, что верила ему, а потому, что мне было дорого его желание в это верить.

— Иди в дом и согрейся.

После этого он подбежал к лошади и поспешно уехал.

Я сделала несколько медленных вдохов и, наконец, вошла внутрь. Когда сёстры спросили, почему я так задержалась, то я показала им свои мокрые ноги и объяснила, что пришлось вернуться за водой, ведь я разлила первое ведро.

Я ничего не сказала о Брунсоне и не только потому, что Нико заверил, что всё уладится, но и потому, что мы уже сделали всё, что могли.

Если только я не захочу рассмотреть идею Брунсона — выйти замуж по расчёту. Но на это я не была готова.

Если Нико когда-нибудь вернётся в качестве управляющего и скажет, что нам придётся съехать, тогда нам надо будет подумать о других вариантах жилья. Возможно, в поместье есть другой коттедж, который мы могли бы арендовать. Без кузницы. Поменьше. Жилище с одной комнатой для нас четверых будет не слишком уютным, но мы наверняка сможем заработать достаточно, чтобы платить за что-то столь скромное. Любой дом лучше, чем никакого. Наверняка есть и другие варианты. Наверняка.

Глава 12

Вернуться в Спрингмилл после всего, что произошло — после того, как я нашла отца блуждающим, поссорилась с Грейс и подверглась угрозам Брунсона, — было тяжело. Но у меня не было выбора. Большую часть пути я проплакала, наконец, позволив себе выплеснуть эмоции, ведь теперь не нужно было беспокоиться, что сёстры начнут задавать вопросы. Слёзы, струившиеся по лицу, делали щекам ещё холоднее от дующего ветра, а небо вовсю грозило снегопадом.

Оказавшись в Спрингмилле, я старалась погрузиться в общение с Руби и позволить Артуру учить меня читать. Но внутри всё равно ныло. Я тосковала по времени, утраченному с сёстрами и особенно с отцом. Меня терзала безвыходность нашего положения, однако, я старалась отогнать эти мысли, понимая, что единственное, что мне остаётся — это хорошо выполнять свою работу и зарабатывать необходимые деньги.

Моя работа, конечно, не была каторгой. В ней хватало светлых моментов, связанных с детьми, и хотя эти радостные мгновения перемежались рутиной и разочарованием, ведь приходилось добиваться, чтобы четверо детей слушались меня.

В тот момент Артур сидел рядом со мной за детским столиком в детской и побуждал меня произносить новые слова. С его помощью я настолько продвинулась, что уже могла разобрать почти все слова в самых простых книгах. Когда ему надоело меня обучать, Вайолет вскочила с места, где они с Руби играли с деревянными пони.

— Теперь моя очередь! — заявила она и потянула меня к мягкому креслу, чуть ли не впихивая меня в него.

— Ну, хорошо, забирайся, — пригласила я.

Она устроилась в изгибе моей руки, и я медленно прочитала ей небольшую рифмованную книжку про Пса и Борова, которые любили сидеть на брёвнах и всё в таком роде:

— Пёс и Боров идут в го… гос…

— В гости! — подхватила она.

Вайолет всегда радовалась, когда мне требовалась помощь, но ещё ей нравилось, что кто‑то чаще читает ей вслух. Чтение было одним из самых любимых занятий детей с их мамой, и они все скучали по этому.

— Да, спасибо, дорогая. Пёс и Боров идут в гости к Лягушонку.

Пока я продолжала читать, Руби подобралась поближе. Она уже достаточно ко мне привыкла и иногда позволяла мне сидеть рядом, при условии, что я не смотрю на неё. Её упорство одновременно восхищало и расстраивало.

Когда книга закончилась, я собирала с ними втроём пазл, то и дело поглядывая на часы.

Был конец ноября, и мистер Локвуд устроил всё так, что мы все должны были отправиться днём на зимний фестиваль. Я помнила этот фестиваль с тех времён, когда была маленькой, ещё до того, как меня отправили прочь, и мне не терпелось вновь ощутить хоть частицу того волшебства из воспоминаний.

Казалось, часы идут медленнее обычного, но когда наконец пробило половину второго, я призвала детей прибраться:

— Бернард скоро проснётся, так что нам нужно подготовиться к фестивалю!

— А, точно, — сказал Артур, словно уже успел забыть.

Похоже, больше всех выходу в свет радовалась именно я. Тем не менее дети меня послушали, и мы почти собрались к тому моменту, когда я услышала, что Бернард ворочается в соседней комнате. Я уже собиралась пойти за ним, но не успела и в детской появился мистер Локвуд, держа Бернарда у себя на плече.

Он был хорошим отцом, хорошим человеком. Мне повезло, что я работала сейчас у него.

Мы все уселись в повозку. Артур расположился впереди рядом с отцом, а я старалась развлекать Руби и Вайолет, пока Бернард ворочался у меня на руках. За последний месяц малыш стал менее ласковым, и это было одновременно и благом, и проблемой. Я скучала по его постоянной безусловной любви, но зато теперь могла успевать делать больше дел.

— Смотрите! — воскликнула я, обращаясь к девочкам. — Снежные феи прошлой ночью рассыпали своё волшебство!

Девочки выпрямились, чтобы полюбоваться деревьями и полями, припорошёнными снегом после ночной метели. Когда мы добрались до окраины деревни, то оставили повозку в ряду других и спустились на землю, убедившись, что у всех на месте шапки и варежки.

Мистер Локвуд по настоянию Руби взял её на руки, а Артур шёл рядом с ним, как постоянно серьёзный юный господин.

— Вайолет, ты сможешь держаться за мою юбку вот здесь? — спросила я, показывая на складки ткани у бедра.

— Угу, — ответила она и вцепилась рукой в указанное место.

— Вот и хорошо. — Я повыше устроила Бернарда на бедре. — Теперь я тебя точно не потеряю.

— Мы готовы? — спросил мистер Локвуд.

Я кивнула.

— Тогда в путь!

Мы шли по узким мощёным улочкам, и к тому моменту, когда добрались до большой деревенской площади, на моём лице уже прочно поселилась улыбка. Все эти виды и звуки, счастливые люди, веселье, сверкающие заснеженные крыши, они согревали мне сердце. Воздух наполняли ароматы жареного мяса и пряного вина. Рядом играли два скрипача, их темп был стремительным, а на лицах сияли широкие улыбки. Была установлена сцена для театральных представлений, и я даже заметила вдалеке жонглёра. Несколько усердных ребятишек катали снежки и пытались соорудить снежные крепости в тени у зданий, окружавших площадь, хотя снега было всего около дюйма, и, скорее всего, он растает в ближайшие пару часов.