— Жги, — нетерпеливо ответил я.

— Ты хоть рану себе перевяжи, что ли, — будто издеваясь и оттягивая ответ на столь важный вопрос, сказал Эйделон. — Мы же не в Арктании, тут можно истечь кровью и не заметить.

Только после его слов я вспомнил, что меня действительно задела ножом Ласка. На адреналине я даже не заметил раны, а потом просто перестал обращать внимание на слабую боль в боку. К счастью, царапина действительно оказалась не столь серьезной, и хватило плотной повязки из ткани, которую мне любезно протянул демон. О том, откуда он мог взять белую ткань на кладбище, я предпочел не думать.

— А элексира исцеления нет? — поинтересовался я, помня о том, как Эйделон помогал мне в Древе Страха, создавая расходники буквально из воздуха. — И ману восстановить тоже не помешало бы.

Всё-таки без возможности использовать способности я себя чувствовал очень неуютно, а мне ещё предстояло возвращение в город. Мало ли что может случиться по пути — встреча с другими эмиссарами, полицией, таинственными «чистильщиками», а я совершенно не защищён. В Древе Страха Эйделон мог создавать любые эликсиры, артефакты и даже противников, а здесь, вроде как, тоже его личное пространство, пусть и в миниатюре.

Тут меня осенило:

— А может, раз уж я здесь, есть возможность провести пару тренировочных боев с одним интересным противником? Мне бы это сейчас очень помогло.

— По-моему кто-то зажрался! — возмутился Эйделон. — Ты мой храм видел? У меня даже на обычную иллюзию сил нет, всё уходит на поддержание этого пространства. Ты думаешь, почему мы сейчас стоим посреди кладбища, а не сидим в удобных креслах и не пьём вино? Я только переехал и сейчас ни на что не способен… К тому же, я теперь Бог Мёртвых и создание фантазмов больше не моя специализация. Я даже свой внешний вид менять не могу, хожу с этими дурацкими рогами, как будто всё ещё остаюсь демоном.

— Ладно, ладно, я просто спросил, — поспешно сказал я.

Было видно, что бывший демон и сам не особо доволен тем, насколько слабее стал после практически полной всесильности в рамках закрытого пространства Древа Страха. Хоть он и говорил, что готов отказаться от всего этого ради свободы, но внешний вид храма и кислое выражение лица Эйделона при взгляде на него, намекали на несоответствие ожиданий и реальности.

— Между прочим, я единственный из всех богов Арктании имею хоть какое-то воплощение в вашем мире, — с толикой обиды продолжил Эйделон. — Они о таком даже мечтать не могут… — Тут он немного задумался. — Да и не станут, наверное, это слишком рискованно. Чудо, что я вообще не исчез в процессе перехода.

А вот это очень интересный факт. Я-то удивлялся, почему Хотей никогда не появляется в своём образе, а общается только через технику. Если даже мелкий божок не может обрести здесь своё тело, то более сильные боги, имеющие множество ограничений, вряд ли в ближайшее время потопчут землю реального мира.

— Так всё-таки, что там о виртуальных капсулах? — напомнил я.

— Что ж, слушай, — мигом вернул уверенность Эйделон. — Я изучал ваш мир всё то время, что нахожусь здесь и… знаешь, в чём его главное отличие от Арктании?

«В том, что он реальный?» — логично подумал я, но промолчал.

— Никто точно не знает, как он появился. Большой Взрыв, Бог, другой Бог, третий… кстати, у вас вообще очень много богов и почему-то ни один из них не даёт конкретных баффов, максимум слабенькое воодушевление.

— Ну да, — хмыкнул я, восхитившись такому описанию нашей религии. — Есть такое.

— А вот боги Арктании дают своим последователям конкретные преимущества, а главное, отлично знают, как именно возник их мир, и кому за это следует быть благодарными. — Эйделон похлопал меня по плечу. — Да, он создан вами. Но как только в него вступил первый, как вы их называете, игрок, Арктания начала становиться самостоятельной. Чем больше к игре подключалось игроков, тем дальше развитие мира уходило от того, что изначально планировалось разработчиками. Я думаю, это стало результатом того, что каждый из вас оставлял в Арктании частицу своей души.

Я озадаченно смотрел на бывшего демона.

— Откуда ты всё это знаешь?

— То, что один из богов Арктании выдал квест на моё убийство, вовсе не значит, что у меня нет контактов с другими представителями пантеона. К тому же, я всё-таки и сам бог, и мне по умолчанию доступны многие знания.

— Значит, каждый, кто хоть раз подключился к Арктании, оставил там частицу души? — уточнил я.

— Именно, — подтвердил Бог Мёртвых. — Но не переживай, душа — это не торт, отрезав от которого кусочек, ты нарушишь его целостность, там всё устроено несколько сложнее. Я бы сказал, что это тот случай, когда ты делишься и делаешь лучше себе самому. — Увидев скепсис на моём лице, он махнул рукой. — Ой, всё. Это сложно. Главное, что в Арктании растворена частица души каждого игрока. И, если повезёт, то можно её найти и объединить с копией личности, которая воссоздаётся при определённых условиях.

— И что мне для этого нужно сделать⁈

Эйделон задумчиво потер один из своих рогов, видимо, для него это был аналог нашего «почесать затылок». Хотя, судя по тому, что они стали меньше с нашей прошлой встречи, скоро ему от этой привычки придётся избавляться.

— Для начала ответь мне на один очень важный вопрос — какого уровня был персонаж твоего друга?

— Когда я его встречал последний раз, то сто третьего, — немного подумав, ответил я.

— Тогда ему повезло, — кивнул Эйделон. — Ты знаешь, что в Катаре периодически проходит эвент «Мертвые Бессмертные»? Над городом пролетают гробы, внутри которых спят мёртвым сном легендарные герои.

— Видел их, — подтвердил я. — Даже близко познакомился с одним из обитателей гробов.

— Это мёртвые легенды Арктании. Мёртвые не потому, что погибли, а потому что никогда и не жили. Всё-таки история мира началась с запуском серверов, а в легендах упоминалось множество сильных личностей, ушедших в страну мёртвых. И вот самые легендарные из них закрыты в этих гробах, чтобы в будущем оставалась возможность призвать их или воскресить при соблюдении определённых условий. Изначально разработчиками планировалось укладывать в подобные летающие гробы ещё и выдающихся игроков, набравших сотый уровень в игре, и погибших в реальности. От этой идеи позже отказались, поскольку использование образов людей признали неэтичным, но мир Арктании решил иначе и поэтому теперь в некоторых гробах всё-таки будут погибшие игроки.

— Да откуда ты всё это знаешь⁈ — не выдержал я.

— Как бы тебе объяснить, — всерьёз задумался Бог Мёртвых. — Вот у вас в философии есть понятие инфосферы человеческого общества, как некой абстракции. А в Арктании инфосфера — это вполне реальное поле информации, к которой имеют доступ все боги, там-то и хранятся знания об устройстве мира, правилах, эвентах и многом другом.

Так стало немного понятнее, хотя, откуда ему известны принципы нашей философии? Такого в Арктании точно нет. Ответы бывшего демона порождают только новые вопросы.

— Ладно, сделаем вид, что я всё понял, — вздохнул я. — Значит, в одном из гробов теперь спрятан персонаж Артёма?

— Его копия, — подтвердил Эйделон. — Без той самой души, о которой мы только что говорили. Нечто похожее создаёт моё проклятие в случае смерти игрока — оболочка со всеми навыками, поверхностными воспоминаниями и простейшими рефлексами оригинала.

— И мне нужно её как-то найти? — логично предположил я.

— Найти, победить и затем вернуть в неё душу…

Сказать, что я был воодушевлён — это ничего не сказать. Вот это уже похоже на план!

— Отлично! Как мне из всех гробов вычислить тот, в котором лежит мой друг? И где взять его душу?

— Душа придёт сама, если ты приложишь к его руке один небольшой артефакт. Он создаст что-то вроде татуировки возрождения, как у обычных жителей Арктании, и превратит твоего друга в моего эмиссара.

— И как я получу этот артефакт?

— Это не проблема, я распоряжусь, и тебе его доставят сразу, как ты появишься в Катаре.

— Вот так просто? — удивился я. — У тебя даже сейчас есть какая-то связь с Арктанией?

— Я же всё-таки Бог Мёртвых, конечно, я могу передавать свою волю мёртвым через свои храмы. Метку ты получишь в игре от одного из моих созданий, это не проблема. И вот тут мы подходим к самому интересному вопросу — насколько сильно ты любишь своего друга?

Я подозрительно посмотрел на бога.

— Прям люблю?

Честно говоря, не припомню, чтобы мужчинам вообще было свойственно применять это слово относительно друзей. Девушки — да, они могут признаваться подругам в любви постоянно, но вот чтобы один мужчина сказал другому без сарказма — «чувак, я люблю тебя», это довольно редкий случай, во всяком случае, в моём окружении.

— Только любящий человек сможет найти погибшего в одном из гробов, это было заложено в событие Мёртвых Бессмертных изначально. Нет никаких артефактов, заклинаний или иных способов. Ну, и, помимо этого, нужно разбить гроб, победить мёртвого игрока, наложить метку и применить Большую Эссенцию Крови, только она может сделать Мёртвого Бессмертного живым. — Он задумчиво посмотрел на меня. — Ах да, ещё обязательное условие — эссенцию должен создать игрок, получивший проклятье одного из богов Арктании.

Так вот зачем Айсхёрт Бладштейн понадобилась моя эссенция! Она хочет воскреснуть! Хотя, это и так было логично. И значит, воскрешение Артёма тоже вынудит меня потерять двадцать уровней? Хотя, о чём я? Плевать! Двадцать уровней — это такая мелочь на фоне возрождения к жизни человека.

— А при чём тут проклятье? — всё же решил уточнить я. Айсхёрт тоже упоминала его, и было совершенно непонятно, почему нужна кровь именно проклятого богом игрока.

— Такое вот условие. Я так понимаю, это было придумано как один из способов избавления от божественного проклятия. При создании Большой Эссенции Крови проклятие переходит в неё и отдаётся Мёртвому Бессмертному. Тот становится свободен, но получает ограничение в виде проклятия.

Ого! То есть, отдав Айсхёрт свою эссенцию, я бы передал ей и проклятие «Одиночки»? Пожалуй, персонаж её уровня плевать хотел на подобное ограничение. Не знаю, какие ещё существуют проклятия, но запрет на создание групп с игроками для красивой женщины явно предпочтительней, чем, к примеру, покрытие всего тела волосами, как у моего знакомца с цеппелина — Рыгмуса. Вот бы каким-нибудь образом заполучить такое проклятье в случае проигрыша в поединке, чтобы Ледяная Леди превратилась в йети. Вот я бы посмеялся.

— С Эссенцией все понятно, — кивнул я, точно решив для себя этот вопрос. — Но всё-таки как его найти? Любовь? Серьезно⁈

— Ну, если ты не уверен в силе своих чувств, то возьми с собой того, кто любит его по-настоящему, — пожал плечами демон. — Брата, сестру, родителей.

Хм… а ведь у Артёма появилась девушка, и она недавно звонила мне, чтобы узнать, куда он пропал. Дарья, вроде бы? Как далеко у них всё зашло? Её чувства достаточно сильны? И играет ли она в Арктанию? Эх, жаль телефон потерян, я мог бы узнать ответы на эти вопросы прямо сейчас, но придётся подождать до возвращения в место моего временного проживания.

Я пытался добиться от Эйделона хоть какой-то конкретики, как же именно «любовь» поможет найти гроб, но у меня возникло такое ощущение, что он не врал и на самом деле не знал этого механизма. Демон и так выдал на удивление подробное описание процесса возрождения погибшего человека, хотя он был довольно сложен. Неужели он говорит правду и вся эта информация есть в инфополе Арктании в общем доступе для всех богов?

— Ну, хорошо, а если всё получится… — решил я заглянуть чуть дальше. — То что должен будет делать Артём в качестве твоего эмиссара в Арктании?

— А вот это уже узнает только твой друг, если ты сможешь его воскресить. Извини, но, несмотря на наше вынужденное, но успешное сотрудничество, тебя это точно не касается.

Разумеется, я попытался узнать о том, можно ли в будущем таким же образом воскресить ещё кого-нибудь, но получил отрицательный ответ. Только метка эмиссара Эйделона позволяла вернуть в Мёртвого Бессмертного игрока душу, и по непреложному правилу у каждого бога Арктании, даже такого самоназванного, как Эйделон, мог быть только один эмиссар. Хотя, демон всё-таки уточнил, что у других богов тоже может быть какая-нибудь лазейка, позволяющая оживить игрока. Но дело это трудное и очень затратное.

— Очень жаль, — тяжело вздохнул я. — Есть подозрения, что погиб ещё один мой друг, эмиссар Бога Иллюзий…

— А с тобой опасно дружить, — подколол меня Эйделон и на мгновение задумался. — Хотя, как ты сказал… эмиссар Бога Иллюзий?

— Ну да.

— Он не погиб. Вижу, что сегодня из гонки выбыли только Бог Проклятий, Каларити и Дух Стихии Земли.

— У тебя есть доступ и к этой информации⁈

— Конечно, как и у других богов. Не переживай, никаких имён там не упоминается, только сам факт существования эмиссара. Так я и сам спалился, сделав из того мертвяка своего номинального эмиссара, появившегося в списке и разозлившего Бога Смерти.

Уф, как от души-то отлегло. Правда, я и сам подозревал, что иллюзиониста так просто не убить, но получить подтверждение от Эйделона всё равно было не лишним.

— А сколько их осталось всего?

— Двадцать девять.

Хмм, Хотей как-то сказал, что эмиссаров всего порядка сорока, значит, почти десять уже погибли? И кто их убил, другие эмиссары или таинственные «чистильщики»?

— Кстати, — продолжил Эйделон. — Даже если бы твой друг погиб, я бы ничего с этим поделать не смог. Души всех эмиссаров уже принадлежат их богам.

— Что значит, принадлежат? — напрягся я. — И моя тоже?

— Твоя особенно, — хмыкнул демон. — Богиня Судьбы ещё большая собственница, чем все остальные. Тут я могу только посочувствовать.

Прозвучало это слишком непонятно, а пояснять свои слова демон отказался наотрез. Да и вообще, стоило мне более подробно затронуть тему эмиссаров и цель их появления в реальном мире, как он занервничал и стал явно намекать на то, что мне пора уходить. Разумеется, я упёрся, и демону пришлось пояснить столь неожиданную смену настроения.

— Об этом не могу говорить даже я, — поморщившись, пояснил он. — Я, конечно, гостей люблю, тем более что у меня в гостях в обоих мирах до сих пор бывал только ты, но предлагаю на этом завершить наш разговор. Уверен, у тебя есть множество важных дел, например, оказаться как можно дальше отсюда, когда люди всё-таки найдут трупы тёмных. Или ты забыл, как сильно вы там «наследили»?

Мда, а ведь он прав, я об этом совершенно не думал. Вот Эльза молодец, уехала как можно быстрее, а я действительно могу нарваться на полицию. И пересидеть здесь не получится, нужно возвращаться в Арктанию готовиться к дуэли с Айсхёрт Бладштейн, теперь мне терять двадцать уровней точно нельзя, они ещё пригодятся, чтобы оживить Артёма. Да и хорошо бы успеть заехать к Сергею, чтобы залечить рану, хоть она меня особо и не беспокоит. К тому же, если Марк всё-таки выжил, то и он наверняка отправится в особняк Наумова и будет ждать меня там.

— Ты прав, — признал я. — Надо ехать.

Хаосит, всё время нашей беседы, висевший в воздухе над моим плечом, с готовностью метнулся в сторону выхода из скрытого пространства Бога Мёртвых. Похоже, его слегка напрягало нахождение в этом месте.

— Ну, ты это, заходи, если что, — немного смущённо попрощался Эйделон. — Пока ты единственный можешь найти это место благодаря твоему питомцу, а выходить отсюда сам я не могу.

— Почему? — удивился я.

— А ты не понял? Я материален только в этом пространственном кармане, и выйти отсюда могу только вселившись в одно из мёртвых тел. Но тогда боги Арктании сразу увидят появление нового эмиссара в этом мире и за мной снова отправят кого-нибудь из вас.

Похоже, Эйделон переместился из одной темницы в другую, вновь ставь узником, правда, теперь по своей воле. Но, судя по всему, у него был какой-то план и цель нахождения здесь.

— Я надеюсь, ты сам понимаешь, что обо мне не стоит рассказывать никому, даже твоим дружкам эмиссарам, — продолжил говорить демон. — Иначе вам с некроманткой могут не засчитать задание, или вовсе выдать новое на моё повторное убийство. Нам же это не нужно.

— Не нужно, — легко согласился я. — А какие вообще у тебя планы? Надеюсь, среди них нет захвата моего мира?

— Глупостей не говори. Я вообще не планирую выбираться из этого измерения до дня икс.

— Дня икс? — переспросил я.

— Ну, это я так, абстрактно, — поспешно исправился демон и подтолкнул меня в спину. — Всё, иди, иди…

Вновь оказавшись на кладбище, я на какое-то время застыл, настороженно прислушиваясь. Тишина. Если бы результаты нашей стычки с тёмными обнаружили, то вся территория завода уже была бы оцеплена полицией, но всё равно следовало быть осторожней.

Всё-таки не зря говорят, что преступников тянет вернуться на место преступления. Обходя завод по широкой дуге, я невольно мазнул взглядом по тому месту, где оставалась догорать машина тёмных, но почему-то её там не увидел. Остановившись как вкопанный, я мысленно обратился к Хаоситу:

«Можешь незаметно проверить место, где погибли тёмные? Есть ли там кто-нибудь?»

Пока огонёк летал на разведку, я сидел, прижавшись спиной к дереву, и всматривался в окружающий полумрак. Всё-таки отсутствие маны серьезно напрягало, без возможности полноценно использовать способности я чувствовал себя совершенно незащищённым. Наверное, мне следовало бы бежать прочь отсюда как можно быстрее, но вместо этого меня почему-то упорно тянуло на место смерти тёмных. Я буквально ощущал, что мне нужно пойти туда.

Спустя несколько минут Хаосит вернулся. После недолгой пантомимы, я понял, что на территории завода безопасно и приблизился к месту аварии. Машина действительно исчезла, более того, территория вокруг была тщательно прибрана, и лишь примятая трава напоминала о произошедшем столкновении. Я мог поверить, что машину эвакуировали, но вряд ли кто-то в здравом уме стал бы убирать абсолютно все следы аварии. Зачем?

Чувствуя, как внутри всё холодеет, я пробрался на территорию завода и зашёл в главное здание. Сразу бросилось в глаза, что пол в зале был абсолютно чист. Никаких следов взрыва, останков и даже рука Байка, торчавшая из бетона, будто испарилась. Кто-то убрал здесь всё за те полтора-два часа, что я провёл в пространстве Эйделона, а затем ушёл сам. Или не ушёл?

Чувствуя, как по спине бегут холодные мурашки, я на цыпочках покинул здание, а затем припустил прочь на максимальной скорости. Как ни странно, никто меня не преследовал, и спустя какое-то время я вышел к дороге и легко поймал машину, назвав случайный адрес в центре города. По пути я тщетно пытался понять, кому и зачем могло понадобиться проводить подобную уборку. Вряд ли это Эйделон, он не имеет такой силы в реальном мире, да и зачем ему заниматься подобным? В голову приходят только таинственные «чистильщики», но почему они тогда не напали на меня? И как они вообще так быстро нашли это место?

Доехав до центра, я поймал уже другую машину и поехал прямиком к Наумову. Возможно, глупая предосторожность с учётом количества камер в городе, но лишним всё равно не будет.

По пути я много думал над дальнейшими планами. Хорошо, что я номинально выполнил квест по уничтожению Ложного Эмиссара, ведь теперь Хотей должен рассказать мне о том, кто же виновен в смерти Артёма. Да и дядя подтвердит заявку на получение родовых земель, если, конечно, не найдёт ещё какого-нибудь повода затормозить этот процесс. Но моя главная цель сейчас — это победа в дуэли с Айсхёрт Бладштейн, нужно успеть максимально к ней подготовиться, а всё остальное буду решать уже после.