Прошла неделя. Вечером в пятницу приехал дядя Игорь, привёз Людвиговне заказанные в городе новые очки, пакет со старыми фотоальбомами, уйму пустых трёхлитровых банок в сетках-авоськах, прочий разномастный хозяйственный скарб. Герка с Николкой едва успевали поворачиваться и перетаскивать всё это в дом.

– Ну как тебе в Маралихе? – спросил Игорь Герку за ужином. – Не скучаешь?

– Нормально всё, – смутился тот, ковыряя пальцем голубую кухонную клеёнку.

– Да как не скучать-то, – встряла Станислава Людвиговна, гремя чашками. – Всё один да один. Ну разве иногда с Николкой пообщается…

– А Ванька, внук соседский? Ровесник же, городской к тому же, нашли бы общий язык. Или он в этом году не приехал?

– Приехал, как не приехал. Только Ваньку со здешними школьниками на экскурсию отправили – на Синюху.

– О, это дело! Автобусом, что ли?

– Ну да, заказным, экскурсионным. С палатками, спальниками…

– Так надо было и Геру с ними. Нашли бы уж спальник-то!

– Ишь ты! «Надо было»! Это, милок, во-первых, не бесплатно, родителям в копеечку влетело. А потом, они в тот день, что ты Геру привёз, с утра пораньше и отправились.

– Эх, вот бы, Герман, тебе туда, в горы съездить. Там такая красотища! Я девчонок своих, Маринку с Натальей, давно собираюсь туда свозить, да всё никак.

– Вот и съездили бы! – тут же вставила Станислава Людвиговна. – Хороший повод! Заодно бы и здесь пару дней с Маришкой погостили. Места в доме предостаточно, я вон в летнюю кухню переберусь, там летом хорошо, не жарко…

Игорь покачал головой:

– В ближайший месяц не соберёмся – это точно. Работы по горло. У меня, мать, вообще чп. Маляр-оформитель, Колька Герасимов из Харлова, запил. Полгода, говорят, держался, и на́ тебе! Аванс ему бухгалтер выдала за покраску остановок, а не надо было! Новенькая она у них, не предупредили её про этого Герасимова. Сроки летят, не могут человека найти, кто бы взялся и доделал. Остановки остались недокрашены, а через полторы недели ждём комиссию по благоустройству…

Герка вспомнил свои мысли по дороге сюда: какой простор для граффитиста!

В нём снова проснулся азарт художника. Это же было настоящее, сто́ящее дело – не по помойкам с баллончиком бегать, а серьёзный заказ, всё легально. Если с умом подойти, можно сделать стильно, по-хорошему, чтобы не эти пчёлки идиотские…

– Дядя Игорь, давайте я попробую!

– А сможешь? У тебя и опыта такого, наверное, нет?

– Есть. Я в этом году гаражи разрисовывал. – Герка приврал, потому что гараж был один, да и «разрисовыванием» наспех нанесённый на стенку тег назвать, конечно, трудно. Но какая разница, что там он рисовал и как долго, лишь бы Игорь согласился!

– У вас разве свой гараж есть? – встряла Людвиговна.

– Да не, не свой разрисовывал… – замотал головой Герка. – Так получилось… Сначала я граффити увлёкся немного, а потом ещё стрит-артом… – туманно пояснил он, решив не вдаваться в лишние подробности, и уверенно, глядя дяде прямо в глаза, добавил: – Думаю, справлюсь.

– Граффити? Это на заборах когда всякое малюют? – неодобрительно поджав губы, уточнила баба Стася. – А родители в курсе?

– Мама, ну что ты! Бывает, ведь и красиво получается, – вступился за граффитистов Игорь.

Похоже, у него не было выбора, а потому он готов был согласиться на многое, даже на помощь Герки.

– Он хорошо рисует, он мне за капусту коня нарисовал. А ещё гоночный автомобиль, – подтвердил Николка.

«За капусту»! Не за баксы зелёные, конечно, Николка коня получил, а за то, что вместо Герки вчера капусту поливал. В обмен на выдранные из Геркиного блокнота листки с рисунками.

И вот теперь Николка кивал, сам с собой соглашался – словом, по обыкновению своему, «нудакал»: «Ну да, ну да, хорошо рисует… В принципе-то так и есть, ну да…»

А Герка, краснея, потому что тайная сделка оказалась раскрытой, думал: «Ну хоть какая-то от этого прилипалы польза».

Предвкушение сто́ящего дела плюс возможность «легально» избавиться от докучливого Николки на всё время работы грели Геркину душу.

Сумма денег, обещанная за работу, тоже грела. Решался вопрос с украденным в поезде фотоаппаратом. И дамокловым мечом висевший вопрос о выданной ему отцом в начале лета денежной премии, втихомолку потраченной Геркой на взорвавшиеся баллончики с краской, тоже можно было закрыть. Закрыть так, чтобы мама с папой остались даже не в курсе той гнусной истории. Наказаний и порицаний Герман особо не опасался – просто никого не хотелось расстраивать. И вообще. Если учесть, что в стране очередной кризис и семья переживает далеко не лучшие времена, то шанс подзаработать упускать было нельзя.

Устроиться оформителем – это было совсем неплохо. Уж покруче, чем санитаркой. Кроме шуток! Санитаркой прошлым летом работал Шмель, о чём, похохатывая, объявил Герке в самом начале июня. Мол, весь месяц по утрам, в рабочие дни, он, Шамиль Курбатов, будет очень занят, потому что родная тётка устроила его в своё отделение травматологии, в котором работала заведующей. Шмель, конечно, томился: поторчи-ка каждый день целых четыре часа в больнице! Но работа была несложная, мальчиком на побегушках – подай-принеси, тяжёлое перетащи, даже мыть полы его не заставляли.

Зато и зарплата, конечно, у приятеля была невелика. Герка даже предположил, что Шмеля в «травму» не с целью трудотерапии или заработка устроили, а для того, чтобы он поглядел на забинтованный, загипсованный народ, да и попридержал коней. В смысле, не лез бы на рожон, не лихачил на велике и скейте и вообще стал поосторожнее. Да только не сильно помогло…

А в трудовой книжке – о да! – у Шмеля была такая, и он этим весьма гордился, – было написано следующее: «устроен на работу на должность санитарки».

Герка тогда не удержался – заржал. Санитарка Курбатова Шамиля́ в накрахмаленном халатике, а-ха-ха! Но Шмель только ухмыльнулся: «Да фигня! Сказали, исправят!» Шмель такой в себе уверенный, что его просто так из себя не выведешь. Можно было и дальше подкалывать, но Герка не стал. Ему даже немного завидно стало: Шмель, как взрослый, работает, а он нет.

Однако нормальную работу найти было не так просто. А расклеивать рекламные объявления или, ещё хуже, стоять у какого-нибудь магазина и раздавать идиотские листовки, которые народ тут же бросает – кто в урну, а кто и прямо под ноги, Герке совсем не хотелось. Вот уж поистине бесполезная деятельность! Она точно противоречила принципу: «работа должна приносить не только деньги тебе, но и пользу другим людям». Не только работодателю, но и… Ну да, человечеству, можно и так сказать.

И вот теперь «маляр-дизайнер» Герман собирался принести людям пользу.