Не знаю, что за отвар влил в меня Вадим, но если это снотворное, которым опоили в прошлый раз, то мое дело дрянь. Нужно сделать хоть что-то, пока не стало слишком поздно. С каждой секундой, проведенной в этом темном подвале, я все глубже погружаюсь в отчаяние. Щека пульсирует и горит от нанесенной раны, и я не придумываю ничего лучше, чем ударить себя по щеке еще раз, чтобы боль не позволила потерять сознание.

Пощечина ошпарила, пронзила меня, как молния, и помогла не уйти в черноту.

– Нет-нет… – Я поднимаю телефон выше, пытаясь поймать сигнал. – Давай же, умоляю! – Ползу по лестнице, пригнув голову. – Да, отлично! – Никогда в жизни я так не радовалась нескольким вертикальным полоскам. У меня есть шанс позвонить.

Я набираю номер полиции и молюсь, чтобы они ответили. Я не знаю, что говорить, но обязана убедить их приехать.

– Алло! Алло! Вы слышите меня? – я кричу в трубку, но вместо ответа слышу лишь помехи. Затем мужской голос пробивается сквозь шум, и я стараюсь достучаться до него, ведь это мой последний шанс.

– Говорите, что у вас случилось? – спросил он, и я чувствую в его голосе раздражение, как будто я отвлекла его от более важных дел.

– Меня заперли в подвале и хотят убить, – выпалила я, стараясь говорить четко, но страх сжимает горло. – Поселок Мирный, улица Грушевая, 8. Пожалуйста, помогите!

– Что? Говорите громче, не понимаю! – голос становится все более недовольным, и я повторяю чуть громче, трясясь от страха, пытаясь не свалиться с лестницы из-за головокружения. – Мирный? Передадим информацию участковому, ожидайте!

– Нет-нет! Послушайте, он может быть заодно, он может покрывать преступников! – истерично воскликнула я, осознавая, что на счету каждая секунда. – Прошу, я в подвале за свинарником, пришлите кого-нибудь из города! Умоляю!

Я видела, как участковый смотрел на Таисию, если он придет, то, скорее всего, не станет даже проверять подвал, она его заболтает, а может, опоит, как и меня.

– Алло? Алло?! Быть не может… – Звонок просто сбросили, я слышу гудки.

Им плевать на этот поселок, глупо было вообще надеяться, что кто-то приедет из города в эту богом забытую дыру. Но и просто ждать смерти я не могу, нужно сделать хоть что-то.

Забираюсь на последнюю ступеньку, отчаянно толкаю крышку, но сверху что-то стоит, и мне не хватает сил.

– Боже… – головокружение усиливается.

Я сжимаю ладонями виски, пытаясь прийти в чувство. Состояние такое, словно меня ударили по голове чем-то тяжелым, вокруг все плывет.

– Варя… Варя, ты тут? – над головой звучит тихий шепот, и, кажется, я узнаю голос.

– Карина? – произношу я не своим голосом, ведь в горле пересохло.

– Тише, они могут услышать, – в панике отвечает она. – Черт, как же это сдвинуть… Потерпи немного, я… Сейчас попробую открыть.

– А? – Я дернула головой в сторону и направила свет от фонарика на телефоне в один из углов, мне показалось, что в темноте кто-то стоит. – Ха-х… – нервно смеюсь, осознавая, что это, вероятно, всего лишь игра моего разума.

Значит, не снотворное. Галлюцинации.

– Здесь никого нет… Никого. – Направляю свет фонарика вверх, на крышку.

Похоже, и Карины нет, это всего лишь галлюцинация. Мой мозг выдает то, в чем я сейчас больше всего нуждаюсь, а затем играет на моем страхе. Я вновь ощущаю, что на меня кто-то смотрит. Кто-то совсем рядом, кто-то притаился во тьме.

– Не боюсь… Это нереально, это все нереально.

Сердце работает на пределе возможного, слезы готовы политься водопадом, а отчаяние накрывает с головой.

Над головой слышится тихий скрежет, а следом на меня падает лунный свет, который затем закрывает испуганное лицо Карины. Она выглядит так, словно только что вырвалась из кошмара.

– Давай вылезай, только тихо. – Карина протягивает мне руку.

– Т-ты реальна? – спрашиваю, касаясь теплой кожи, словно пытаясь удостовериться, что она не призрак. С помощью Карины я выбираюсь на улицу. Она выглядит странно: на ней домашний халат, а на ногах мягкие тапочки, как будто она только что выбежала из дома, не успев даже нормально одеться. Приложив палец к губам, Карина указывает на забор, ограждающий территорию дома от заросшего поля.

– Варя. – Я слышу свое имя, оборачиваюсь, и меня пронзает ужас. У дома стоит тот, чье тело я оплакиваю. Дедушка.

– Ты нереальный… Нереальный… – повторяю, как заклинание, но галлюцинации усиливаются.

Но теперь бороться с ними проще. Раньше я не понимала, где правда, а где вымысел, но теперь отчетливо различаю, хоть они и пытаются сплестись в единый ком.

– Варя, давай же! – Карина хватает меня за руку и тянет за собой, стараясь не шуметь.

Она отодвигает несколько досок, чтобы мы могли пролезть в образовавшуюся дыру.

– Как ты узнала? – спросила я, падая на влажную траву.

– На вашей улице моя тетка живет, после твоего визита мне страшно было одной ночевать, решила у нее остаться. Услышала твой голос, в окно увидела, как Вадим тащит тебя в дом, а после появилась… она. Демон, только она… Открыла калитку и зашла ногами. Я решила рискнуть и выйти проверить. – Карина уперлась руками в бока, рассматривая дом Таисии. – Варя, что происходит? – спросила она, и я закрыла глаза, чтобы не видеть ее испуганное лицо.

– Вас всех обманули!

Быстро рассказываю все, что мне удалось узнать. Карина не выдерживает и садится рядом, ее страх и дрожь чувствуются даже с закрытыми глазами.

– Ты… бредишь. Бредишь? – ее голос полон сомнения.

– Ну, меня опоили. Сейчас я не уверена, что ты вообще реальна, а я действительно выбралась из подвала. Ай! – вскрикиваю и тут же прикрываю рот рукой, когда Карина больно щипает меня.

– Я реальна! Но насколько правдивы твои слова?! Ты понимаешь, в чем обвиняешь уважаемую семью? Таисия помогала всем в Мирном, на нее может положиться любой, а ты говоришь, что она причастна к смертям, а главное – к убийству невинных маленьких душ!

– Понимаю. Но все это правда. Плачущая сейчас в этом доме. И как я уже сказала, она настоящая Таисия, – отвечаю я, чувствуя, что запуталась в их семейных связях.

Какое-то время дети Галины не жили в поселке, и этого хватило, чтобы о них забыли. А когда те явились, то не признали мать из-за семейного скандала, который навсегда остался только в их памяти. И мать не признала дочерей, но приняла внучку, Марию, и ее детей.

Но вот теперь вопрос: действительно ли детей утопила сама Мария, или кто-то из ее неприятных родственников? В любом случае это уже неважно, нам нужно открыть правду всем, чтобы прервать череду бессмысленных смертей.

– Я позвонила в полицию, но они не приедут, обещали связаться с участковым. – Я повернулась к фельдшеру и испугалась выражения ее лица. – Карина?

– Полиция… Нет, Варя. В наших краях полиция не имеет той власти, к которой ты привыкла в городе. Вставай. – Подскочив, она протянула мне руку. – Самосуд – вот что заслуживают эти звери! Иди за мной!

Самосуд. Ужасно. Но… Каждый в этом поселке пострадал, каждый потерял близкого, и виной тому были не болезни и старость, а семья Таисии, их психическое расстройство. Карина повела меня вдоль забора к пустому участку, мы с трудом пробрались сквозь высокую траву, совершенно не замечая, что наши ноги утопают в болотистой жиже. Мы пересекли заброшенный двор, дорогу и оказались на противоположной стороне улицы. Пес, охраняющий дом тети Карины, начал рычать, но окрик фельдшера успокоил его.

Вот только мы были не одни, за нами следовал силуэт дедушки, я видела его каждый раз, когда оборачивалась. А в голове звучит не только мой голос, но еще и его. Он винил меня, и от этого сердце сжималось. Я и так понимала, что совершила ошибку.

А еще я вспомнила больше из детства и, кажется, составила полную картину.

В тот день, когда бабушка отправила меня к Галине, калитку открыл другой человек. Таисия. Та самая Плачущая. Она провела меня в дом, а когда я обернулась, накинулась на меня, начала кричать, что я ее дочь. Она пыталась затащить меня в подвал, а дальше было то, что так долго мне снилось. Я вырвалась и убежала. Таисия последовала за мной. И спасла меня тогда именно Галина. В ее руках была корзинка, она собирала ягоды в лесу и поэтому услышала мои крики.

Я все вспомнила.

Но слишком поздно. И так бессмысленно.

– Карина, что ты задумала? – воскликнула я, когда увидела, как женщина потянулась к канистре с бензином, ее лицо озаряла решимость, но в этом свете я видела безумие, подобное тому, которым светилось лицо Вадима.

– Дочь моей соседки была найдена на болоте три года назад. – Голос Карины дрожал от ярости. – Ее задушили и утопили. Дочь моего брата пропала пять лет назад, и ее тоже нашли на болоте, а сам брат не выдержал горя, у них с женой остановилось сердце на следующий день. Думаешь, я позволю этим нелюдям жить?

– Так нельзя! Ты не можешь… – я попыталась ее вразумить.

– Могу!

– Подожди, мы не можем одни их судить! Это должно быть коллективное решение, нужно собрать всех и обсудить, что делать дальше. – Я надеялась выиграть время, чтобы дать женщине успокоиться, но по глазам было видно, что для себя она уже все решила.

– Коллективное… Да… Да, ты права! Пусть каждый оторвет кусок плоти от этих монстров!

Я осталась во дворе, а Карина в считаные секунды скрылась в доме и вышла ко мне уже с телефоном в руках. Пока она обзванивала и будила жителей Мирного, я заливала в себя чистую воду в надежде избавиться от голосов и образов.

Я не представляла, что будет дальше, но мне было не жаль этих людей. Я сделала все, что могла, чтобы откопать правду для местных и открыть им глаза. Не удивлюсь, если многие не поверят и сочтут меня безумной, прихвостнем дьявола или преемницей ведьмы. Я слышала отрывки из рассказа Карины, она по-своему передавала каждому полученную от меня информацию.

Не прошло и получаса, как перед домой Таисии собралась толпа с топорами, вилами и фонарями. Никто до конца не понимал, что происходит, но Карина продолжала объяснять. Она заставила меня принести все бумаги и фотографии, которые мне удалось найти, и теперь размахивала ими. Она же приказала нескольким крепким мужчинам обойти дом и следить за окнами.

Странно только то, что Таисия или кто-то из членов ее семьи все еще не показывался, ведь игнорировать возникший шум было невозможно.

От меня требовали ответов, кажется, толпа была готова меня разорвать, обвинив во лжи. Но мне было плевать, я повторяла все то же самое, что уже рассказала Карина, но добавляла детали, словно пытаясь создать картину, которая могла убедить людей. Я поведала о домике в лесу, о подвале, о найденных фотографиях, о том, чем со мной поделился Вадим. Мои слова звучали как заклинание, и я надеялась, что они смогут пробудить в жителях Мирного хоть каплю понимания.

– Хватит болтать! – выкрикнул один из мужчин, крепче сжимая вилы. – Мы хотим доказательства! Хотим увидеть Плачущую! Давайте уже ворвемся в дом!

Его слова находят поддержку у остальных. Я отхожу в сторону, когда толпа, словно один живой организм, двигается в сторону дома. Но прежде чем они успели добраться до двери, она резко открылась, и на пороге появился Вадим с охотничьим ружьем в руках.

– Стоять! Стойте, иначе выстрелю! – Его лицо исказилось в гримасе ярости и отчаяния.

В попытках перекричать односельчан, он обвинил меня во лжи, в играх с нечистью и попытался воззвать к жалости, но его не слушали, его слова затерялись в гуле толпы. Несколько крепких мужчин, словно звери, накинулись на него, прежде чем раздался выстрел. Разъяренная толпа, как волна, ворвалась в дом, и следующее, что донеслось до моего слуха, был знакомый женский крик.

Плачущая.

С замиранием сердца я наблюдала, как ее вытащили из дома и швырнули на землю, как тряпичную куклу. С ужасом следила за тем, как обезумевшие местные поливали дом бензином. Как они тащили лже-Таисию за волосы, а ее мужа держали под прицелом того самого ружья, которое было в руках их сына.

Я опустила взгляд и попыталась отдышаться. Тяжело смотреть на такое. Конечно, они заслужили, ярость местных оправданна, но я не могу смотреть на такую жестокость.

– Дети мои, вот оно, зло, притаившееся среди нас! – Батюшка «переобулся» и с жаром призывал совершить правосудие: – Мы должны искоренить зло своими руками. Нас годами вводили в заблуждение, наших близких годами убивали эти пособники дьявола! Нас заставили поверить в то, чего никогда не было! Свяжите их и тащите на площадь!

Я закрыла уши руками, чтобы не слышать одобрительных возгласов, но внимание всех привлекла машина с мигалкой. Глазам не верю, но мой звонок сработал. Полицейский автомобиль быстро приближался, и я ощутила слабую надежду на истинное правосудие. Прибывшие сотрудники были в шоке от представшей перед ними картины. В воздухе раздался треск холостого выстрела в небо, полицейские потребовали прекратить балаган и объяснить происходящее.

Я не могла больше на это смотреть, не было сил. Обойдя всех, не обращая внимания на крики и споры, я, наконец, оказалась в доме дедушки. И стоило мне зайти, как я сползла по стене и зарыдала, закрыв лицо руками. Я устала душевно и физически. Все происходящее было похоже на продолжение ночного кошмара. Сложно поверить, что подобное возможно в реальности и что я стала участницей этого безумия.

Звучит еще один выстрел, и я вновь закрываю уши, чтобы не слышать крики и непрекращающийся шум.

Я продолжаю сидеть на полу, не в силах подняться, но в окно видно, как огонь стремительно обнимает дом Таисии. Ясно как день, что никто не позволит его потушить. И вряд ли этим монстрам удастся избежать людского гнева, двое полицейских не смогут сдержать толпу.

Я вздрагиваю от скрипа двери. В дом входит Карина, и от нее пахнет костром и бензином. Женщина опускается рядом и заключает меня в теплые, дрожащие объятия.

– Спасибо тебе! Спасибо, что открыла нам правду! – Она гладит меня по волосам, а ее голос успокаивает, но я все равно чувствую, как внутри меня все переворачивается. – Мы столько лет считали, что наши души прокляты, что эта сущность реальна и Галина виновата в наших бедах. Но все это время монстры жили среди нас, улыбались нам и подкармливали нашу веру. Прости нас, Варя, что втянули тебя в это. Но ты стала нашим лучом надежды и спасения, – прошептала Карина, и я вижу, как слезы блеснули в ее глазах.

– Что… Что вы сделаете с ними?

В голосе женщины звучит усмешка, как предвестник чего-то ужасного.

– То же, что и они сделали с нашими семьями. Им не суждено встретить рассвет. Каждый готов замарать свои руки в крови, но отомстить за утраченные жизни. Но тебе не нужно этого видеть. Мы похороним твоего деда, как и хотели, а после тебя отвезут в город. Тебе здесь больше нечего делать. Пусть поселок и не проклят, но мы все запятнаны и погрязли в ложных убеждениях, а ты чиста и должна просто забыть обо всем!

Слова Карины проникают в меня, как острые иглы. Я смотрю женщине в глаза, и я вижу в них отражение своего страха, своего смятения. Но также в них есть надежда, которая, возможно, все же сможет спасти меня от этого бесконечного кошмара.