29 (17) августа 1827 года вблизи непосредственно примыкающего к Эчмиадзинскому монастырю селения Ошакан в 4 км южнее Аштарака в ходе Русско-персидской войны (1826–1828) произошло сражение между армией наследника персидского престола Аббаса-Мирзы и русским отрядом генерал-лейтенанта Афанасия Ивановича Красовского (1781–1843). В середине августа 1827 года персидская армия вторглась в Восточную Армению и, соединившись с войсками эриванского сердара Хусейн-хана Каджара (1743–1841), осадила Эчмиадзинский монастырь. Находившийся в 36 км от Эчмиадзина русский отряд генерала Красовского вместе с армянскими и грузинскими добровольцами выступил на помощь монастырю и сумел пробиться через заслоны персов, после чего осада была снята.
Лето 1827 года в Закавказье было чрезвычайно жарким и засушливым. Из-за этого российские войска, которые несли большие потери от дизентерии и других болезней и испытывали нехватку продовольствия, вынуждены были снять осаду Эривани и до наступления осени отойти в горы. В ночь на 3 июля (21 июня) 20-я пехотная дивизия Красовского снялась с осадных позиций и отступила к Эчмиадзинскому монастырю. В монастыре был оставлен всего один батальон Севастопольского полка (500 человек), 5 орудий, конная сотня из армянской добровольческой дружины и 700 больных солдат. Эриванский сердар Хусейн-хан, узнав о незначительности русских сил, осадил Эчмиадзин. Комендант крепости штаб-офицер 20-й артиллерийской бригады подполковник Линденфельд отверг предложение почетной капитуляции. 17 (5) июля нескольким местным армянам через персидские кордоны удалось добраться до русского лагеря при Дженгули и сообщить Красовскому об осаде монастыря. Красовский с двумя батальонами и 4 орудиями выдвинулся к Эчмиадзину. Отряд карапапахской конницы в 1000 человек под предводительством Наги-хана, наблюдавший за лагерем Красовского, сообщил Хусейн-хану о выдвижении русских, и сердар, сняв блокаду, отступил к Сардар-Абаду и далее к Эривани. Хусейн-хан писал Аббасу-Мирзе, что Эривань освобождена от осады, а гарнизон Эчмиадзина малочисленен, как и корпус Красовского, и монастырь легко захватить, а затем, разбив Красовского, вторгнуться в Грузию. 16 (4) августа армия Аббаса-Мирзы (15 тыс. кавалерии и 10 тыс. пехоты при 22 орудиях), перейдя Аракс близ Сардар-Абада, вторглась в Эриванское ханство, а 20 августа заняла селенье Аштарак между Эчмиадзином и русским лагерем при Дженгули. 27 августа персы осадили Эчмиадзин и после отказа Линденфельда сдаться начали его обстрел. 28 августа Красовский выступил на помощь монастырю с отрядом в 3 тыс. человек при 12 орудиях. В этот день генерал издал приказ: «Ребята! Я уверен в вашей храбрости, знаю готовность вашу бить неприятеля. В каких бы силах он с нами ни встретился, мы не будем считать его. Мы сильны перед ним единством нашего чувства: любовью к отечеству, верностью присяге, исполнением священной воли нашего государя. Помните, что строгий порядок и устройство всегда приведут вас к победе. Побежит неприятель — преследуйте его быстро, решительно, но не расстраивайте рядов ваших, не увлекайтесь запальчивостью. У персиян много конницы; потому стрелкам не отходить на большие дистанции и, в опасных случаях, быстро собираться в кучки. Вас, господа офицеры, прошу иметь за этим строжайшее наблюдение. Надеюсь, ребята, что мои желания исполнятся в точности, что порядок, тишина и безусловное повиновение будет для каждого из вас святой и главной обязанностью».
План боя при д. Ушаган и монастыре Эчмиадзин 17 августа 1827 г.
К вечеру 28 августа отряд Красовского поднялся на одну из возвышенностей и увидел вдали персидское войско. Отряд спустился в долину и к 9 часам вечера стал в боевом порядке на ночлег близ селения Сагну-Саванга. Ранним утром 29 августа он двинулся по горной дороге. К 7 часам утра казачьи сотни и первая колонна с двумя конными орудиями поднялись на скалистую возвышенность между селениями Ушаган (Ошакан) и Аштарак. Со стороны Аштарака персидские войска форсировали речку Абарань (Касах) и преграждали эчмиадзинскую дорогу. Главные батареи были установлены на Ошаканской возвышенности.
До 5 тыс. персидской кавалерии двумя колоннами вышли из глубокой рытвины и стали на дороге перед русским отрядом, но после орудийного выстрела отступили к высотам по левой стороне от дороги. Аббас-Мирза, чтобы выманить русских с горы, инсценировал отступление, отведя пехоту к реке и спрятав её в глубокой балке. Красовский разгадал этот манёвр. Аббас-Мирза собирался меж двух невысоких возвышенностей запереть отряд Красовского и уничтожить его перекрёстным огнём. Отступление же привело бы к потере Эчмиадзина. Поэтому Красовский приказал идти вперёд. После отдыха отряд спустился в ущелье. Персы атаковали его арьергард. Когда отряд Красовского вышел из-под огня главных батарей, персы успели перетащить вброд через Абарань и установить на скатах между рекой и дорогой на Эчмиадзин 6 орудий, которые стали обстреливать русских. Однако их огонь был неэффективным, с частыми перелетами. Одновременно 8 персидских орудий стали наносить удары с тыла и с левого фланга по русской артиллерии и обозу.
Персидская пехота выдвинулась в сторону высоты, находившейся перед выходом из ущелья. Чтобы не допустить соединения неприятеля, две головные колонны 39-го егерского полка с шестью орудиями устремились на командную высоту и заняли ее раньше персов. Егеря рассеяли ряды персидской кавалерии.
Крупные силы персов усилили натиск на русский арьергард. С возвышенностей по обеим сторонам от ущелья по русским вели постоянный огонь. Из Аштарака по каменному мосту через Абарань перешёл трёхтысячный кавалерийский отряд персов. Два лёгких русских орудия, двигавшихся между замыкающими колоннами 40-го егерского полка, картечным огнём отбивали персов. К 12 часам, после пятичасового сражения без воды под палящим солнцем, солдаты начинали изнемогать от жажды. Видя бедственное положение 40-го Егерского полка, Красовский подкрепил его Крымским батальоном и сам повёл его в штыковую атаку, чтобы дать время остальным уйти за обозами. У орудия 3-й лёгкой роты, находившегося при 1-м батальоне 40-го егерского полка, подошли к концу боеприпасы. Узнав об этом, Красовский распорядился подвезти к орудию ящик с боеприпасами, и картечным огнём неприятель был отброшен за высоты.
Подойдя к последней возвышенности, за которой начиналась Эчмиадзинская равнина, Красовский приказал передовым колоннам пропустить вперёд колонны с обозом. Центральным колоннам также было приказано дождаться подхода арьергарда и вместе с ним подняться в гору. Впереди открывалась Эчмиадзинская равнина. Дождавшись подхода замыкающих колонн, Красовский приказал разместить орудия в центре, а уцелевший обоз оставить под прикрытием арьергарда. С правой стороны из-за скалистого бугра внезапно показалась персидская пехота. Три орудия были сняты с передков и ударили картечью, после чего персы убрались за высоты.
Персидская артиллерия, взойдя на последнюю возвышенность, остановилась. Персы тоже устали и передвигались с трудом, а лошади были загнаны. Тем не менее персидская кавалерия усилила натиск на левый фланг и тыл русского арьергарда, но была отбита ружейным огнем.
В долине перед монастырём для орошения лугов имелись каналы, питаемые из реки Абарани. Понимая, что томимые жаждой русские солдаты в первую очередь бросятся к воде, персидская конница устроила засаду у одного из каналов недалеко от дороги. Отряд Красовского спустился в долину и в боевом порядке ожидал арьергард. Стрелки и казаки на флангах получили приказ присоединиться к колоннам, но стрелки, несмотря на опасность, бросилась к каналу с водой и, бросив ружья, окунались в воду. Персидские всадники выскочили из засады и принялись рубить несчастных. Казаки не смогли пробиться на помощь стрелкам.
Красовский попытался прорваться к гибнущим стрелкам, но сам попал в окружение. Многие находившиеся рядом с генералом стрелки были изрублены. Красовский с трудом отбивался офицерской шпагой. Его спас находившийся при нём обер-аудитор Белов, обладавший огромной физической силой. Белов прорвался сквозь ряды атакующих персов и сообщил находившемуся недалеко войсковому старшине Донского Сергеева полка Шурупову об опасности, грозящей генералу. Шурупов вместе с Беловым и 30 казаками пиками и шашками пробили кольцо окружения извне и спасли Красовского и находившихся при нём нескольких офицеров и солдат, у которых уже кончались патроны, от верной смерти.
Аббас-Мирза приказал окружить отряд Красовского на открытой местности и атаковать его со всех сторон. Русские израсходовали почти всю картечь, а утомлённые солдаты с трудом отбивали атаки персидской пехоты и кавалерии. Но тут на помощь отряду Красовского из монастыря вышли батальон севастопольцев и конная армянская сотня, и персы бежали, чтобы не оказаться между двух огней.
Когда дорога была освобождена, отряд Красовского, ломая строй, бросился к монастырским воротам. Артиллерия поскакала к монастырю, а за ней бросились все остальные. С монастырских башен по персам, преследовавшим бегущих, был открыт артиллерийский огонь.
После занятия Эчмиадзинского монастыря Красовский направил в лагерь при Дженгули шесть местных армян с указанием, чтобы по прибытии осадной артиллерии генерал-майор Николай Иванович Лаптев (1786–1844), командир 2-й бригады 22-й пехотной дивизии, вместе с 80-м Кабардинским пехотным полком полковника Ивана Васильевича Швецова (ум. 1829) и 4 орудиями выдвигался к Эчмиадзину. Не доходя до Ошакана, войска Лаптева должны были остановиться на возвышенностях и произвести по два выстрела из каждого орудия. В ответ должны были ответить орудия из монастыря. Тогда Красовский должен был атаковать, чтобы нанести поражение оказавшейся между двух огней персидской армии или принудить её к отступлению. Но двое армян были пойманы персами, и Аббас-Мирза, узнав о намерениях русских, 31 августа отвёл войска за реку Зангу и встал лагерем на неприступной позиции в 20 км от Эривани и 15 км от русского лагеря при Дженгули.
30 августа в лагерь при Дженгули прибыла осадная артиллерия с провиантским транспортом, состоящим почти из 2 тыс. арб и повозок. Лаптев в ночь на 1 сентября орудийными выстрелами подал сигнал. Но в монастыре не знали, что Аббас-Мирза отвёл свои войска за р. Зангу, и удивились, что Лаптев дошёл до возвышенности без перестрелок, решив, что персы устроили засаду. Лаптев же, не услышав ответных орудийных выстрелов, решил, что монастырь взят персами, а отряд Красовского уничтожен, но через 10 минут все же произвел повторные выстрелы. На этот раз из монастыря раздались условные выстрелы, и Красовский вышел на соединение с Лаптевым и утром направился в лагерь при Дженгули.
Русские войска потеряли 1154 человека убитыми и ранеными, включая 24 офицера. Персы потеряли 400 человек убитыми и 600 ранеными.
Паскевич осудил действия Красовского, считая, что тот поспешил выступить к Эчмиадзину, не дождавшись подкреплений и осадной артиллерии. Но Кабардинский полк, конвоировавший осадную артиллерию, прибыл к Дженгули только 30 (18) августа. Русские войска тогда могли бы оказаться у Эчмиадзина только в первых числах сентября, а за это время монастырь мог бы пасть. Однако военный совет и император Николай I (1796–1855) оправдали действия Красовского. Император, прочитав доклад о битве, собственноручно написал: «Столь смелое и удачное предприятие заслуживает быть причислено к достопамятнейшим подвигам храбраго русскаго воинства». Красовский был награждён орденом Св. Владимира 2-й степени. Офицеры 20-й пехотной дивизии писали генералу Красовскому 19 февраля 1828 года: «Битва при Ушагане никогда не изгладится из памяти участвовавших в ней, а воспоминание о том неразлучны с воспоминаниями о подвигах Вашего Превосходительства. Мужеству Вашему отряд обязан своим спасением; решительности Вашей обязано правительство сохранением артиллерии со множеством военных запасов; твёрдости Вашей обязана Грузия своею защитою от истребления хищного неприятеля; Россия преумножением славы своего оружия. Проницательный взор мудрого Монарха оценил уже заслуги Ваши: сражение это причислено к достопамятнейшим делам храброго русского войска. Признательные армяне, видя, что бой этот, поколебавши дух персидской армии, был одной из главнейших причин блистательного окончания войны, воздвигают памятник на месте кровавой битвы, да передаст он потомству подвиг русских и имя мужественного вождя их».
13 октября 1827 года русские войска после короткой осады взяли Эривань, а 15 октября без боя вошли в Тавриз. 22 февраля 1828 года был заключен Туркманчайский мирный договор, по результатам которого часть Эриванского и Нахичеванского ханства была присоединена к России.