Мы приступаем к эпизоду вареннской драмы, которую Гастон Ленотр называл «темным инцидентом», Шарль Эмон – «совершенной тайной», а Андре Кастело – «достаточно загадочным эпизодом».
Согласно Ломбарезу, события развивались следующим образом. Один из трех телохранителей, Мустье, заметил свет в неплотно притворенных воротах, которые вели к большому дому, стоявшему на углу улицы Малого двора и той улицы, которая вела на мельницу. Как впоследствии выяснилось, этот дом принадлежал отставному офицеру артиллерии, кавалеру ордена Св. Людовика, а ныне управляющему имениями принца Конде Жан-Батисту-Луи де Гико де Префонтену. Мустье подошел к воротам, но в этот момент они затворились. Телохранителю пришлось сильно толкнуть створку ворот. На пороге стоял человек лет 60, в ночной рубахе или халате, с колпаком на голове и босоногий. Мустье принял его за слугу, но Г. Ленотр, А. Кастело и большинство других исследователей вареннской истории полагали, что перед ним стоял сам хозяин дома Префонтен.
Мустье поинтересовался у незнакомца, не видел ли он сменных лошадей поблизости. Тот ответил, что не видел, и Мустье вернулся к карете. Пассажиры кареты попросили подвести к ним незнакомца. Тот приблизился, как потом вспоминал Мустье, дрожа то ли от страха, то ли от холода. Однако на просьбу проводить телохранителей до монастыря кордельеров ответил согласием.
Все исследователи сходятся в том, что незнакомец находился в состоянии крайнего волнения, близком к панике. Мустье в своих воспоминаниях писал, что, когда он попросил его оказать услугу даме, находившейся в карете, тот прошептал: «Мы хорошо знаем, что происходит, это вовсе не дама». Г. Ленотр, исследовавший этот эпизод и даже обсуждавший его с племянницей Префонтена, добавил таинственности, отметив, что, по ее словам, Префонтен последние два дня перед 21 июня кого-то нетерпеливо ждал. На этом основании Ленотр высказал предположение, что Гогела, знакомый с Префонтеном по прежней службе, возможно, проинформировал его о побеге. Отсюда – страх Префонтена, о котором упоминают все писавшие о драме в Варенне[344].
Незнакомец проводил Мустье до монастыря кордельеров. Они прошли мост, за которым светились окна гостиницы «У великого монарха», не заметив ничего необычного. В монастыре дежурный гусар сказал им, что лейтенант Рориг находится в городе. Было ясно, что у гусар, стоявших с гарнизоном в Варенне, не было никакой информации о предстоявшем проезде королевской семьи. Мустье, сопровождаемый незнакомцем, вернулся к карете.
Тем временем Друэ и Гийом тоже достигли Варенна. Недалеко от дома Префонтена они разделились: Друэ проследовал по центральной улице к гостинице «Золотая рука», а Гийом повернул направо по улице, которая вела к мельнице. У моста через Эр он даже поговорил с кучерами Шуазеля, которые прогуливались, ожидая распоряжений. Они подтвердили, что не видели большой кареты, и Гийом, успокоенный, проследовал к гостинице «Золотая рука», где они условились встретиться с Друэ.
В этот момент королевскую семью еще можно было спасти. Валори впоследствии сокрушался, что не проявил настойчивости, – до гостиницы «У великого монарха», где путешественников ждали Буйе-младший и Режкур, оставалось не более 300–350 метров. Путешественники, однако, вели себя так, будто не чувствовали опасности. Одна из дам в сопровождении Мустье заглянула ненадолго в дом Префонтена. Когда она вернулась, решили следовать дальше. Кучера все-таки согласились довезти путешественников до городской гостиницы.
Валори возглавил процессию, спускающуюся по центральной улице. Однако у гостиницы «Золотая рука», находившейся в десяти метрах от въезда в арку, их встретили местные патриоты – хозяин гостиницы Жан Леблан и группа его товарищей в легком подпитии. Одна створка ворот была затворена, и возле нее стояли двое горожан с ружьями в руках. Здесь же находился прокурор местной коммуны Сос, которого разбудили патриоты. Сос, знавший о поступавших в последние недели из Парижа приказах проявлять бдительность, немедленно поднял тревогу. Горожане начали собираться на площади перед гостиницей.
Тем временем Друэ с помощью местного адвоката Ренье забаррикадировал мост, использовав для этого подвернувшиеся под руку экипажи Шуазеля с грузом и мебелью.
Кабриолет, следовавший впереди королевской кареты, был остановлен у въезда под арку хозяином гостиницы Жаном Лебланом и его братом. Сос подошел к кабриолету и попросил у путешественников их паспорта. Ему ответили, что все документы находятся в большой карете. Сос направился к ней в окружении уже десяти горожан и национальных гвардейцев.
Открыв дверцу кареты, Сос увидел перед собой трех женщин, двух детей и мужчину. Он спросил, куда они следуют.
– Во Франкфурт.
– Во Франкфурт? – Сос подумал, что путешественники сбились с дороги: следовало ехать в сторону Вердена.
Он попросил их предъявить паспорта.
После небольшой дискуссии документы прокурору вареннской коммуны были предъявлены.
Сос и его товарищи в свете фонаря внимательно рассмотрели паспорт баронессы Корф и ее спутников, подписанный королем и контрассигнованный министром иностранных дел Монмореном. Документы были в исправности. По всей вероятности, прокурор пропустил бы в конце концов королевскую семью. Но здесь в дело вмешался Друэ. Он заявил, что в карете находится король и члены его семьи, направляющиеся в эмиграцию, и в случае, если они будут пропущены, вся ответственность ляжет на городскую администрацию. Прокурор, однако, не был уверен в справедливости слов Друэ. Он начал уговаривать путешественников переночевать в Варенне, с тем чтобы продолжить путь наутро.
В этот решающий момент Людовик XVI поступил так, как он и ранее поступал в подобных случаях. Горожане хотят, чтобы он остался? Хорошо, он останется. В сопровождении Соса, освещавшего дорогу фонарем, королевская семья поднялась по узкой лестнице в квартиру над принадлежавшей прокурору свечной мастерской. В первой комнате расположились национальные гвардейцы, во второй – королевская семья. Уставших детей уложили спать, на столе появились бутылки вина, стаканы, хлеб.
В это время толпы горожан, разбуженных звуком колокола, непрерывно звонившего уже некоторое время, начали собираться у входа в дом прокурора (только через три часа звон прекратится по настоянию уставшей королевы). Горожане не особо верили распространившемуся слуху о бегстве королевской семьи. Путешественники также не проявляли особого беспокойства. Они ждали скорого подхода войск генерала Буйе и прибытия гусар и драгун, которых они видели в Сент-Менеу и Клермоне.
Несмотря на произошедшую досадную заминку, у них, казалось бы, оставались пока все основания не терять надежды. К Варенну уже приближались 40 гусар во главе с герцогом Шуазелем и бароном де Гогела, пробившиеся наконец-то через аргоннские леса. По клермонской дороге к городу скакали драгуны Шарля де Дама.
На подъезде к городу Шуазель, Гогела и Дама были остановлены национальными гвардейцами, успевшими заблокировать главную дорогу. Они добрались, однако, до монастыря кордельеров, где зачем-то оставили 40 гусар, прибывших с ними из Сент-Менеу под командованием лейтенанта Буде. Рориг собрал около 40 гусар, расквартированных в Варенне, и они двинулись к дому прокурора. В течение последующих событий этой ночи гусары Буде оставались в вынужденном бездействии, поскольку Национальная гвардия немедленно заблокировала входы и выходы в монастырь.
Около дома прокурора Шуазель и Гогела нашли Шарля де Дама.
– Отряд с Вами?
– Я один, – ответил полковник. – Мой полк отказался повиноваться.
Дама, встреченный у вареннской заставы выстрелами в воздух, добрался до дома прокурора дорогой через мельницу. Около моста через Эр горожане сказали ему, что король находится в доме прокурора, а два офицера (Буйе и Режкур) только что «со всех ног» покинули город со своей свитой по дороге на Стеней. Когда Шуазель и Дама встретились у дома прокурора Соса, часы еще не пробили час ночи. К этому времени, однако, ситуация в доме прокурора кардинальным образом изменилась. Сос, как ранее и депутаты Национального собрания, колебался, вправе ли он задерживать столь важных путешественников на основании подозрений. В результате он отправился проконсультироваться с неким д'Эспезом, буржуа, женатым на дочери офицера, которая когда-то служила у королевы.
Д'Эспез, явившийся в дом Соса, немедленно узнал Людовика XVI. Преклонив колено, он воскликнул: «Ах, сир!»
На это Людовик XVI, как значилось потом в протоколе, составленном муниципалитетом Варенна, ответил:
– Ну что ж. Да, я ваш король. Находясь в столице среди кинжалов и штыков, я приехал искать в провинции среди моих верных подданных свободу и мир, которыми вы здесь пользуетесь. Я не могу больше оставаться в Париже, все мы, моя семья и я сам, погибнем[345].
После этого король прослезился и облобызал присутствующих. Сос немедленно командировал хирурга Манжена в Париж с поручением известить о событиях в Варенне Учредительное собрание. Выступая перед депутатами, Манжен сказал, что после того, как король был опознан, в Варенне собралось не менее четырех тысяч национальных гвардейцев. Если это и было преувеличением, то незначительным. Сос направил в окрестные деревни курьеров созывать народ. Любопытствующие устремились в Варенн поглазеть на короля и его семью.
Настроение толпы было еще вполне доброжелательным. Достаточно отметить, что король, увидев Гогела, первым вошедшего в комнату, спросил:
– Наконец-то, Гогела. Когда мы отъезжаем?
И тот дал ответ, вполне соотносившийся с ситуацией:
– Когда Ваше Величество пожелает.
К этому моменту, однако, подоспела депутация членов муниципалитета, явившихся приветствовать короля. По их словам, они не собирались удерживать королевскую семью в Варенне и только просили короля не покидать пределы Франции. На это последовал достойный ответ: королевская семья направляется в Монмеди и любой желающий может ее сопровождать. Решили, что эскортировать короля в Монмеди будет Национальная гвардия.
Король поблагодарил членов муниципального совета. Он просил было ограничить эскорт 50 сопровождающими, но согласился на 100.
Гогела спустился на улицу и проинформировал о ситуации Шуазеля и Дама, которые поднялись к королю. Затем, сопровождаемый гусарским патрулем, Гоген объехал город, чтобы убедиться, все ли в порядке. На этот момент он был настолько уверен в себе, что выставил охрану около двух пушек, из которых мог простреливаться мост через Эр.
Между тем толпа вокруг дома прокурора сгущалась. Дама, наученный горьким опытом, предложил не теряя времени окружить королевскую семью гусарами и попытаться прорваться. Шуазель был готов предоставить беглецам семь верховых лошадей. Мост был забаррикадирован, но Гогела, объезжая город, нашел в баррикаде проход и был готов провести королевскую семью на другой берег. Король под натиском Дама и Шуазеля наконец сказал:
– Можете ли Вы отвечать за то, что в этой неравной схватке 30 против 700 или 800 человек шальная пуля не убьет королеву или кого-то из моих детей?
Шуазель, разумеется, не нашел в себе сил распоряжаться жизнями членов королевской семьи. Тем более что положение все еще не выглядело безнадежным. Один из горожан по имени Роде, который командовал артиллерией Национальной гвардии в Варенне (впрочем, все имевшиеся в городе пушки были бесполезны), предложил бежать через сад в заднем дворе прокурорского дома.
Гогела пытался уговорить Марию-Антуанетту, но королева напомнила ему, что приказы отдает не она, а король.
Король же предпочел дожидаться подхода войск Буйе, которые, как он предполагал, приближались к Варенну.
Тем временем обстановка в городе накаляется. Друэ кричит на Гогела, вновь появившегося в городе, что если он высматривает, как вывезти из Варенна короля, то сможет спасти его только мертвым.
Гогела, не ввязываясь в спор, направляется к королевской карете. Однако майор Национальной гвардии, охранявший ее, стреляет. К счастью, рана оказалась легкой, пуля застряла в ребре. После перевязки Гогела вновь поднялся в комнату, где находилась королевская семья.
Тем временем национальные гвардейцы находят общий язык с гусарами, оставленными возле дома прокурора под надзором сержанта. Вскоре раздается звон бокалов, разгоряченные гусары присоединяются к горожанам, крича: «Да здравствует нация!» Дама, слышавший эти крики, понял, что эскортировать короля в Монмеди уже некому.