Однако своё начало богословие истории в Русской Церкви берёт задолго до вышеобозначенных процессов, прообразуя и предначиная проблематику будущего периода церковной жизни. Отправной точкой и первой ключевой вехой историософии Русской Церкви следует полагать знаменитое «Слово о законе и благодати» свт. Илариона Киевского; историософский характер этого первого памятника русской церковной мысли, как покажет время, окажется символичным.

Преемство мысли свт. Илариона с грекоязычным святоотеческим наследием очевидно. Структура «Слова» и его богословие общеисторического процесса, стержнем которого выступает историческая жизнь и развитие Церкви, восходит к классическим образцам святоотеческой письменности, прежде всего, знаменитой гомилии «О Пасхе» святителя Мелитона Сардийского (II в.). В не менее яркой, поэтической и оригинальной форме у свт. Илариона воспроизводятся ключевые темы Мелитоновой гомилии (при этом свт. Иларион свободно привлекает собственные многообразные примеры и образы, что свидетельствует о яркости его богословского и литературного таланта). Эти ключевые темы таковы:

1. Ожидание прихода Спасителя страдающим человечеством[795]

2. Эпохальность истории; преемственность исторических эпох (от ветхого к новому, и от нового к тайне будущего века[796])

3. Прямая перспектива исторического развития (идея прогресса)[797]

4. Опасность остановки на пути истории[798]

5. Воплотившийся Христос – Бог и человек[799]

6. Распятие Христа иудеями, отвергнувшими Его[800]

7. Поражение иудеев; конец иудейства и повсеместное распространение христианства[801]

8. Конечное торжество Христа, Альфы и Омеги истории[802]

Имеющая опору в библейском историзме, прямая перспектива истории «от ветхого и несовершенному – к новому, совершенному и торжествующему», ясно представленная в обоих произведениях («О Пасхе», «Слово о законе и благодати»), имеет, однако, у свт. Илариона свои специфические особенности. Конечное торжество Христа, изображённое у свт. Мелитона и имеющее у него несомненно эсхатологический и вселенский характер[803], здесь, в «Слове о законе и благодати», приобретает, вместе с тем, конкретную, локальную историческую перспективу – торжества Русской Церкви, последней из плодов благодатного источника:

«Закон раньше был, и вознёсся в малом, и отошёл; вера же христианская, явившись после, больше первого стала и распространилась среди многих народов… (Эта) вера благодатная по всей земле распространилась и до нашего народа русского дошла»[804];

«Законническое озера высохло, евангельский же источник наполнился вод и всю землю покрыл, и до нас разлился»[805].

Эта мысль не сопровождается ещё у свт. Илариона представлением о эсхатологическом значении и роли Русской Церкви. Рождение последней представляет собой лишь финальную точку повсеместного распространения христианства без каких-либо богословских выводов из этого факта. Перенос акцентов здесь с вселенского торжества Христа на Его торжество в Русской Церкви лишён каких-либо представлений или заявлений о роли Русской Церкви во всеобщей истории, но представляет лишь заявление о рождении нового плода древа Кафолической Церкви и радость от этого события. Однако именно перспектива, заданная свт. Иларионом, станет впоследствии отправной точкой для рождения русского богословия истории, которое поставит вопрос о месте и роли Русской Церкви и русского богословия в исторических процессах.