Советский киноплакат – это равнодействующая трех сил: идеологии, коммерции и художественной культуры.

Идеология хочет, чтобы в плакате выразилась основная тенденция картины, ее общественная значимость.

Коммерция требует, чтобы плакат соблазнял, чтобы тянул зрителя на картину.

Художественная культура хотела бы видеть в плакате новые достижения плакатного искусства.

Вторая выставка «Киноплакат», февраль 1926 г., в помещении Московского Государственного Камерного театра, показывает, что коммерция победила – победила по всему фронту.

Идеология бита начисто. На всей выставке ни одной советской фигуры, если не считать хулиганской физиономии гармониста на плакате к «Кирпичики».

Такое впечатление, будто вообще нет русских фильм, будто все эти плакаты – к картинам заграничным.

Особенно любопытны в этом отношении плакаты АХРР.

АХРР – это ассоциация художников революционной России. В их декларации сказано, что цель ассоциации – отражать и фиксировать быт революционной России.

А между тем в их плакатах не то что революцией, но и Россией не пахнет. Сплошная Европа, причем – самого скверного, мещанского пошиба.

В одном из бельевых магазинов на Петровке была выставлена рубашка английского фасона из русского полотна и с горделивой надписью: «Последний крик Петровки».

Хочется на эти ахрровские плакаты вывесить карточку: «Последний крик Гнездниковки».

Виноваты ли ахрровцы? Ничуть. Они честно работают на заказ. Они отражают и фиксируют вкус наших красных кино-коммерсантов.

Виноваты ли наши коммерсанты? О, нет. Они отражают и фиксируют вкус наших советских киномещан.

А с мещан идеологии не спросишь.

Мещанство убило идеологию в киноплакате, убило, несмотря на все глав-, гублиты и просветы. Защитники оказались неважные.

Что же в таком случае говорить о художественной халтуре, о художественной изобретательности, которая вообще никаких защитников не имеет.

Коммерсанты несколько «передовее» идеологов.

Проект иногда [ищет] чего-нибудь «новенького». Но это новенькое оказывается типичным Ханжонковым, то есть дальше «довоенной нормы» никак не идет.

Характерно. На выставке висят три плаката Родченко «Броненосец Потемкин». Два из них, и в особенности плакат с детской коляской, выполнены блестяще. Они не приняты. А третий – честный плакат с пушками и матросами, без особой изобретательности, рядовой плакат – принят.

Стоит ли после этого ломать себе голову, выдумывать, изобретать?

Правы ахрровцы. Делай, как велят, – и получай денежки.

Кино-коммерсанты развращают художников. Кино-коммерсанты убивают плакат как явление художественной культуры.

Это наглядно показала отчетная выставка.

Произволу кино-коммерсантов должен быть положен предел.

Ссылка на мещан – не оправдание.

Во-первых, советское кино работает не только на мещан.

Во-вторых, задача – не потрафить мещанам, а их перевоспитывать.

Плакатное дело должно быть изъято из ведения коммерческих отделов наших Гос-, Сов– и т. п. кино и должно быть передано непосредственно постановщику, режиссеру.

Киноплакат неотделим от самой фильмы, он составляет с ней одно целое, он вырастает на одном материале, на ее кадрах. Только тогда достигает он своей цели рекламы фильмы, только тогда он индивидуален, отличен от остальных плакатов.

Постановщик заинтересован в том, чтобы в плакате отразилась его художественная изобретательность, чтобы плакат не был похож на другие его картины. Постановщик лучше всех подскажет художнику, какой материал следует для плаката использовать.

Кстати, Родченко делал свой плакат с коляской (не принятый) по специальной просьбе постановщика «Потемкина» тов. Эйзенштейна.

Киноплакат рекламирует данную фильму. Постановщик кровно заинтересован в успехе своей фильмы. Он максимально заинтересован в хорошем киноплакате.

Кинофабрика менее заинтересована в успехе данной фильмы, у нее много фильм: не пошла одна, пойдет другая.

Совкино, монополист проката, ни в чем не заинтересовано. У него один ответ: «лопай, что дают».

А между тем судьба киноплаката, в конечном счете, зависит именно от него. Результаты налицо.

В предисловии к каталогу выставки тов. Трайнин пишет: «К сожалению, и до сих пор настояние старых прокатчиков часто направлено к тому, чтобы приспособить плакат к чувствам и интересам обывателей».

О каких старых прокатчиках говорит тов. Трайнин – непонятно. Насколько мне известно, все старые прокатчики заменены одним молодым Совкино-прокатом.

А в таком случае чего же сожалеть? Надо не сожалеть, а действовать.