Я опустился на четвереньки и пополз вокруг основания Саркофага, стараясь не привлекать внимания проекции, которая была полностью поглощена спором с дочерью. Под ногами хлюпала какая-то маслянистая дрянь, а из разбитых трубок вырывались струйки ледяного газа, превращая пол в полосу препятствий для самоубийц. Сплетения живых кабелей извивались под моими руками, напоминая клубки анаконд, которые недовольно шипели при каждом моем прикосновении.

— Где же этот чертов порт? — Бормотал я, лихорадочно ощупывая гладкие панели Саркофага. — Ну не может такая крутая штука работать по вай-фаю, Древние любили физические интерфейсы!

— Роджер, поспеши! — Голос Мири в наушнике стал прерывистым, сквозь него пробивался шум статических разрядов. — Флот Короля снаружи пришел в себя. Они используют какую-то квантовую интерференцию, наши щиты тают! Адмирал Ганс орет благим матом, а пираты Баронессы уже начали отступать. Если мы не подключим Ключ сейчас, через минуту нас тут просто испарят вместе с этой Цитаделью!

Я ускорился, игнорируя боль в обожженных ладонях.

Пальцы наткнулись на небольшое углубление в основании Саркофага, скрытое за декоративной панелью из темного металла.

— Есть! — Я едва не закричал от радости. — Нашел! Мири, это оно? Похоже на какой-то древний разъем, но форма странная, как будто под три штекера сразу.

— Это «Узел Троицы», Роджер! — Мири вывела на мой визор схему подключения. — Туда вставляется не просто Ключ, а вся структура данных. Тебе нужно физически совместить контакты Киры с этим гнездом. Но будь осторожен — там напряжение такое, что твой скафандр превратится в одноразовый стаканчик за долю секунды!

Я посмотрел на Киру, которая продолжала свой ментальный поединок с отцом, отвлекая на себя все мощности систем безопасности.

Она была прекрасна и смертельно опасна.

— Роджер, действуй! — Скомандовала Кира, не оборачиваясь, но я почувствовал, как ее воля поддерживает меня, создавая узкий коридор безопасности среди бушующего хаоса. — Я долго не продержусь! Он начинает сжимать каналы восприятия!

Я вытащил Последний Ключ, который в моих руках казался тяжелым и горячим, как кусок только что добытой руды. Рулон синей изоленты, мой верный талисман, выпал из кармана и покатился по черному полу, но я не обратил на это внимания. Сейчас в мире существовал только этот Ключ и темный зев разъема, ждущий своего часа в недрах древней машины.

— Ну, поехали. — Прошептал я, занося руку над терминалом.

Снаружи загремело — это очередной залп тяжелых орудий Короля Пыли сотряс станцию, заставляя потолок осыпаться градом металлической крошки.

Цитадель стонала, как раненый зверь.

— Роджер, три минуты до коллапса внешней обороны! — Взвизгнула Мири. — Подключай его уже, черт тебя дери!

Я прицелился и с силой вогнал Ключ в разъем, чувствуя, как контакты входят в пазы с сухим, окончательным щелчком.

Мир вокруг взорвался ослепительным фиолетовым светом.

Фиолетовое сияние, которое должно было стать триумфальным финалом нашей затянувшейся космической одиссеи, внезапно дернулось и пошло уродливыми помехами. Саркофаг издал звук, напоминающий предсмертный хрип старого холодильника, в который засунули динамитную шашку. На главном мониторе, прямо поверх величественных символов Древних, выскочило издевательское окно загрузки. Полоска прогресса, доползшая до отметки в девяносто девять процентов, замерла, словно издеваясь над законами физики и моими истрепанными нервами.

— Роджер, у нас системный запор! — Провизжала Мири, чья голограмма на моем запястье забилась в эпилептическом припадке. — Короткое замыкание в главной магистрали! Защитный разряд Короля Пыли перебил основной кабель передачи данных. Если поток не восстановить, нас размажет по стенам этой Цитадели тонким слоем органической пасты! Пакет данных «Патча Жизни» застрял в буфере и вот-вот рванет!

Я лихорадочно огляделся, пытаясь сквозь слезы от едкого дыма разглядеть место аварии.

— Где он⁈ Ткни меня носом в эту дыру, пока я сам не стал частью этого интерьера!

В метре от основания Саркофага, среди нагромождения обсидиановых панелей, бешено извивались два конца толстенного кабеля. Из разорванной жилы хлестали фонтаны фиолетовых искр, прожигая в полу глубокие дыры и превращая остатки дроидов-уборщиков в лужи жидкого металла. Не проводка, а настоящий информационный путепровод, по которому сейчас пытались просочиться терабайты божественной сущности Предводителя Эфиралов. Без этого моста все наше восстание превращалось в нелепый суицидальный перформанс. Пространство вокруг обрывов дрожало и искажалось, словно сама реальность пыталась свернуться в трубочку от такого количества бесхозной энергии.

— Ну и чего ты стоишь, как свидетель на свадьбе врага? — Рявкнула Мири. — Хватай их! Счет пошел на секунды!

— Ты предлагаешь мне поработать человеческим переходником⁈ — Заорал я, чувствуя, как волосы на затылке встают дыбом от статики. — Там же вольтаж такой, что меня в чистый углерод превратит быстрее, чем я успею сказать «Ой»!

— Не ной, Форк! Ты же всегда мечтал стать частью чего-то великого. Вот твой шанс, стань великим предохранителем!

Кира, стоявшая неподалеку, вдруг пошатнулась. Ее глаза, только что горевшие золотом, начали тускнеть, а по коже пробежали черные трещины цифрового распада. Слияние начало работать в обратную сторону, выкачивая жизнь из моей подруги и превращая ее в пустую оболочку. Король Пыли, почуяв сбой в системе, снова начал обретать четкость, и его проекция над Саркофагом исказилась в торжествующей, беззвучной ухмылке. Это зрелище подействовало на меня лучше любого стимулятора — страх за Киру выжег остатки инстинкта самосохранения.

Я бросился вперед, ныряя в облако едкого дыма.

— Роджер, нет! Это верная смерть! — Голос Киры прозвучал слабо, почти призрачно.

Я проигнорировал ее предупреждение, протягивая руки к извивающимся змеям кабеля. В голове всплыла цитата из какого-то старого фильма про парня, который чинил все подряд, но сейчас мне было не до шуток. Мои пальцы в заляпанных мазутом перчатках сомкнулись на раскаленных концах провода. Мир мгновенно перестал существовать, сменившись белым шумом и абсолютной, кристально чистой болью, которая не просто обжигала, а переписывала мой генетический код прямо на ходу.

Меня выгнуло дугой, как в плохом хорроре про экзорцизм.

Тераватты энерго-информации рванули через мои кости, превращая их в раскаленные медные стержни. Я чувствовал, как плавится полимер скафандра, впитываясь в кожу, как закипает кровь в жилах, превращаясь в густой, светящийся сироп. Но страшнее физической боли был поток чужих, древних воспоминаний, которые вломились в мой разум без стука и приглашения. Я видел рождение звезд, гибель цивилизаций и миллиарды лет одиночества в пустоте, и все это пыталось уместиться в моей маленькой, человеческой черепушке, предназначенной для хранения рецептов лапши и схем варп-двигателей.

— Тридцать пять секунд, Роджер! Держись, мать твою, держись! — Голос Мири доносился будто из другого измерения. — Ты сейчас мост между мирами, не вздумай рухнуть!

— А-а-а-а-х-х-х! — Вырвалось из моей груди вместо слов, и этот крик больше напоминал скрежет металла по стеклу.

Мои зубы крошились от напряжения, а во рту скопился тяжелый, металлический привкус крови. Я видел, как мои руки превращаются в две светящиеся фиолетовые колонны, и единственное, что удерживало их вместе — это моя упрямая, ослиная воля. Но зазоры между контактами все равно оставались слишком большими, дуга то и дело обрывалась, и полоска загрузки на мониторе начала пульсировать красным, угрожая сбросом.

Нужно было зафиксировать соединение. Но чем? Руки были заняты тем, что пытались не сгореть окончательно.

И тут я вспомнил про изоленту. Под ногами, среди обломков дроидов и обрывков проводов, лежал он. Мой грааль. Моя альфа и омега. Последний моток легендарной синей изоленты с армированием, который я хранил на самый черный день в истории вселенной. Кажется, этот день наступил и даже успел порядком подгореть. Я открыл бесполезный сейчас шлем, нагнулся и схватил моток зубами, рывками головы разматывая его.

— Только не подведи, синяя магия… — Пронеслось в голове, хотя я уже не был уверен, чьи это мысли.

Я начал наматывать ленту прямо поверх своих обугленных пальцев и разорванных проводов. Изолента плавилась под пальцами, но я продолжал. Слой за слоем, виток за витком. Я создавал не просто изоляцию — я строил кокон для бога, используя один из самых примитивных инструментов, придуманных человечеством. Мои движения были дергаными, нелепыми, но удивительно точными для человека, чей мозг в этот момент работал как перегретый сервер в режиме оверклокинга.

— Двадцать секунд! Загрузка возобновилась! Девяносто девять и два десятых! — Мири орала так, что у меня чуть не лопнули барабанные перепонки. — Роджер, ты сумасшедший гений! Ты примотал бога изолентой!

— Меньше текста… больше дела… — Прохрипел я, чувствуя, как сознание начинает уплывать в спасительную серую муть.

Каждый новый процент загрузки отзывался в моем теле новой волной судорог. Я видел, как Ключ, вставленный в Саркофаг, начал пульсировать в унисон с моим пульсом. Мы с Кирой и этой древней махиной стали единой цепью, замкнутой на моем упрямстве. Синяя изолента держалась, несмотря на то, что она уже превратилась в дымящуюся корку, готовую вот-вот лопнуть. Я чувствовал, как через мои руки уходит не только энергия, но и сама жизнь, перетекая в систему Короля Пыли, чтобы принудительно вернуть его из цифровой нирваны в грешную биологическую реальность.

— Пятнадцать секунд! Мы почти у цели! — Мири сменила тон на умоляющий. — Пожалуйста, Роджер, не отпускай. Всего пятнадцать секунд!

— Я… не… отпущу… — Каждое слово давалось с трудом, словно я ворочал многотонные глыбы.

Мои глаза застилало кровавым туманом, но я видел, как лицо Короля Пыли над нами начало искажаться. Его высокомерная ухмылка сменилась ужасом осознания. Он пытался сопротивляться, посылая встречные импульсы, которые били меня в грудь, как кувалды, пытаясь разорвать мой захват. Но изолента, подкрепленная инженерной яростью мусорщика с окраины галактики, оказалась сильнее божественных алгоритмов. Я буквально вгрызся в эти провода, не давая току коротнуть на корпус терминала.

Десять. Девять. Восемь.

В этот момент я увидел Киру. Она смотрела на меня, и в ее глазах, сквозь золотое сияние Эфирала, пробивались настоящие, соленые слезы. Она тянула ко мне руку, но не могла пошевелиться, прикованная к ритуалу. Я хотел улыбнуться ей, сказать какую-нибудь тупую шутку про то, что мой скафандр теперь точно не подлежит гарантийному ремонту, но губы меня не слушались. Я был просто куском плоти, удерживающим судьбу вселенной в своих руках.

Пять. Четыре.

— Давай! Жми! — Заорал я в пустоту своего угасающего разума.

Три. Два. Один.

Громовой удар потряс Цитадель до самого основания. Вспышка, по сравнению с которой сверхновая показалась бы тусклым фонариком, выжгла остатки теней в зале. Я почувствовал, как поток данных наконец-то прорвался, хлынув в Саркофаг единым, сокрушительным потоком. Сопротивление исчезло, кабели в моих руках внезапно обмякли, и меня отбросило назад, в темноту и тишину. Последнее, что я запомнил перед тем, как окончательно отключиться — это звук финального сигнала загрузки. Тихий, чистый «динь», знаменующий конец одной эпохи и начало другой.

Моя работа была закончена.

Я падал в пустоту, чувствуя, как холодный пол Цитадели принимает мое изломанное тело. Дым медленно рассеивался, а где-то над моей головой Саркофаг начал медленно, со стоном раскрываться, выпуская наружу то, что осталось от Короля Пыли. Синяя изолента, обугленная и оплавленная, все еще намертво скрепляла провода — маленький, нелепый памятник человеческой изобретательности на руинах божественного величия.

Тьма перед глазами неохотно раздвинулась, уступая место едкому белому туману. Я лежал на полу, чувствуя каждую выбоину в обсидиановых плитах, а пальцы, все еще стянутые оплавленной синей изолентой, пульсировали в такт затихающему гулу Цитадели. Где-то высоко надо мной гигантский Саркофаг издал финальный, жалобный вздох, выпуская облако морозного хладагента, которое лениво поползло по залу, обволакивая мои грязные сапоги. Тишина оглушала сильнее, чем недавний взрыв.

Системы безопасности, еще минуту назад пытавшиеся превратить меня в дуршлаг, разом сдохли. Красные огни на серверных стойках сменились ровным, безразличным белым светом, означающим, что великий и ужасный Король Пыли официально ушел в офлайн, оставив после себя лишь горы мусора и одного очень уставшего пилота.

— Роджер, если ты помер, то выбери время и сообщи мне об этом заранее, — голос Мири в наушнике дрожал от статических помех. — У меня тут очередь из входящих запросов, и я не знаю, куда перенаправлять твое.

— Я в порядке, — прохрипел я, пытаясь отодрать ладони от кабелей. — Кажется. По крайней мере, я все еще чувствую, как у меня болит все, что теоретически может болеть.

Я заставил себя подняться на локтях, игнорируя протестующий хруст в позвоночнике. Прямо передо мной крышка Саркофага, напоминающая створку какого-то доисторического моллюска, медленно откинулась, открывая внутренности этого технологического гроба. Из него, словно из плохо запертого шкафа, вывалился комок чего-то фиолетового и сморщенного, окутанный обрывками полупрозрачных трубок, которые все еще источали слабый свет.

Это был бог.

Передо мной на полу лежал изможденный старик. Его кожа, цветом напоминающая перезревшую сливу, была настолько тонкой, что сквозь нее просвечивали нити нейросети, переплетенные с венами. Он выглядел как ожившая мумия, которую слишком долго держали на диете из чистого программного кода и жидкого азота. Глаза его были плотно закрыты, а дыхание — если это вообще можно было назвать дыханием — походило на шелест сухой листвы в пустом парке.

— Это и есть Король Пыли? — Я недоверчиво хмыкнул, вытирая копоть со щеки. — Отец Киры выглядит так, будто его трижды прогнали через архиватор с максимальным сжатием.

— Он в глубокой коме, Роджер, — Мири вывела на мой визор данные сканирования. — Мозг работает на минималках, чисто чтобы поддерживать вегетатику. Похоже, твой «патч» изолентой сработал как мощный электрошок. Он больше не правитель галактики, он просто биологический баг в системе, который забыли удалить. Посмотри на передачу от Ганса.

Я перевел взгляд на экран питбоя. Там, в безбрежной черноте космоса, разворачивалась картина, достойная финала какой-нибудь пафосной космооперы. Миллионы Стражей, еще секунду назад двигавшиеся с грацией стаи голодных пираний, внезапно замерли. Весь флот Короля Пыли превратился в гигантское кладбище металлолома, дрейфующее в пустоте.

Они лишились единой воли.

— Посмотри на них, — прошептал я, глядя на неподвижные туши линкоров. — Как игрушки, у которых внезапно сели батарейки. Ганс и Штерн сейчас, наверное, открывают шампанское прямо на капитанских мостиках.

— Или дерутся за право первым забрать трофеи, — прагматично заметила Мири. — Зная эту публику, я бы поставила на второй вариант. Но у нас тут проблема посерьезнее, Капитан.

Я резко обернулся и почувствовал, как сердце пропустило удар, а затем попыталось спрятаться где-то в районе пяток. Кира, которая до этого стояла как гранитная статуя, медленно опустилась на колени. Ее золотистое сияние, подаренное Предводителем Эфиралов, погасло, сменившись мертвенной бледностью. Она не кричала, не звала на помощь — просто заваливалсь на бок, как сломанная кукла, у которой кончился завод.

— Кира! — Заорал я, забыв про боль в ногах.