В 1930 г. церковь Святого Спиридона была разобрана, а вот другому строению той эпохи повезло больше. На углу Спиридоновки и Гранатного переулка и по сей день размещаются палаты Гранатного двора — один из самых интересных памятников московской допетровской архитектуры.
«Это промышленное предприятие, которое изготовляло то взрывное устройство, которое называлось гранатой. Причем провинция Гранада испанская, плод граната и граната как взрывное устройство в своем старом, первоначальном варианте — это все однокоренные слова. Первые варианты гранаты действительно были похожи, если его разрезать, на плод граната, где роль семян выполняли кусочки свинца. И когда оболочка взрывалась путем поджигания фитиля, вставленного сверху в открытое пространство, это имело очень сильный поражающий характер», — рассказывает архитектор Александр Мишин.
Взрывоопасная продукция, которую выпускал Гранатный двор, в итоге сыграла с ним искрометную, но весьма злую шутку.
«В 1711 году Гранатный двор взлетел на воздух, начался сильный пожар, которые, к сожалению, были характерны для Москвы того времени. Как пишут современники, сгорело 200 дворов. И тогда уже Гранатный двор был переведен на окраины Москвы», — поясняет А. Мишин.
Долгое время считалось, что от Гранатного двора ничего не осталось, но со временем постройки удалось восстановить, в основном силами сотрудников дизайнерского бюро, арендовавшего полуразрушенное здание около 20 лет назад.
«Это XVII в., и это доказано, в доме действительно нашли подлинные образцы изразцов XVII в.», — говорит директор школы дизайна Татьяна Рогова.
При расчистке исследователей ждало еще одно не менее интересное открытие. Выяснилось, что Гранатный двор связан подземными коммуникациями с другим районом Москвы.
«У нас стоит маленький павильончик на территории нашего садика, откуда поступает газ к могиле Неизвестного Солдата, то есть Вечный огонь находится под нашим неусыпным контролем», — рассказывает Т. Рогова.
Палаты Гранатного двора
К началу XIX в. Москва расширяется, и некогда болотистый пригород становится одним из центральных районов столицы.
«Во второй половине XIX в. здесь жило много студентов. Дело в том, что жилье здесь было достаточно дешевое, плохонькое, но студентам как раз подходившее. И вот этот район Патриарших прудов называли «московским латинским кварталом» по аналогии с Парижем», — утверждает А. Мишин.