Знаменитое на весь мир место из романа Михаила Булгакова столетиями обрастало легендами. В Средние века эта местность называлась Козьими болотами. Рассказчики утверждают, что такое название связано вовсе не с козами, а с кознями, которые устраивали здесь нечистые силы — призраки жертв языческих жрецов. Здесь тонули и не были найдены люди, животные пропадали без вести. До сих пор поговаривают, что даже кошки, собаки, птицы, да и вообще все животные чувствуют себя тут нехорошо, а утки, находящиеся здесь днем, даже улетают ночевать в зоопарк.
Тем не менее Патриаршие пруды давно стали любимым местом для неспешных прогулок.
Между тем здесь в древности находились кровавые капища, где орудовали языческие жрецы. Иногда обряды были очень жестокими — жертвам отрезали головы. А мутная жижа болота навсегда скрыла следы чудовищных преступлений. Может, поэтому Михаил Афанасьевич впервые явил читателю Воланда именно на Патриарших и избрал такую экзотическую смерть для Берлиоза?
В 1925–1935 гг. на Патриарших орудовала банда гипнотизеров. Самыми распространенными преступлениями были ограбления и даже изнасилования введенных в гипноз женщин. Иногда преступники баловались и мошенничеством с денежными купюрами.
Патриаршие пруды — излюбленное место отдыха москвичей
Известна вот такая история.
18 марта 1934 г. было зафиксировано появление здесь двух странных граждан.
Один из них, толстый и низкорослый, одетый в пошлый интеллигентский костюм-тройку, имел на голове старорежимную шляпу-котелок с изрядно потертыми полями. В руке у него была тросточка, которую тот беспрестанно вертел тремя пальцами, как Чарли Чаплин.
Другой же, худой и длинный, одет был в длинную навыпуск косоворотку, подпоясанную кавказским кавалерийским поясом с многочисленными висюльками, расстегнутый серый пиджак, на лацкане которого красовался значок ГТО, и серую кепку, надвинутую на лоб по самые брови.
Первый гражданин, как потом выяснилось, носил фамилию Биндер. Второй представлялся фамилией Орлеанский. Первым из облапошенных оказался продавец из мебельного магазина. Около четырех часов пополудни означенные граждане появились в магазине № 4 московского треста «Мосмебель» и, подойдя к продавцу, попросили продать им два платяных шкафа.
Продавец магазина гражданин Студеницер объяснил гражданину Биндер (тогда и мужские фамилии такого рода не склонялись) и гражданину Орлеанскому, что требуемые шкафы отпускаются населению по розничной цене сто семьдесят девять рублей, но только по предварительной записи. Запись эта была введена с 1 января того самого 1934 г. для борьбы с несознательными гражданами, толпящимися в очередях у мебельных магазинов.
Услышав объяснения продавца, тот, который носил фамилию Биндер, стал громко возмущаться, публично угрожая Студеницеру обращением в Моссовет. Другой же, представлявшийся всем по фамилии Орлеанский, наоборот, подошел к Студеницеру и что-то шепнул ему на ухо.
Студеницер огляделся вокруг и проговорил на ухо Орлеанскому что-то в ответ. После этого, воровато озираясь, все трое прошли в подсобку, где Биндер и Орлеанский вручили Студеницеру каждый по сорок рублей десятирублевыми купюрами.
Когда же гражданин Студеницер, получив взятку и выписав Биндеру и Орлеанскому направление в кассу, выходил из подсобки, он был задержан сотрудниками Рабоче-крестьянской милиции. На вопрос, что находится у него в карманах, Студеницер в присутствии понятых честно ответил, что в его кармане находятся восемь червонцев, полученных им за услугу по покраске и упаковке мебели.
Шестнадцать рублей причитаются лично ему, сорок он должен отдать заведующему магазином гражданину Мездрикову, а остальные двадцать четыре предназначались грузчикам, красильщикам и упаковщикам. Когда же в присутствии понятых Студеницер был вынужден вывернуть карманы, в них вместо червонцев оказались восемь этикеток от портвейна № 10, выпускаемого трестом «Росглаввино».
Задержать на всякий случай решили всех. Через полчаса бывший продавец Студеницер был увезен в отделение в милицейской машине. На ней же был увезен и Мездриков, до этой минуты заведовавший четвертым мебельным магазином. Одновременно с этим задержанные Биндер и Орлеанский, поскольку мест в машине для них не оказалось, были отправлены в отделение в пешем порядке в сопровождении одного милиционера.
Однако до окончания рабочего дня ни Биндер, ни Орлеанский, ни сопровождавший их милиционер в отделение не прибыли. Поиски пропавших результатов не дали. Лишь через три дня в Новосибирске с поезда Москва — Владивосток был снят тот самый милиционер, начисто лишенный самого элементарного рассудка.
В момент обнаружения милиционер находился в состоянии оцепенения с поджатыми к животу конечностями и головой, прижатой к груди подбородком. На вопросы он не отвечал, ни на какие внешние раздражители не реагировал, а кроме того, был неопрятен в физиологических отправлениях.
Прибывшая для освидетельствования бригада медиков после беглого осмотра констатировала кататонический ступор.
Банду накрыли только в 1934 г., в мае. История была громкая и в свое время попала в «Известия». Возможно, эпизод с червонцами появился в булгаковском романе «Мастер и Маргарита» именно после этих событий.
История историей, но жизнь не стоит на месте, и Патриаршие превратились в излюбленное место отдыха горожан и гостей столицы. Но, как утверждают наблюдательные старожилы, не все так просто. Если подумать, упомянутые нами бродячие кошки и собаки сами по себе не ходят свободно по столице, а птицы вполне логично предпочитают более просторные водоемы, где их активно подкармливают жители. Но не будем спорить и разрушать городскую легенду, которая даже сейчас обрастает новыми историями. Но все же не стоит заговаривать с незнакомцами, по крайней мере на Патриарших, — так, на всякий случай…