Крупнейшее сражение Отечественной войны 1812 года произошло 7 сентября 1812 года у села Бородино, в 125 км к западу от Москвы между русской армией под командованием генерала от инфантерии светлейшего князя Михаила Илларионовича Голенищева-Кутузова и французской армией под командованием императора Наполеона. У Кутузова было 154 800 человек и 640 орудий, у Наполеона — 135 тыс. человек и 587 орудий. У французов артиллерия лишь на 10 процентов состояла из орудий крупных калибров, тогда как у русских доля тяжёлых орудий составляла четверть. 29 августа Кутузов сменил Барклая-де-Толли во главе армии, отступавшей от Смоленска, и продолжил отступление до Бородина, где решил все-таки дать генеральное сражение в попытке отстоять Москву, что требовал император Александр, и учитывая настроение офицерства, требовавшего прекратить отступление. 3 сентября русская армия расположилась у села Бородино, где Кутузов решил принять сражение. 5 сентября французы взяли Шевардинский редут, потратив на это целый день. За это время русские успели достроить часть укреплений на Бородинской позиции.

7 сентября 2-я армия отогнула левый фланг за реку Каменку, и боевой порядок принял форму тупого угла. Оба фланга русской позиции занимали по 4 км. Правый фланг образовывала 1-я армия Барклая, в составе 3 пехотных, 3 кавалерийских корпусов и резервов (76 тыс. человек, 480 орудий). Ее фронт был прикрыт рекой Колоча. Левый фланг образовала 2-я армия Багратиона (34 тыс. человек, 156 орудий). Она опиралась на 3 недостроенных флеши. Кутузов рассчитывал, что его сильный правый фланг, прикрывавший дорогу на Москву, сможет ударить во фланг и тыл французов. Но Наполеон на рекогносцировке 6 сентября обнаружил слабость русского левого фланга и решил нанести там главный удар. Он собирался овладеть левым берегом Колочи и захватить село Бородино в центре русской позиции. Тем самым внимание русского командования было бы отвлечено от направления главного удара. Затем основные силы Великой армии должны были сосредоточиться на правом берегу Колочи и, опираясь на Бородино, оттеснить правым крылом русскую армию в угол, образуемый слиянием Колочи с Москвой-рекой, и нанести ей решающее поражение. 95 тыс. человек Наполеон выделил против армии Багратиона и только 20 тыс. — против армии Барклая. Император планировал прорвать оборону русских у Багратионовых флешей, выйти в тыл русским войскам, прижать их к Москве-реке, разгромить их и открыть себе путь на Москву. На направлении главного удара от батареи Раевского до Багратионовых флешей протяжённостью 2,5 км были сосредоточены корпуса Даву, Нея, Мюрата и Жюно. Вспомогательные удары наносились на Утицу и Бородино. В ночь на 7 сентября Кутузов усилил левый фланг 3-м пехотным корпусом генерал-лейтенанта Тучкова 1-го и 168 орудиями, разместив его в тылу около Псарёва. Но начальник штаба Кутузова генерал Беннигсен выдвинул его на позиции 2-й армии, что позволило уравнять силы и продлить время сопротивления войск Багратиона. Барклай-де-Толли и Беннигсен предлагали Кутузову ещё до начала сражения, когда стало очевидным построение французских войск, передвинуть 1-ю армию к флешам, а 2-ю армию разместить за ней уступом. Тогда был бы создан более глубокий боевой порядок, с выделением резерва для контратак. Но Кутузов не хотел рисковать потерей главных сил армии и опасался, что в маневренном бою Наполеон будет иметь преимущество.

Перед Бородинским сражением командующий артиллерией русской армии генерал-майор граф Александр Иванович Кутайсов (1784–1812) издал приказ: «Подтвердить от меня во всех ротах, чтобы они с позиций не снимались, пока неприятель не сядет верхом на пушки. Сказать командирам и всем офицерам, что отважно держась на самом близком картечном выстреле, можно только достигнуть того, что неприятелю не уступить ни шагу нашей позиции. Артиллерия должна жертвовать собою; пусть возьмут вас с орудиями, но последний картечный выстрел выпустите в упор, и батарея, которая таким образом будет взята, нанесет неприятелю вред, вполне искупающий потерю орудий».

В 5.30 утра 7 сентября более 100 французских орудий начали обстрел левого фланга русских. Одновременно на центр русской позиции, село Бородино, пошла в атаку дивизия Дельзона из корпуса Богарне. Лейб-гвардии Егерский полк полковника Карла Ивановича фон Бистрома (1770–1838), оборонявший Бородино, потерял более трети людей и отступил по мосту за Колочу. 106-й линейный полк французов вслед за егерями перешёл реку. Но полк Бистрома, получив подкрепление из егерской бригады полковника Николая Васильевича Вуича (1765–1836), отразил атаку неприятеля. Затем моряки гвардейского экипажа разрушили мост через Колочу, и больше французы здесь не наступали, ограничившись обстрелом 18-орудийной Курганной батареи Раевского из орудий, установленных в Бородино.

Бородинское сражение. В центре картины — раненый генерал Багратион. Художник П. фон Гесс. 1843 г.

Флеши обороняла 2-я сводно-гренадерская дивизия генерал-майора графа Михаила Семеновича Воронцова (1782–1856). В шестом часу утра началась атака флешей дивизиями дивизионных генералов графа Жозефа Мари Дессе (1764–1834) и графа Жана Доминика Компана (1769–1845) из корпуса Даву. Первая атака была отражена картечью, но при повторной атаке в восьмом часу утра южная флешь была захвачена. Багратион бросил на помощь дивизии Воронцова 27-ю дивизию Неверовского, а также ахтырских гусар и новороссийских драгун, которые ударили во фланг атакующим и отбили флеши. Дезе и Компан были ранены, а Даву контужен. Для третьей атаки корпус Даву был подкреплен тремя пехотными дивизиями корпуса Нея и тремя кавалерийскими корпусами Мюрата. Атаку поддерживали 160 орудий. Багратион приказал Раевскому, занимавшему центральную батарею, передвинуть к флешам всю вторую линию его 7-го корпуса, Тучкову 1-му — направить к флешам 3-ю пехотную дивизию Коновницына. Кроме того, Барклай по своей инициативе приказал перебросить с крайнего правого на левый фланг 2-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Карла Федоровича фон Багговута (1761–1812), который, пока шёл к флешам, принял участие в отражении одной из атак на батарею Раевского. Кутузов послал Багратиону 1-ю кирасирскую дивизию. Войска неатакованного правого фланга русских занимали позиции, удобные для обороны, но не могли атаковать ослабленный левый фланг французов, так как перед ними находилась сильно пересечённая местность. Через полтора часа после прибытия корпуса Багговута Кутузов направил из резерва в армию Багратиона лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки, 1-ю сводно-гренадерскую дивизию и семь полков 3-го кавалерийского корпуса. Но они прибыли уже после смертельного ранения Багратиона осколком ядра в ногу.

После сильной артиллерийской подготовки французам в результате третьей атаки удалось ворваться в южную флешь и в промежутки между флешами. Были ранены и выбыли из строя генералы Неверовский и Воронцов. Французы были контратакованы тремя кирасирскими полками, которые сначала оттеснили французскую пехоту, но, не поддержанные русской пехотой, были контратакованы французской кавалерией и отступили. Флеши остались в руках французов. Только контратака подоспевшей 3-й пехотной дивизии Коновницына заставила французов покинуть флеши. При этом погиб генерал-майор Александр Алексеевич Тучков 4-й (1778–1812), командир 1-й бригады 3-й пехотной дивизии и Ревельского полка. Он был смертельно ранен картечью в грудь у средней Семёновской флеши, когда с полковым знаменем в руках вел Ревельский полк в контратаку.

Тогда же через Утицкий лес в тыл флешей пробился французский 8-й Вестфальский корпус Жюно, но был отброшен контратакой четырех пехотных полков корпуса Багговута.

Для четвертой атаки в 11 часов утра Наполеон сосредоточил 45 тыс. человек и почти 400 орудий. Багратион лично возглавил контратаку остатков 2-й сводно-гренадерской, 27-й пехотной и 3-й пехотной дивизий и некоторых других частей, всего около 20 тыс. человек. Но в самом начале наступления генерал был смертельно ранен осколком ядра в бедро, упал с лошади и был унесен с поля боя. После этого контратака захлебнулась. Коновницын принял командование 2-й армией и вынужден был отказаться от попыток вернуть флеши. Он отвел остатки 2-й армии на новый оборонительный рубеж за Семёновским оврагом, по которому протекал ручей. Здесь ко 2-й армии присоединились лейб-гвардии Литовский и Измайловский полки. Вместо Коновницына Кутузов назначил командующим левого фланга Дохтурова. Атака французских кирасир была отражена подоспевшей русской кавалерией. Теперь главный удар французы наносили по 18-орудийной батарее Раевского, или Курганной батарее. Она находилась на высоком кургане в центре русской позиции, господствовавшем над местностью.

Французы также штурмовали Утицкий курган. 5-й польский корпус Понятовского пытался обойти левый фланг русских. Оттеснив русских егерей от деревни Утицы, поляки заняли высоты. Установив на них 24 орудия, они открыли сильный огонь по корпусу Тучкова 1-го, который вынужден был отойти к Утицкому кургану. Взять курган с ходу поляки не смогли. Но в 11 часов Понятовский, подкрепленный вестфальцами Жюно, смог взять Утицкий курган. Пучков 1-й возглавил контратаку павловских гренадер и вернул курган, но был смертельно ранен. Командование принял генерал-лейтенант Багговут, который оставил его только после того, как остатки 2-й армии отошли за Семёновский овраг.

Основные силы резерва и правого фланга по инициативе Барклая подошли на помощь гибнущей 2-й армии лишь во втором часу дня, когда войска Багратиона уже пришли в полное расстройство. Казаки донского атамана генерала от кавалерии Матвея Ивановича Платова (1751–1818) и уланские полки генерала Фёдора Уварова по своей инициативе совершили рейд мимо слабо охраняемого левого фланга неприятеля во французский тыл. По мнению некоторых историков, генералы провели этот рейд просто от безделья, поскольку начальство забыло о существовании их войск. Больших потерь неприятелю казаки и уланы не нанесли, но для их отражения были задействована часть сил, собиравшихся атаковать батарею Раевского и с французского левого фланга, который, правда, активности уже не проявлял. Это дало русским двухчасовую передышку для подтягивания свежих сил к Курганной высоте. Дохтуров, возглавивший левый фланг, успел тем временем привести его в относительный порядок. У деревни Беззубово кавалерия Платова и Уварова была остановлена кавалерийской бригадой бригадного генерала графа Филиппа Антуана д'Орнано (1784–1863), троюродного племянника Наполеона, и вернулась обратно. Д'Орнано за Бородинское сражение был произведен в дивизионные генералы. Платов же за заслуги в кампании 1812 года 29 октября 1812 года был возведен в графское достоинство. Это была давняя мечта Матвея Ивановича. По свидетельству знаменитого партизана и поэта генерал-лейтенанта Дениса Васильевича Давыдова (1784–1839), «князь Багратион, имевший всегда большое влияние на Платова, любившего предаваться пьянству, приучил его в 1812 году к некоторому воздержанию от горчишной водки — надеждой на скорое получение графского достоинства. Ермолову долгое время удавалось обманывать Платова, но атаман, потеряв, наконец, всякую надежду быть графом, стал ужасно пить; он был поэтому выслан из армии в Москву». Кутузов, став главнокомандующим, вернул Платова в армию и способствовал тому, что его мечта о графском достоинстве наконец сбылась.

В 9 часов утра, в разгар боя за Багратионовы флеши, французы первый раз атаковали батарею Раевского силами 4-го корпуса Богарне и двумя дивизиями корпуса Даву. Атака была отражена артиллерийским огнём. Тут же последовала вторая атака. Несмотря на то что Кутайсов успел перебросить к кургану 60 орудий конно-артиллерийского резерва и часть лёгкой артиллерии 1-й армии, солдаты 30-го полка во главе с командиром 3-й бригады 1-й дивизии бригадным генералом Шарлем Огюстом Бонами (1764–1830) сумели ворваться на батарею Раевского. В этот момент около Курганной высоты оказались начальник штаба 1-й армии Ермолов и начальник артиллерии русской армии Кутайсов, направлявшиеся на левый фланг. Они возглавили контратаку на батарею, в которой участвовали батальон Уфимского пехотного полка, 18-й егерский полк, 26-я дивизия Паскевича и 12-я пехотная дивизия генерал-майора Иллариона Васильевича Васильчикова (1776–1847). Батарея была взята, а израненный штыками Бонами был взят в плен. Но в контратаке погиб Кутайсов, что имело далеко идущие последствия для хода сражения. Преемника ему до конца сражения Кутузов так и не назначил, поэтому некому было распорядиться о переброске 200 бездействующих орудий на атакованные участки русских позиций. Кроме того, без Кутайсова возникли перебои в снабжении орудий боеприпасами. В результате в ходе сражения французская артиллерия выпустила в полтора раза больше снарядов, чем русская.

Ермолов докладывал: «Несмотря на крутизну восхода, приказал я егерским полкам и 3-му баталиону Уфимского полка атаковать штыками, любимым оружием русского солдата. Бой яростный и ужасный не продолжался более получаса: сопротивление встречено отчаянное, возвышение отнято, орудия возвращены. Израненный штыками бригадный генерал Бонами получил пощаду, пленных не было ни одного. Урон со стороны нашей весьма велик и далеко несоизмерим численности атаковавших баталионов».

Барклай подтянул к батарее Раевского 4-й пехотный корпус генерал-лейтенанта Остермана-Толстого и 2-й кавалерийский корпус генерал-майора барона Федора Карловича Корфа (1773–1823). Пехота 4-го корпуса подверглась сильному артиллерийскому обстрелу. К батарее Раевского также были переброшены Семёновский, Преображенский, Кавалергардский и Конный гвардейские полки.

В третьем часу дня французы открыли перекрёстный огонь с фронта и флешей из 150 орудий по батарее Раевского и начали атаку. Первым атаковал 2-й кавалерийский корпус под командованием дивизионного генерала графа Огюста Жана-Габриэля де Коленкура (1777–1812). Кирасиры во главе с Коленкуром ворвались на батарею, но большинство их, включая генерала, были перебиты там в рукопашной схватке. Но атака французской кавалерии отвлекла на себя русскую 24-ю пехотную дивизию. Воспользовавшись этим, пехотинцы Богарне ворвались на батарею и перебили всех уцелевших защитников. Израненный командир 24-й дивизии генерал-майор Петр Гаврилович Лихачёв (1758–1813) был взят в плен.

К трём часам дня французы окончательно овладели батареей Раевского, захватив 12 орудий. Барклай лично возглавил контратаку на Курганную высоту двух конных корпусов, но она не увенчалась успехом. Под командующим 1-й армией было убито пять лошадей, а сам он едва не был захвачен в плен польскими уланами. Однако Наполеон не рискнул использовать для развития наступления в центре 18-тысячную гвардию — свой последний резерв.

После падения батареи Раевского битва стала затихать, хотя артиллерийская перестрелка продолжалась до 7 часов вечера. Русская армия, потерявшая почти все свои позиции, собралась у деревни Горки. Здесь Барклай, только что вернувшийся после кавалерийской атаки, получил приказ Кутузова восстановить боевой порядок войск. Солдаты собирались у цепочки костров, зажжённой возле деревни. По приказу Барклая у Горок стали возводить редут. Кутузов объявил, что утром он вернётся на свой командный пункт, чтобы продолжить сражение. Барклай уже приказал отправить на Курганную высоту несколько батальонов, чтобы прогнать оттуда немногочисленных французов, занимавшихся сбором оружия (свои основные силы Наполеон также отвёл с поля битвы). Но внезапно ночью от Кутузова поступил приказ отступить. Русская армия была слишком утомлена и понесла слишком большие потери, чтобы, не имея резервов, рассчитывать на успех в новом сражении. У Наполеона ведь ещё оставалась в запасе гвардия, насчитывавшая 32 батальона и 31 эскадрон. У Кутузова же нетронутыми осталось лишь 8 батальонов егерей, забытых на правом фланге в сумятице боя. Да ещё 200 так и не использованных в бою орудий.

К концу сражения Наполеон захватил все основные русские позиции: Бородино, Курганную батарею, Семёновские флеши и деревни Семёновская и Утица. Соотношение потерь тоже было в его пользу. Французы в битве у Москвы-реки (так они называют то сражение, которое в России именуется Бородинским) потеряли убитыми, ранеными и пленными, по разным оценкам, от 30 до 35 тыс. человек, в том числе 9–10 тыс. убитыми, а русские — 45,6 тыс. человек, включая 13 тыс. убитых. Подавляющее большинство русских раненых погибли в огне Московского пожара. Из французских раненых тоже мало кто остался в живых, причем не только из-за пожара Москвы, но и вследствие острой нехватки перевязочных средств во французской армии. Русские захватили 1176 пленных и 13 орудий, а французы — 1000 пленных и 15 орудий. Однако армия Кутузова так и не была разбита, и после сражения по-прежнему закрывала Старую Смоленскую дорогу на Москву. В ссылке на острове Святой Елены Наполеон говорил, что при Бородине «французы показали себя достойными одержать победу, а русские стяжали право быть непобедимыми». Кутузов объявил Бородино своей победой. За это сражение он был пожалован чином фельдмаршала, Барклай-де-Толли удостоился ордена Св. Георгия 2-й степени, а смертельно раненный Багратион получил в награду 50 тысяч рублей. Но на самом деле в тактическом отношении победу в Бородинском сражении одержали французы. После Бородина русская армия вынуждена была отступить и даже оставить Москву. Но стратегически в проигрыше оказался Наполеон. Кутузову удалось сохранить армию, а остальное было делом времени. За тысячи километров от Франции, лишённая снабжения, не приспособленная к суровой русской зиме Великая армия неминуемо должна была потерять боеспособность даже без новых крупных сражений.

Маршал Сен-Сир впоследствии так отозвался о Бородинском сражении: «Зачем тратить огромные средства на элитный корпус, зачем его холить и беречь, если не для того, чтобы в подобных обстоятельствах добиться великого результата, с лихвой возместившего все те неудобства, которые создавало для остальной части армии его формирование. Если бы Гвардия была вся брошена в бой, — добавляет он, — то нет сомнения в том, что ведомая с твердостью и умом, которые отличали ее командиров, под взглядом своего Императора, она совершила бы чудеса, и русская армия была бы не просто побеждена, а разбита, опрокинута, обращена в бегство и частично уничтожена, а ее остатки отброшены в глубь Империи… В такой ситуации Наполеон мог бы делать далее все, что пожелает — либо расположиться на зимних квартирах в Москве и весной развивать свой успех, либо предложить Императору Александру приемлемые условия мира…»

Но вряд ли бы принципиально изменились результаты Бородинской битвы и в случае, если бы Наполеон рискнул ввести в дело оставшийся 18-тысячный резерв и на исходе дня атаковать центр русской позиции. Может быть, 1-я армия была бы расстроена более значительно, чем это оказалось в действительности, но вряд ли бы русские войска вообще утратили способность к сопротивлению и к действиям в качестве организованной силы. Пожар Москвы, обрекший Великую армию на гибель, все равно бы произошел. А вот потери, неизбежно понесённые гвардией, уменьшили бы шансы самого Наполеона на спасение после Березины.

Полководческий гений Наполеона позволил ему создавать во всех пунктах, где он предпринимал атаки, превосходство в людях и в пушках в 2–3 раза. К напрасным потерям приводило то, что русские резервы и не участвовавшие в бою части оказались слишком близко от неприятельского расположения и понесли большой урон от артиллерийского огня.

Кутузов не рискнул дать нового генерального сражения на пути к Москве и 13 сентября на военном совете в Филях принял решение оставить столицу. Он заявил: «Доколе будет существовать армия, с потерянием Москвы не потеряна ещё Россия. Но когда уничтожится армия, погибнут и Москва, и Россия». За Бородинское сражение Кутузов был произведен в фельдмаршалы.

Наполеон вступил в Москву 15 сентября. В тот же день в столице начался гигантский пожар. Его организация — плод коллективного творчества Кутузова, Барклая-де-Толли и московского генерал-губернатора генерала от инфантерии графа Фёдора Васильевича Ростопчина (1763–1828). По их распоряжению из Москвы был вывезен весь пожарный инструмент. Войска при отступлении зажгли оставляемые склады, а многие жители, покидая город, подпаливали свои дома и имущество, которое не могли увезти — чтобы не досталось врагу. В Москве, которую покинуло почти всё население, были оставлены специальные команды поджигателей. В результате было уничтожено свыше двух третей деревянных строений города и почти все запасы продовольствия и фуража. Великая армия Наполеона лишилась зимних квартир и была обречена на голодную смерть, что предопределило ее почти полную гибель при отступлении из России еще до конца 1812 года.