Так, помимо Предания, так сказать, «с большой буквы», можно говорить и о малом предании. Малое «священное предание» конкретно взятого человека составляет его личный опыт жизни с Богом, отношений с Ним; ведь и сама история этой жизни и этих отношений может быть названа «малой священной историей» отдельного человека[1189]. Можно говорить и о предании общин, об их ипостасных, а, точнее сказать, синаксически-ипостасных[1190] традициях в истории, пролагаемых преемством тех апостолов, отцов и учителей[1191], которые звеньями живой цепи складывают и передают этот общинный опыт богообщения в истории.

Опыт Предания, как большого, так и малого, многообразен. С внешней, видимой, стороны Предание охватывает совершенно конкретные «вещи» – конкретных людей, их мысли, чувства и желания, их слова и труды, их деяние, наследие, тексты и т. д. С внутренней, невидимой, стороны Предание неуловимо, его питает Сам Дух Святой – именно к Нему восходит дух многих людей, церковных членов, который есть «ум Христов» (1 Кор. 2:16); этот дух составляет в своём единстве невидимую основу Предания[1192], а их мысли, чувства, слова и дела составляют его «душу» и «плоть», передаваемую из поколения в поколение, хранимую, прирастающую новыми мыслями, чувствами, словами и делами, но, вместе с тем, являющими в себе то же самое Тело Христово[1193].

Как Церковь не есть простая совокупность своих частей и членов, но есть нечто, превышающее эту совокупность, точно также и её, Церкви, Предание не есть простая сохранённая совокупность опыта церковных членов и даже общин, совокупность их слов и дел (запечатлевших в истории полноту духовно-душевно-телесного опыта святости этих частей и членов). Предание есть и личный, в данном случае кафолически-ипостасный, опыт Церкви как целого, – как единого организма, как отдельного, самовластного и реально существующего в этой отдельности и ипостасности образа бытия[1194]. Этот личный и конкретный опыт включает в себя личный же опыт частей и членов церковных – не в ипостасной полноте этого опыта, но в прошедшей отбор историей сердцевине последнего.

Но этот же самый, личный и конкретный, опыт Церкви как целого, кафолический опыт единого Предания, включает в себя и иной живой и личный опыт – опыт исторического со-бытия с человеком Сына и Святого Духа, вместе же с Ними – и прикровенного со-бытия Отца, то есть опыт троической жизни Бога, сообщённый человеку. Этот опыт становится именно личным опытом Церкви и человека как Церкви[1195], становится достоянием их ипостасной жизни.