23 апреля 1919 года основательно болевшего всю зиму и начало весны 1919 года С. П. Каблукова, преподавателя математики женской гимназии А. П. Никифоровой, музыкального критика, секретаря в 1909–1913 годах Петербургского религиозно-философского общества[210], посетила давно с ним не видевшаяся З. Н. Гиппиус. На другой день, 24 апреля, Каблуков подробно записал в своем дневнике все городские новости, слухи, анекдоты, которые он узнал из полуторачасовой беседы с ней. Приводим полностью эту запись:

«Из вчерашних рассказов З. Н. Гиппиус.

1. По слухам, Карташев уехал в Париж, где он будет ведать делом снабжения <оккупир>ованного Петербурга предметами продовольствия[211].

2. Ее встреча в вагоне трамвая с А. А. Блоком. Происшедший диалог:

Он: Здравствуйте! Вы могли бы подать мне руку? (передался на сторону большевиков).

Она: Лично я могу подавать вам руку.

Он: Как же вы поживаете?

Она: Что же, ждем смерти. Вот в вашем положении не умрешь, а мы…

Он: Ну, умирают-то во всяком положении. — Длинная пауза. — Он вновь: А я вас люблю и всегда буду любить.

Она: И я вас люблю.

Публика с крайним любопытством относится теперь в этому диалогу, толкуя его как встречу двух бывших любовников и удивляясь их откровенным речам при посторонних.

Она замечает это, и диалог ее тяготит.

Он: А в будущем есть надежда, что наши прежние отношения восстановятся?

Она: Нет. Это — навсегда. Между нами друг к другу все пути уничтожены.

Выходя из вагона, она подала ему руку. Он эту руку поцеловал. Больше встреч не было.

3. Она призналась мне, что из всех „измен“ ей всего горше отступничество Андрея Белого и Ал. Блока, бывших ее друзьями 2 десятилетия.

4. Брюсов в Москве на службе у большевиков, „опускается на дно“ все больше и больше: наркотиками всякого рода спасает себя от мысли „Кем ты был и кем стал?“.

5. Колчак будто бы очень умен. На него можно надеяться. Крестьянам обещает он землю в частную собственность. Даже не против „Советов“, а только против „большевиков“. Нес в полках знамена с иконами Казанской, Смоленской и пр. С ним „идет“ еп. Андрей Уфимский впереди рати с крестом[212]. И будто от Колчака на днях бросали у нас прокламации на тему „да будет спокойно население, я не трону т. н. «советских служащих» не большевиков“.

6. Петербург усиленно эвакуируется: ежегодно 1000 рабочих отправляют из города.

7. На финский фронт шлют войска усердно и много.

8. Кронштадтское „чудо“. На танцев<альном> вечере некий сильно пьяный матрос пригласил девицу на танец. Она отказала, т. к. он был пьян зело. Тогда он сказал: „Хорошо! Не хочешь, так я найду себе пару!“ И, сняв икону Богородицы, пустился с нею в неприст<ойный> пляс. И через час внезапно умер. Смерть его была странная. Случай произвел впечатление.

9. О смерти В. В. Розанова. Умирал он по чину: соборовался, исповедовался и причастился. Когда все это было исполнено, он сказал: ну хорошо, а теперь подымите меня, я помолюсь своему (или „моему“) Богу. И далее произошло нечто неописуемое и непристойное. Все были поражены. Сочинениями его завладел Флоренский[213] — он их „оправославит“…»[214]

Из девяти зафиксированных Каблуковым сюжетов откомментируем два, имеющих отношение к Блоку.

Событие, изложенное в истории 2, в настоящее время широко известно. Впервые в печати сообщение о встрече Гиппиус и Блока 3 октября 1918 года в петербургском трамвае появилось в 1922 году в заметке Д. Ю. Гессена «Об одной встрече»[215]. Материалом заметки послужил именно дневник Каблукова. С тех пор эта часть дневника исчезла из поля зрения и считалась утраченной, пока в 1983 году не была принесена в Отдел рукописей Публичной библиотеки им. М. Е. Салтыкова-Щедрина Л. Н. Тимофеевым. Широкую известность названная история получила после выхода из печати первого тома мемуаров Гиппиус[216]. Судя по тому, что текст разговора Гиппиус с Блоком, воспроизведенный в ее воспоминаниях, почти идентичен записанному Каблуковым, надо полагать, что предшественницей этих текстов была запись Гиппиус в погибшей впоследствии части ее дневника. Таким образом, в настоящее время самым ранним письменным источником разговора Гиппиус с Блоком оказывается дневник Каблукова.

Обратимся к сюжету 8.

Полагаем, что именно этот городской анекдот послужил толчком к последнему перед окончательным разрывом обмену стихотворными посланиями между Гиппиус и Блоком.

Через две недели после встречи Гиппиус с Каблуковым, 7 мая 1919 года, Блок получил от Д. С. Мережковского вложенное в конверт без адреса стихотворение Гиппиус «Бывшему рыцарю Прекрасной Дамы»:

Нам не удалось отыскать хроникальных сведений, в точности подтверждающих достоверность дважды (в беседе с Каблуковым и в стихотворении Блоку) воспроизведенного Гиппиус анекдота.

Однако на то, что ему соответствовали некоторые реальные события, указывает, например, следующее сообщение: «На днях должно последовать распоряжение о запрещении устройства вечеров с танцами. Причиной этой меры служат постоянные скандалы на танцевальных вечерах»[218]. Еще ближе к рассказанному анекдоту кронштадтский источник: «Согласно распоряжения Кронштадтского Совета танцы распущены под страхом денежных штрафов. Однако это не останавливает любителей терпсихоры. Собираясь в частных квартирах, они захлебываются в „вальсах упоительных“[219]. Недавно была накрыта такая милая компания, состоящая в большинстве из матросов, в доме № 33 по ул. Урицкого. Хозяева, конечно, оштрафованы на 210 р.»[220].

Вероятно, передавая стихотворное послание Гиппиус Блоку, Мережковский изложил суть анекдота, послужившего источником стихотворения — если эта история не была уже известна Блоку. Так или иначе, но ответное послание Блока, записанное им в мае на посланной Гиппиус книге «Катилина. Страница из истории мировой революции», совершенно точно обозначает жанр первоосновы текста Гиппиус:

Таким образом, городской анекдот послужил источником последней стихотворной переписки между Гиппиус и Блоком. Можно заметить, что разность политических позиций двух корреспондентов проявилась не только в различной оценке содержания анекдота, но и в несходстве отношения к самому жанру: охотное использование анекдота у Гиппиус и заметное желание его не слышать, не слушать («И что Вам, умной, за охота…») Блоком.