Сравнение войны с праздником кажется безумием. Разумеется, та война не была праздником. Но пережившие ее бейрутцы, которых я встречала, часто рассказывали, что в условиях чрезвычайного положения они жили с ощущением крайней спешки, боялись за свое будущее и за свою жизнь, так что само понятие «повседневности» перестало для них существовать.

Если в этом состоянии напряжения вы пытаетесь сделать свои дни насыщеннее – ведь неизвестно, сколько вам осталось, – то они превращаются в «праздник». Жизнь становится исключительным случаем.

Мне вспоминается роман Мелкий снег Дзюнъитиро Танидзаки. В этой длинной семейной саге, написанной во время Второй мировой войны, главные героини – четыре сестры – не переживают практически никаких лишений. Эти женщины из мелкобуржуазной среды заняты лишь повседневными заботами, и целые страницы книги посвящены описанию их одежды, обсуждению театральных спектаклей, пустым разговорам…

Роман, в котором нет ни одной фразы, осуждающей войну, тем не менее не обошла стороной цензура. Видимо, власти почувствовали, что автору удалось передать самую суть мирной жизни – жизни без войны, порой бессодержательной, состоящей из скучных мелочей.

«Кипение» жизни, когда «каждый день как праздник», – сам по себе знак какой-то чрезвычайности.