В 1640–1641 годах англичане стали теснить голландцев, устроив две колонии совсем рядом с ними, на востоке Лонг-Айленда. Но у «Упрямца Вилли» были заботы и поважнее.

Фермеры, приезжавшие из Голландии, селились в Бруклине, на Лонг-Айленде, на Стейтен-Айленде, в купленном у роккавеев Квинсе. Чтобы индейцы разрешали занимать территории в устье Гудзона, приезжие поили их виски. Но земли вверх по Гудзону европейские переселенцы просто захватывали. Злость у индейцев накапливалась, в любой момент они могли сорваться.

Первым серьёзным столкновением стала «Свиная война».

Свободно бродивший скот белых людей часто забредал на индейские поля и устраивал потравы. В 1640 году у фермера Де Врая на Стейтен-Айленде пропало несколько свиней. Подозрение пало на живших поблизости раританов – одно из племён делавэров-унами. Кифт с сотней колонистов напал на раританов и четверых из них убил. В отместку раританы сожгли ферму Де Врая и убили четырех белых. По обычаям индейцев, и вообще большинства народов, живущих по понятиям кровной мести, на этом дело могло считаться исчерпанным: убитых с обеих сторон было поровну, убыток тоже был примерно равен.

Но голландцы были цивилизованным народом: месть у них не заменяла наказания по закону. Поэтому губернатор назначил за скальп любого раритана награду в виде нитки вампума длиной семьдесят футов. (Вампум – это была такая индейская валюта в виде нанизанных на верёвку ракушек.) На объявление откликнулись несколько индейцев-монтауков; и хотя им удалось добыть всего один скальп, раританы покинули Стейтен, переселившись в Нью-Джерси. После победы над раританами Кифт совсем обнаглел. Он заставил соседние индейские деревни платить дань под предлогом их защиты.

Между тем поток приезжих увеличился. Среди них были не только голландцы: на улицах Нового Амстердама звучала речь двух десятков национальностей. И всем новосёлам нужна была земля.

К этому времени индейцы уже полностью истребили бобров, которых можно было с выгодой продать бледнолицым. Им приходилось искать новые источники доходов. Голландцы, как и англичане, продавали огнестрельное оружие жившим в отдалении могиканам и мохаукам, а ближние племена – дела-вэров, ваппингеров и метоаков – вооружать не хотели. В результате могикане и мохауки очень усилились и стали обижать слабых соседей, требуя с них вампум. Ваппингеры-векквейсгики (помните весквейстиков Тони?) отказались платить, и зимой 1642/1643 годов могикане сожгли их деревню. Ваппингеры бежали в долину Гудзона к своим родичам – таппанам и хакенса-кам. А Кифт решил, что индейцы собираются специально, чтобы напасть на голландцев. Он предложил Совету колонии перебить всех ваппингеров, но советники, возглавляемые капитаном Давидом де Вирсом, его не поддержали.

Может, всё бы и обошлось, если бы не случай.

Сын одного из сачемов (вождей) хакенсаков прибыл в Новый Амстердам по торговым делам. Здесь он напился вусмерть, и, пока валялся на улице, с него сняли бобровую шубу. Проснувшись, индеец обнаружил пропажу и с пьяных глаз пустил стрелу в первого попавшегося прохожего – случайно проходившего мимо кровельщика.

Кифт потребовал от хакенсаков выдать убийцу. Те ответили, что он сбежал в другое племя. Они собирались урегулировать проблему по обычаю уплатой вампума, но их сачемы отказались идти в Новый Амстердам, боясь попасть в тюрьму. Ночью Виллем Кифт с отрядом милиционеров (то есть вооружённых жителей; солдат в Новых Нидерландах не было) напал на спящих ваппингеров. Восемьдесят индейцев, том числе женщины и дети, были убиты сразу, а три десятка пленных привели в Новый Амстердам и публично казнили.

Так началась «Ваппингерова война», известная ещё как «Война губернатора Кифта» или «Война виски». Против Новых Нидерландов поднялись все, кого успел обидеть «Упрямец Вилли», – ваппингеры, таппаны, хакенсаки, раританы. Они осадили Новый Амстердам. У голландцев кончилось продовольствие, и Кифт начал посылать «продотряды», которые забирали продовольствие в деревнях, не участвовавших в войне. Эти грабежи восстановили против голландцев большинство метоаков, а также делавэров – унами и манси. К весне 1643 года в войне участвовали двадцать племён. Индейцы жгли голландские деревни и фермы, уничтожали посевы, угоняли скот. Уцелели только хорошо укреплённые Новый Амстердам и Форт-Оранж.

В мае Давиду де Вирсу удалось убедить вождей из восточного Лонг-Айленда прекратить войну и даже послать гонцов к хакенсакам и таппанам, склоняя их к миру. Кифт встретился с сачемами могикан и уговорил их повлиять на повстанцев. Ослушаться могикан осмелились только ваппингеры, продолжившие боевые действия.

В английских колониях в 1643 году произошло важное событие: Массачусетс, Плимут, Коннектикут и Нью-Хейвен для борьбы против индейцев объединились в «конфедерацию Новой Англии». Это был прообраз будущих Соединённых Штатов.

Кифт за большие деньги нанял в Коннектикуте сто двадцать англичан. В 1644 году английские наёмники под командованием капитана Джона Андерхилла и голландские милиционеры разоряли деревни ваппингеров на Стейтен-Айленде и Лонг-Айленде, убивая без разбора мужчин, женщин и детей. Лишь в августе 1645 года при посредничестве могикан был заключён общий мир.

Индейцы потеряли в «Ваппингеровой войне» 1600 человек убитыми (в основном метоаков), голландцы тоже были ослаблены. Выиграли больше всего могикане, распространившие свое влияние не только на манси и ваппингеров, но и на западную часть Лонг-Айленда, заставив всех платить им дань вампумом. Сломив упорство ваппингеров, могикане заставили их собирать дань со строптивых метоаков. Если метоаки задерживали платежи, ваппингеры разоряли их деревни.

В 1650 году англичане и голландцы поделили Лонг-Айленд пополам: восточная часть отошла к Новой Англии, западная – к Новым Нидерландам. Безвластие и войны привели к тому, что голландская часть Лонг-Айленда обезлюдела: одни индейцы бежали к англичанам, другие ушли на Стейтен-Айленд и в Нью-Джерси. На опустевших землях стали селиться голландцы. В следующее десятилетие белое население Новых Нидерландов увеличилось с двух до десяти тысяч человек.