Гомбург,
29/17 Апреля/1870 11 часов утра.
Бесценная моя Аня, сейчас только что приехал на место, еще не ел и не умывался, и рука дрожит: устал и измучился ужасно, а ночью ничего не заснул. Холод до того здесь сильный (хотя солнце светит и ярко), что я очнуться не могу от изумления. Ночью в вагоне (мы были набиты, с Лейпцига, как сельди в боченке) все закоченели и не знали что делать. Вообрази себе к утру, на зеленых полях, появился снежный иней, и все поля, дороги леса и дома были как в густом слое снега до самых семи часов. Здесь первым делом велел протопить. Впрочем кажется я нисколько не простудился. Солнце ужасное, а на дворе ровно +2 градуса Реомюра. Сейчас мне сказали что на прошлой неделе было слишком двадцать градусов тепла, Hotel, в котором я остановился называется Hotel du Parc, и близь самого воксала. Кажется плохенькой; меня привел Dienstmann. Неряшество и комната довольно мизерная, а между тем 1½ флорина. Нумер я занимаю десятый. Ну вот и все, друг мой, покамест обо мне. Немножко голова кружится и очень грустно. Умоюсь, поем, оденусь и пойду в воксал. Проходя мимо слышал в нем концерт; кажется есть публика.
Теперь об тебе голубчик милый: Напиши мне, без утайки, все подробности до тебя касающиеся. Главное, здорова-ли? Не простудилась-ли? Ибо полагаю, что и у вас такой-же холод. Нет-ли новостей? Об Любе напиши голубчик подробно. Поцалуй ее за меня и передай ей мое глубочайшее почтение. Как будешь цаловать ее, то цалуй по два раза — один раз за себя, а второй за меня. Как вы разместились в комнатах? Спит-ли мамаша в твоей. По такому холоду надо бы топить. — Я забыл тебе сказать, Аня чтоб ты на почту ходила за моими письмами скорее позже чем раньше, ибо я могу послать письмо и вечером, а оно придет пожалуй поздно. Впрочем от 4-х бы до 5-ти вот как.
Не взыщи ангел мой бесценный, что пишу кратко: говорю, так устал, что едва перо не валится. Может быть я из этого отеля перееду — очень уж скверен кажется. Что-то напишу я тебе завтра, бесценная моя, насчет успеха? Невыгодно приезжать с расстроенными нервами. А впрочем, что будет то будет; я решился крепиться.
Цалую тебя 1000 раз (на первый случай) Любу также. Не знаю поклонишься-ли от меня мамаше и Ив. Гр-чу{51}‹‹51››. Если не найдешь не удобным, то поклонись. Не оставляй конверта и письма на виду, чтоб не догадались откудова.
Много бы написал тебе, если-б не был так разбит. В дороге не все один холод был; были и смешные вещи. С Эйзенаха (на рассвете) начиная виды изумительно хороши! Какая зелень!
Не пиши мне, Аня, в Hotel, а пиши poste reslante. Это лучше.
Крепко, крепко обнимаю тебя и цалую, твой любящий тебя всем сердцем муж Федя.
Перекрести Любу‹‹52›› на ночь и поцалуй за меня.