Среди выдающихся философов XX века едва ли найдется мыслитель более недооцененный, чем Панайотис Кондилис. Причины этого кроются одновременно в условиях, в которых формировалась философия Кондилиса, и в его личности. Греческий философ, почти вся профессиональная жизнь которого прошла в Германии, всегда считался белой вороной в академическом сообществе, несмотря на свой несомненный талант. Его энциклопедические знания и постоянный интерес к их расширению стали скорее препятствием его университетской карьере: Кондилис скептически относился к профессорским должностям, считая, что профессиональная философия давно мертва, и предпочитал всегда держать дистанцию по отношению к ней. В то же время предельно жесткая критика Кондилиса в адрес представителей франкфуртской школы, в 1980-е годы уже прочно доминировавшей в немецкой академической среде, создавала ему недобрую славу среди многих коллег, которые в результате предпочитали вообще не вступать с ним в публичный диалог.

Упомянутые обстоятельства можно было бы расценивать как свидетельство того, что Кондилис переоценивал свою философию и недооценивал чужие идеи, если бы не популярность, которой пользовались труды Кондилиса в Германии при его жизни, – а в Греции и по сей день. О том, что эта популярность не была случайной, говорят оценки тех его коллег, чья университетская карьера, напротив, была крайне успешной. Фолькер Герхардт, один из самых влиятельных университетских философов Германии в 2000 –2010-е годы, называет Кондилиса выдающимся интеллектуалом, продолжавшим традиции Макса Вебера «более независимо и продуктивно <…>, чем все вместе взятые государственные служащие – профессора политологии, социологии и философии»[1]. В свою очередь, историк Райнхарт Козеллек, чье влияние уже при жизни вышло далеко за пределы Германии, с глубоким уважением говорит о Кондилисе как обладавшем энциклопедическими знаниями интеллектуале и одном из немногих мыслителей XX века, «который устоял перед всеми навязанными временем, идеологией и модой требованиями», сохранив свою уникальную идентичность[2].

Чем же интересен выбранный Кондилисом подход и почему его влияние на академическую философию и социальные науки не столь значительно, как влияние Вебера? Для ответа на эти вопросы нам понадобится более детальный взгляд на личность Кондилиса, его идеи и методы[3].