Глава 13.

Утро началось не с солнца.

С газет.

Клара ворвалась в дом так, будто за ней гналась половина города — с растрёпанными волосами, с сияющими глазами и с пачкой свежих листов, зажатых в руке.

— Она вышла! — крикнула она с порога.

Фиби выронила половник.

— Кто?!

— Статья, кто ещё!

Элеонора вышла из комнаты уже одетая — спокойно, без суеты.

Но внутри всё уже сжалось.

— Дай, — сказала она.

Клара сунула ей лист.

Чернила ещё пахли.

Свежо.

Остро.

Почти вызывающе.

Элеонора провела глазами по строкам.

И замерла.

Заголовок.

Жёсткий.

Громкий.

Без намёков.

«Наследство, которое пытались украсть. История одной женщины, которую недооценили».

Она не улыбнулась.

Но губы чуть дрогнули.

— Ты не пожалела их, — тихо сказала она.

Клара фыркнула.

— Я пожалела читателя. Ему скучно без правды.

— Это не правда.

— Это правда, которую удобно не замечать.

Пауза.

Элеонора перевернула страницу.

И читала.

Строка за строкой.

Как Клара описала дом.

Как показала унижения.

Как аккуратно — но точно — вывела Августу.

Как Генри.

Как попытку лишить наследства.

Как бегство.

Как ферму.

Как начало.

И как…

её.

Не жертву.

Не дурочку.

А женщину, которая встала.

Сама.

Элеонора медленно опустила лист.

— Это…

— Это скандал, — спокойно сказала Клара.

— Это война.

Фиби перекрестилась.

— Господи…

И будто в подтверждение её слов — с улицы раздался грохот.

Стук.

Резкий.

Грубый.

Не как у гостей.

Как у тех, кто считает, что имеет право.

Элеонора даже не обернулась.

— Открывать не будем, — сказала она спокойно.

— Уже поздно, — тихо ответил Том.

И дверь распахнулась.

Августа вошла первой.

Без стука.

Без приглашения.

С лицом, на котором не осталось ни холодного спокойствия, ни маски.

Только злость.

Жёсткая.

Открытая.

— Ты… — начала она.

Но не договорила.

Потому что Элеонора уже смотрела на неё.

Спокойно.

— Доброе утро, — сказала она.

И это было хуже любого крика.

Генри вошёл следом.

Бросил на стол газету.

— Ты понимаешь, что ты сделала?!

Элеонора посмотрела на лист.

Потом на него.

— Да.

— Ты уничтожила репутацию семьи!

— Нет.

Пауза.

— Я показала её.

Он шагнул ближе.

Слишком резко.

— Ты не имела права!

— Имела.

— Ты…

Он поднял руку.

И в этот момент всё изменилось.

Потому что Натаниэль оказался между ними быстрее, чем Элеонора успела моргнуть.

Просто шаг.

И Генри остановился.

— Опустите руку, — сказал Натаниэль тихо.

Но так, что спорить не хотелось.

— Это не ваше дело, — прошипел Генри.

— Ошибаетесь.

Пауза.

— С этого момента — моё.

Августа резко вмешалась.

— Уберите его.

Элеонора не двинулась.

— Нет.

— Ты позволяешь чужому мужчине…

— Я позволяю себе защиту.

Тишина.

Натянутая.

Опасная.

Клара тихо прошептала Фиби:

— Я сейчас заплачу от счастья.

Фиби ткнула её локтем.

— Тихо!

Августа медленно перевела взгляд с Натаниэля на Элеонору.

— Ты думаешь, это конец?

— Нет.

— Это только начало.

— Я знаю.

— Мы подадим в суд.

— Подавайте.

— Мы оспорим завещание.

— Попробуйте.

— Мы…

Она остановилась.

Потому что впервые не находила слов.

И это было заметно.

Элеонора сделала шаг вперёд.

— Вы закончили?

Пауза.

— Или мне продолжать?

Августа сжала губы.

— Ты пожалеешь.

— Уже нет.

— Ты думаешь, он тебя спасёт?

Она кивнула на Натаниэля.

Элеонора спокойно ответила:

— Нет.

Пауза.

— Я сама себя спасла.

Тишина.

И это было сильнее всего.

Генри резко развернулся.

— Мы уходим.

Августа ещё секунду смотрела.

Потом — холодно:

— Это не конец.

— Я не рассчитывала на лёгкую жизнь, — ответила Элеонора.

Они вышли.

Дверь захлопнулась.

Громко.

Резко.

И только тогда Фиби выдохнула.

— Святые небеса…

Клара захлопала.

— Браво.

Элеонора медленно села.

Руки дрожали.

Незаметно.

Но дрожали.

И Натаниэль это увидел.

Он подошёл.

Медленно.

Не касаясь.

— Всё, — тихо сказал он.

— Нет, — ответила она.

— Это только начинается.

Он кивнул.

— Но вы уже выиграли первый раунд.

Она усмехнулась.

— Я не играю в раунды.

— Я вижу.

Пауза.

Он всё ещё стоял рядом.

Слишком близко.

Слишком спокойно.

И в какой-то момент она просто устала держать дистанцию.

— Это было глупо? — спросила она тихо.

— Что именно?

— Всё.

Он посмотрел на неё.

— Это было необходимо.

Пауза.

— И красиво.

Она фыркнула.

— Вы любите громкие слова.

— Я люблю точные.

И вдруг…

Он протянул руку.

Очень осторожно.

К её пальцам.

Не схватил.

Не потянул.

Просто коснулся.

Легко.

Как будто проверяя, можно ли.

Элеонора не отдёрнула руку.

И это было ответом.

Он переплёл пальцы с её.

Тепло.

Надёжно.

И вдруг стало тихо.

Не снаружи.

Внутри.

Она посмотрела на их руки.

Потом на него.

— Это тоже часть вашей работы? — спросила она тихо.

Он чуть улыбнулся.

— Это уже личное.

Пауза.

Долгая.

Тёплая.

Клара за спиной прошептала:

— Я умираю.

Фиби:

— Я тебя сейчас убью.

Элеонора тихо выдохнула.

— У нас нет времени на это.

— Есть.

— Нет.

— Есть.

Он чуть сжал её пальцы.

— Потому что если мы не остановимся сейчас — мы не выдержим дальше.

Она смотрела на него.

И понимала.

Он прав.

Слишком много напряжения.

Слишком много борьбы.

Слишком много одиночества.

И вдруг…

Она сделала шаг ближе.

Совсем чуть-чуть.

Но достаточно.

Он тоже.

И между ними осталось совсем немного воздуха.

— Это плохая идея, — прошептала она.

— Отличная, — ответил он.

И поцеловал.

Без спешки.

Без давления.

Но так, что у неё на секунду исчезли все мысли.

И осталась только…

тепло.

Руки.

Запах.

И ощущение, что она больше не одна.

Когда они отстранились — Клара уже отвернулась.

Демонстративно.

— Я ничего не видела!

Фиби:

— Господи, за что мне это…

Элеонора улыбнулась.

Впервые за долгое время — мягко.

— Нам нужно закончить это, — сказала она тихо.

— Мы закончим, — ответил он.

И теперь это звучало иначе.

Не как обещание.

Как факт.

После поцелуя мир не рухнул.

И не остановился.

Что было даже странно.

Потому что внутри Элеоноры всё ещё звенело.

Тепло.

Чужие пальцы.

Губы.

Слишком живое ощущение, которое не хотело уходить.

Она отвернулась первой.

Не резко.

Но уверенно.

— Нам нужно закончить это, — повторила она, уже жёстче.

Не для него.

Для себя.

Натаниэль не спорил.

И это было правильно.

— Тогда начинаем сейчас, — сказал он спокойно.

Она кивнула.

— Том.

Парень мгновенно появился в дверях.

— Да, мэм?

— Седлай лошадей.

— Куда?

— В город.

Пауза.

Клара мгновенно оживилась.

— О, я с вами.

— Ты без меня вообще жить не можешь?

— Могу. Но не хочу.

Фиби хмыкнула:

— Кто бы сомневался.

Элеонора уже двигалась.

Быстро.

Чётко.

Без лишних слов.

— Фиби — дом на тебе.

— Как всегда.

— Джеб — никого не впускать.

— Понял.

— Если кто-то вернётся…

Она на секунду замолчала.

Потом сказала:

— Закрыть ворота и не открывать.

Джеб кивнул.

— Не впустим.

Натаниэль подошёл ближе.

— Вы уверены, что стоит ехать сейчас?

Она посмотрела на него.

— Именно сейчас.

— Почему?

— Потому что они тоже поедут.

Пауза.

Он понял.

— Тогда быстрее.

Дорога в город была уже другой.

Не той, что раньше.

Теперь она не смотрела по сторонам, не отмечала мелочи.

Она думала.

Собирала.

Выстраивала.

Клара ехала рядом.

И, конечно, молчать не могла.

— Ты понимаешь, что ты сделала?

— Да.

— Ты устроила им публичную казнь.

— Я дала им зеркало.

— Ты дала им нож.

— Они сами его взяли.

Клара усмехнулась.

— Мне нравится, когда ты злая.

— Я не злая.

— Ты опасная.

— Это полезнее.

Пауза.

Клара наклонилась ближе.

— И он тебе нравится.

Элеонора даже не повернула голову.

— Клара.

— Что? Я просто фиксирую факты.

— Ты фиксируешь глупости.

— Я фиксирую, как ты на него смотришь.

— Я смотрю на него, как на союзника.

— А он на тебя — как на женщину.

Пауза.

Элеонора чуть сжала поводья.

— Это его проблема.

— Пока.

Город встретил их шумом.

Людьми.

Голосами.

И… взглядами.

Их уже узнали.

Это было очевидно.

Клара тихо прошептала:

— О, мы знамениты.

Элеонора не замедлила шаг.

— Отлично.

— Тебя это не пугает?

— Нет.

— Меня — да. Но я в восторге.

Они остановились у конторы.

Той самой.

Где всё началось.

И где всё должно было закончиться.

Натаниэль спрыгнул первым.

Протянул руку.

Элеонора не колебалась.

Опёрлась.

Сошла.

И на секунду задержала его руку.

Чуть дольше, чем нужно.

Потом отпустила.

— Пошли.

Внутри было тихо.

Но напряжение чувствовалось сразу.

Секретарь поднял глаза.

И замер.

— Мисс Дэвенпорт…

— Где мистер Хардинг?

— В кабинете.

— Отлично.

Она не стала ждать.

Открыла дверь.

И вошла.

И остановилась.

Потому что в кабинете уже были они.

Августа.

Генри.

И ещё один мужчина.

Сухой.

Холодный.

С лицом, на котором читалось одно — закон.

Он поднял глаза.

— Наконец-то.

Элеонора прошла вперёд.

— Вы ждали?

— Конечно.

Генри усмехнулся.

— Мы решили не тянуть.

— И правильно.

Августа посмотрела на неё.

— Ты сама пришла.

— Я всегда прихожу сама.

Мужчина встал.

— Позвольте представиться. Мистер Блэквуд. Я представляю интересы семьи.

Элеонора кивнула.

— А я — свои.

Он чуть улыбнулся.

— Это мы сейчас проверим.

Пауза.

Натаниэль встал рядом с ней.

— Мисс Дэвенпорт не одна.

Блэквуд посмотрел на него.

— Я уже понял.

Пауза.

И потом сказал:

— Тогда перейдём к делу.

Элеонора села.

Спокойно.

Ровно.

— Я подаю на развод, — сказала она.

Тишина.

Резкая.

Острая.

Генри даже не сразу понял.

— Что?

Она посмотрела на него.

— Я подаю на развод.

— Ты не можешь.

— Могу.

— Это невозможно.

— Уже возможно.

Блэквуд поднял руку.

— На каком основании?

Элеонора посмотрела на него.

— Жестокое обращение.

Пауза.

— Попытка лишения имущества.

— Клевета.

— У меня есть свидетели.

Она не повысила голос.

Но каждое слово легло тяжело.

Том.

Фиби.

Клара.

Даже работники.

И Натаниэль.

Августа резко сказала:

— Это ложь.

Элеонора повернула к ней голову.

— Докажите.

Тишина.

И в этой тишине что-то треснуло.

Потому что впервые они оказались не сверху.

А напротив.

На равных.

И это было страшнее.

Блэквуд медленно сел.

— Нам потребуется время.

— У вас его нет.

— Почему?

Элеонора положила на стол газету.

— Потому что завтра об этом будет говорить весь город.

Пауза.

— И суд тоже.

Генри побледнел.

— Ты…

— Я закончила, — сказала она.

И встала.

Натаниэль не отставал.

Они вышли.

Не оглядываясь.

И только когда дверь закрылась, Клара тихо сказала:

— Я сейчас аплодирую внутри.

Элеонора выдохнула.

Долго.

Глубоко.

И впервые за долгое время почувствовала не напряжение.

А…

свободу.

Пусть ещё не окончательную.

Но уже настоящую.

Натаниэль посмотрел на неё.

— Это было сильно.

Она улыбнулась.

— Это было необходимо.

Пауза.

Он чуть наклонился ближе.

— А это?

Она не спросила.

Поняла.

И не отступила.

— Это… тоже необходимо.

И в этот раз поцелуй был другим.

Уже не осторожным.

Не проверяющим.

А уверенным.

Как шаг вперёд.

Как выбор.

Как начало.

Они не поехали сразу обратно.

И это было правильно.

Слишком много произошло за один день, чтобы просто развернуться и вернуться к привычной работе, будто ничего не случилось.

Город шумел.

Но теперь этот шум был другим.

Не чужим.

А направленным.

Клара первая заметила взгляды.

— Ты видишь? — прошептала она, чуть наклоняясь к Элеоноре.

— Вижу.

— Они смотрят.

— Пусть смотрят.

— Они не просто смотрят… они шепчутся.

— Отлично.

Клара тихо рассмеялась.

— Я тебя обожаю.

Они свернули на узкую улицу, где стояли лавки, витрины, запахи свежего хлеба и кофе перемешивались с пылью и лошадями.

Элеонора замедлила шаг.

— Нам нужно зайти.

— Куда?

— К портному.

Клара подняла брови.

— О, вот это я понимаю — приоритеты.

— Мне нужна одежда.

— Тебе нужна репутация.

— И она начинается с внешнего вида.

Натаниэль, идущий рядом, тихо сказал:

— Вы уже её получили.

Она посмотрела на него.

— Я не собираюсь выглядеть как женщина, которая только что сбежала.

— Вы не выглядите.

— Я знаю.

Пауза.

— Но они должны это увидеть.

Он кивнул.

— Тогда идём.

Лавка была просторной.

Ткани.

Цвета.

Аккуратно развешанные платья.

И хозяин — сухой мужчина с внимательным взглядом.

Он поднял глаза.

И сразу узнал.

Это было видно.

Но он не сказал ни слова.

Только слегка поклонился.

— Мисс.

Элеонора прошла внутрь.

— Мне нужен гардероб.

— Какого уровня?

Клара вмешалась:

— Максимального.

— Клара.

— Что? Ты теперь фигура общественная.

Портной чуть улыбнулся.

— У нас уже есть заказ.

Пауза.

Элеонора замерла.

— Что?

— Леди Беатрис оставила распоряжения.

Тишина.

Он прошёл к шкафу.

Открыл.

И достал.

Платья.

Аккуратные.

Продуманные.

Строгие — для дел.

И мягкие — для вечера.

И даже…

мужские костюмы.

Клара выдохнула:

— О… я люблю эту женщину.

Элеонора провела рукой по ткани.

— Она всё предусмотрела.

— Она знала, — тихо сказал Натаниэль.

Пауза.

Портной продолжил:

— Также есть аксессуары.

И… записка.

Он протянул конверт.

Элеонора взяла.

Открыла.

Почерк.

Жёсткий.

Ровный.

«Если ты это читаешь — значит, ты справилась. Остальное — найдёшь сама. Не верь никому. Даже тем, кто кажется надёжным. Особенно им.»

Элеонора медленно сложила письмо.

— Она не изменилась.

Клара наклонилась:

— Я её начинаю бояться.

— Поздно.

Пауза.

— Берём всё, — сказала Элеонора.

— Уже оплачено, — ответил портной.

Клара захлопала в ладоши.

— Я хочу такую тётушку!

— Тебе нельзя.

— Почему?

— Ты её не переживёшь.

Натаниэль тихо усмехнулся.

Когда они вышли, город уже гудел сильнее.

Новости разлетались.

И теперь это было очевидно.

— Нам нужно закрепить эффект, — сказала Клара.

— Как?

— Появиться.

— Я уже появилась.

— Нет.

Она схватила её за руку.

— Публично.

Пауза.

— Чайная.

Элеонора посмотрела на неё.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

— Это глупо.

— Это идеально.

Натаниэль сказал:

— Она права.

Элеонора вздохнула.

— Хорошо.

Чайная была полной.

И когда они вошли — разговоры стихли.

Не сразу.

Но быстро.

Все смотрели.

Элеонора прошла внутрь.

Спокойно.

С достоинством.

Села.

Клара рядом.

Натаниэль напротив.

— Чай, — сказала она.

И это было как знак.

Жизнь продолжается.

Официантка кивнула.

Слишком быстро.

— Сейчас, мэм.

Клара наклонилась:

— Ты понимаешь, что ты делаешь?

— Да.

— Ты их добиваешь.

— Я живу.

Пауза.

Кто-то шепнул:

— Это она…

Другой голос:

— Та самая…

И вдруг…

дверь открылась.

Генри.

Он вошёл.

Один.

Без матери.

С лицом, которое уже не скрывало ничего.

Он увидел её.

И направился прямо к столу.

— Ты не закончила, — сказал он.

Элеонора даже не подняла голос.

— Я только начала.

— Ты думаешь, это игра?

— Нет.

— Тогда почему ты улыбаешься?

Она посмотрела на него.

— Потому что ты больше не страшный.

Пауза.

Он замер.

— Ты была моей женой.

— Была.

— Ты не выйдешь из этого просто так.

— Уже вышла.

Он наклонился ближе.

— Я могу всё разрушить.

Она чуть наклонилась к нему.

И тихо сказала:

— Попробуй.

Пауза.

Долгая.

Опасная.

И в этот момент Натаниэль поднялся.

Не резко.

Но так, что стало ясно — дальше он не позволит.

— Достаточно, — сказал он.

Генри посмотрел на него.

— Ты думаешь, что выиграл?

— Я думаю, что ты проиграл.

Тишина.

И в этой тишине Генри впервые… отступил.

Не потому что захотел.

Потому что понял.

Он больше не контролирует.

Ни её.

Ни ситуацию.

Он отступил.

Шаг.

Потом второй.

И вышел.

Без слов.

Клара выдохнула:

— Это было вкусно.

Элеонора взяла чашку.

Руки уже не дрожали.

— Это было необходимо.

Натаниэль сел обратно.

Смотрел на неё.

И вдруг сказал тихо:

— Вы свободны.

Она посмотрела на него.

— Почти.

— Нет.

Пауза.

— Уже.

И в этот момент она поняла.

Он прав.

Потому что свобода — это не бумага.

Это момент, когда ты больше не боишься.

Она подняла чашку.

Сделала глоток.

И впервые за долгое время позволила себе не думать о войне.

Хотя бы на минуту.

И эта минута стоила всего.