Наши переводы выполнены в ознакомительных целях. Переводы считаются "общественным достоянием" и не являются ничьей собственностью. Огромная просьба к донатерам не размещать на сторонних ресурсах и не передавать перевод третьим лицам, пока он не соберет сумму сбора.
Бесплатные переводы в наших библиотеках:
BAR "EXTREME HORROR" 2.0 (ex-Splatterpunk 18+)
https://vk.com/club10897246
ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ: ЭКСТРЕМАЛЬНОЕ СОДЕРЖАНИЕ. НЕ ДЛЯ ТЕХ, КТО ВПЕЧАТЛИТЕЛЬНЫЙ.
Это очень шокирующая, жестокая и садистская история, которую должен читать только опытный читатель экстремальных ужасов. Это не какой-то фальшивый отказ от ответственности, чтобы привлечь читателей. Если вас легко шокировать или оскорбить, пожалуйста, выберите другую книгу для чтения.
"Люди в пригороде не знают друг друга. Они ходят на работу. Живут в своих домах со своими семьями. Может быть, они шляпочно знакомы со своим соседом, кивают ему при встрече, может быть, обмениваются любезностями, но по большей части они не знают, кто живет дальше по улице, или как зовут соседа через три дома от них. Все, что они знают друг о друге, это то, на чем ездят их соседи и какой политический знак был у них во дворе во время выборов. Вот и все."
- Перри Уоткинс, "ГОРОДСКАЯ ГОТИКА".
"Это место, оно... словно заражено. Оно умирает уже долгое время. Веками. И поэтому уроды прокладывают себе путь в наш мир. Им нужна замена своему непригодному для жизни миру."
- Майк Гарретт, "ШОУ УРОДОВ".
В первую ночь они прятались в дерьме и моче, затаившись в вонючей, старой канализации за пределами своих подземных туннелей, скрываясь в вязкой, туманной дымке, исходящей от скопившихся в Филадельфии отходов и грязи, пока над ними бушевал пожар, пожирающий их единственное пристанище, бывшее им домом на протяжении всей их жизни.
Скаг провел большую часть той злосчастной ночи в поисках выживших. Джакс и Гакс помогали ему (хотя на самом деле только Джакс, поскольку Гакс был всего лишь ассиметричным сросшимся эмбриональным близнецом Джакса - крошечная розовая головка, торчавшая из плеча доминирующего тела). Они оставили одноглазого циклопа Курда охранять детей, зная, что с ним малыши будут в безопасности, пока им придется обыскивать туннели, наполненные слезоточивым газом, дымом, жаром и людьми с оружием. Курд разрывал в клочья все, что попадалось под руку, и разрисовывал стены тем, что оставалось от добычи.
К рассвету дом наверху превратился в дымящие развалены, и в туннели под обломками начали проникать новые люди. Их крики и шаги отдавались эхом, создавая непостижимую какофонию звуков. Полиция и спасатели прибывали, вооруженные фонарями, оборудованием и оружием. Неисчислимым количеством оружия.
Скаг вернулся к своей семье и пересчитал сгрудившихся сородичей. Кроме него самого, Курда и Джакса/Гакса, они нашли немого карлика Клаво и сестер-близнецов - Гретч и Славу. Последняя получила несколько огнестрельных ранений и в конце концов скончалась от травм, умерев среди дерьма и мочи. Они также спасли семерых малышей с неправильной формой тел, включая младенца с отсутствующими конечностями, ребенка с ластами и еще одного мутанта, который больше походил на паука, чем на человека. Одним из спасенных детей был отпрыск Нойгеля - Лорок. Джакс и Гакс нашли его в грудной полости мертвого полицейского. Тот кряхтел и сосал перегрызенную артерию, в которой не осталось крови. Таким образом, число детей достигло тринадцати, что было счастливым для них числом. Однако этот символизм не радовал Скага. Он был слишком взбешен. Его семья была истреблена - выслежена, затравлена, зарезана и сожжена заживо. Скаг рвал и метал. Ему хотелось выйти на поверхность и пронестись по улицам города, резать и колоть, вырывать глотки и обезглавливать, выплескивать внутренности и купаться в крови, истреблять все живое на своем пути, пока тротуары не станут такими же красными, как кипящий внутри него гнев. Но он не мог. Как бы ни была сильна его жажда мести, сейчас его единственной целью должно было стать их выживание. Их осталось всего девятнадцать - тринадцать молодых, плюс Джакс и Гакс, Курд, Клаво, Гретч и он сам. Если они умрут, то вместе с ними умрет и их род. А это не должно случиться.
Месть придется отложить. Выживание семьи было превыше всего. Это была его ответственность.
Курд выжидающе посмотрел на него.
- Нойгель?
Скаг покачал головой.
- Мертв.
- Нойгель мертв? Но... Нойгель же непобедим!
- Ну, должно быть нашелся тот, кто его одолел.
- Как? Ты уверен, Скаг?
- Я тебе уже ответил.
- Он живет через свое потомство, - сказал Джакс, смотря на одного из малышей, - Мы вырастим Лорока в память об его отце.
Клаво что-то начертил на грязном полу.
Джакс нахмурился.
- Я не могу это прочесть.
Гретч усмехнулась.
- Он говорит, что когда Лорок подрастет, Курд научит его разбивать головы.
Ворча, Курд повернулся обратно к Скагу.
- А что насчет Отбросов? Кто-нибудь из них остался?
- Отбросы были внизу, в яме. Вода нагрелась от огня. Они сварились заживо.
- Остались только мы? - спросил Джакс.
Скаг снова кивнул.
Гакс на плече Джакса заплакал.
Они оставались в своем укрытии до конца дня. Ни одна из поисковых команд не обнаружила их, поскольку они прятались при малейшем шуме в канализации. Пока они ожидали возможности сбежать, Курд выпотрошил и разделал труп Славы и скормил его малышам, чтобы те замолчали. Гретч взяла на память третий указательный палец своей сестры. Скаг и остальные сделали из ее костей оружие. Вытачивая короткое копье из лучевой кости, Скаг вспомнил о массивном молоте Нойгеля, сделанном из гранитного валуна и железной трубы. Ему хотелось бы иметь такой же. Но даже если бы этот молот был сейчас рядом с ним, он не смог бы поднять его. Никто из них не смог бы. У них не было таких сил, как у Нойгеля.
Закончив, они тоже поели, с удовольствием жуя то, что осталось от Славы, и накапливая силы для предстоящего перехода. Обыск туннелей продолжался, и каждый раз, когда кто-либо из поисковой группы подходил слишком близко, Скаг едва сдерживал желание напасть на него. Сделать это было не трудно, а ощущать горячие брызги крови, чувствовать, как их внутренности скользят под его пальцами, было бы весьма приятно. Но сейчас у него были другие приоритеты.
На вторую ночь Скаг повел группу по канализации, пока они не наткнулись на выход, удаленный от города, и один за другим вышли в безопасную темноту. Они оказались у полуразрушенного промышленного склада. Потрескавшиеся бетонные здания с проваленными внутрь крышами были изрисованы граффити. Изрытый тротуар был замусорен. Небо, затянутое тучами, не выпускало луну на небосвод, а уличные фонари горели редко и тускло. Вдалеке завывала полицейская сирена, которая вскоре затихала. Вскоре ее сменил протяжный писк автомобильной сигнализации. В конце концов, наступила тишина.
Сжимая в руках самодельный нож, сделанный из кости Славы, Курд осматривал окрестности единственным глазом, находящимся в центре лица. Прохладный ветерок ласкал его гладкую лысую голову и шевелил волоски, пучками топорщившимися из его ушей.
- Что теперь? - спросил он.
- Теперь? - Скаг пожал плечами. - Мы начнем все сначала. Найдем новый дом.
- Здесь? – Джакс обернулся вокруг себя с мрачным выражением лица. - Мы могли бы остаться здесь, Скаг. Эти здания вполне подойдут для жизни.
- Не здесь, - ответил Скаг. - Здесь слишком много людей. С каждым днем все больше. Слишком велик шанс, что нас найдут. Нам нужно выбраться из города.
Курд в замешательстве посмотрел на Скага.
- Но мы всегда жили в городе.
- И что? – Скаг грозно зыркнул на него, не довольный тем, что его решения оспаривают. - Жили. На протяжении многих поколений. Сотни лет. Но теперь город стал другим. Мы больше не можем оставаться в Филадельфии. Мы должны убираться отсюда.
- И куда? спросил Джекс.
Скаг указал в темноту. В отдалении на шоссе мелькали фары.
- В пригород, - сказал он. - Мы переезжаем в пригород.
Джакс кивнул. На его плече что-то взволнованно залепетал Гакс.
Скаг повернулся к Курду.
- Ты не против?
- В пригород. - Широкий рот Курда медленно растянулся в ухмылке, обнажив острые, но гнилые зубы. - Там еда лучше.
Скаг рассмеялся, а затем повернулся к остальным.
- Клаво? Гретч? Пригород вас устраивают?
Клаво хрюкнул, это было самое большее, что он мог сделать, поскольку родился без языка, но его глаза отражали согласие.
- Я всегда хотела посмотреть пригород, - сказал Гретч. - Там есть магазины. Торговые центры. Я видела их в каталогах. Мы можем купить вещи в магазинах? Мы можем ходить по магазинам?
- Можем, - сказал ей Скаг. - Но сначала нам нужно устроиться. Найти место, где жить.
- Где? спросил Джекс.
Скаг проигнорировал вопрос.
- Собери малышню и пойдем. Нам нужно будет найти место, где можно спрятаться утром.
Они пошли в ночь.
- Кстати, о магазинах, - пробормотал Скаг, - это мне напомнило, что нужно сшить себе новый костюм.
Гретч сорвала с колена струп и сунула его в рот.
- И добыть немного человечины, - добавила Скаг. - Мне бы сейчас не помешало пожевать.
Одиннадцать лет спустя...
Майкл Маккаферти, новый член команды компании Босман-Клайн, занимающейся продажей коммерческой недвижимости, работал в этой должности уже три месяца, но не мог похвастаться высокими результатами. Лучшие объекты были зарезервированы для более высокопоставленных сотрудников фирмы. Это была недвижимость, расположенная в процветающих районах - большие, красивые здания, в которых обычно располагались рестораны изысканной кухни, рекламные агентства, фирмы по связям с общественностью и поставщики цифрового контента. Даже в разгар глобальной пандемии Ковид-19 они редко пустовали дольше месяца или двух.
Тем временем Майклу предстояло продать такие объекты, как дряхлая старая автозаправочная станция, которая пустовала так долго, что на большой вывеске перед входом, полузаросшей лианами и выцветшей от солнца, была указана цена за галлон бензина незадолго до финансового кризиса 2008 года. Еще был придорожный мотель, который выглядел как мечта режиссера нуара 1950-х годов. Он предлагал его потенциальным покупателям как строение, которое можно реставрировать в стиле ретро, что могло бы понравиться хипстерам. Проблема заключалась в том, что любой ремонт этой кишащей тараканами и крысами свалки обойдется в пять раз дороже, чем само здание. Сжечь его и отстроить с нуля новое было бы проще и дешевле.
Самым проблемным объектом в его каталоге был "Вестгейт Гэллери", огромный крытый торговый центр, открытый в 1977 году. На протяжении десятилетий он был весьма популярным местом в Центральной Пенсильвании, где толпились жители пригородов, накапливая долги на своих кредитных картах, а их отпрыски носились по этажам стаями, доставляя головную боль охранникам, обеспечивающим безопасность.
Сорокалетний Майкл еще застал расцвет таких мест, до того, как онлайн-ритейл отправил торговые центры вроде "Вестгейт Гэллери" в отставку. В 90-е годы, в подростковом возрасте, он был одним из завсегдаем торгового центра, посещая сетевой магазин "Спенсер Гифт", играя на винтажных игровых автоматах и проводя время с друзьями в фуд-корте. Тогда ходить в торговый центр было весело, в те дни, когда смартфоны не стали повсеместным явлением. Люди стали зависимы от своих проклятых планшетов и телефонов, как дети, так и взрослые. Куда бы вы ни пошли, люди пялились в свои экраны, как зомби. Настоящее социальное общение стало пережитком прошлого - так же, как и торговый центр. В конце концов, зачем ехать в пригород, чтобы бродить по огромному торговому центру, если можно купить все, что нужно, нажав всего несколько кнопок? Неудивительно, что такие места, как "Вестгейт", стремительно устаревали.
Майкл покачал головой, направляя свой черный кабриолет БМВ на большую парковку перед входом в торговый центр с южной стороны. Воспоминания о тех чудных временах своего детства и сопоставление их с нынешней реальностью вызвали в нем гамму чувств, от негодования до грусти по безвозвратно ушедшим беззаботным годам. В этот момент он почувствовал себя консервативным стариком, которому претит все новаторство. Все изменилось. Мир двигался вперед и прогрессировал. Ничто не оставалось неизменным, даже то, что когда-то казалось монолитным и непоколебимым. Он и сам был рабом своего смартфона. Как и все его коллеги, он каждый год обновлял свой айфон до новейшей модели. Он использовал социальные сети для поиска клиентов и продажи недвижимости. Все свидания, на которые он ходил за последние два года, были организованы через Тиндер, Матч и другие онлайн-сервисы знакомств. По правде говоря, он не стал бы поворачивать время вспять, даже если бы мог. Ему нравилось, как все устроено сейчас, развитие технологий и удобство, которое с ними связано.
И все же он не мог не сетовать на то, что эти достижения негативно сказываются на его работе. Много лет назад "Вестгейт" был бы первоклассной недвижимостью. Теперь это был сэндвич с дерьмом - ярмо на шее любого риэлтора, которому не повезло получить такой объект на реализацию. Сколько лет это здание стояло бесхозным? Сколько лет оно было опухолью, гноящейся на теле коммерческой недвижимости "Босман-Клайн"? Не менее десяти лет, что означало, что если за столь долгое время эта доробла никого не заинтересовала, то сплавить с ее рук теперь было вообще безуспешным делом.
Было что-то жутковатое в проезде через большую пустую парковку. Тротуар и асфальт были в ямах, а из трещин произрастали сорняки. Когда он подъехал ближе к витрине большого магазина, где когда-то располагался универмаг "У Пенни", его поразило, насколько уныло выглядело это обветшалое место. Краска потускнела и облупилась. Стеклянные двери были заколочены досками и исчерчены граффити, похабными надписями и, как он догадался, названиями хэви-метал групп. Большой бетонный вазон сбоку от дверей был опрокинут и валялся на заваленном мусором тротуаре. На заросших сорняками клумбах валялись разбитые пивные бутылки и обертки от фастфуда. Видимо детишки игнорировали социальную изоляцию, навязанную властями с началом пандемии, и развлекались здесь по ночам, а полицейские не особо усердствовали в охране порядка и пресечении проникновения в чужую собственность.