Путь домой оказался быстрым, я была рада, что меня никто не держал и я шла одна, оторвавшись от Таисии. Мне повезло, что ее отвлекла какая-то пожилая женщина с волчьим взглядом и густыми седыми бровями, которые опускались вниз, будто стремясь прикрыть веки. Эта женщина держала в руках странный амулет, обвитый красной нитью, и казалось, что он излучал зловещую ауру.

Дедушка не спал и ждал моего возвращения, он хотел знать во всех подробностях, как похоронили ведьму. И я в деталях рассказала о том, что случилось, но его реакция удивила. Местные улыбались, когда тело горело, а в глазах деда блестели слезы.

Не понимаю его. Он так радовался смерти Галины, а сейчас ей сочувствовал. Похоже, его разум не просто сдавал, он подменял воспоминания и эмоции.

– Бедная, – дед покачивает головой. – Хорошо, что твоя бабушка до этого не дожила, она бы не поняла. – Он улегся на скрипучую кровать и сложил руки на животе.

– Дедуля, они дружили? – спросила я, понимая, что он может не ответить и вновь проигнорировать меня.

В моей памяти всплыли смутные образы: бабушка, смеющаяся во дворе, Галина, с ее странным, но притягательным взглядом. Я никогда не слышала о Галине от бабушки, но помнила, как они иногда встречались, как будто в их дружбе таился какой-то секрет.

– Дружили? Хм. Наверное, – задумчиво сказал дедушка. – Я всегда был против их общения, но у моей Любови был такой характер, что никто и слова против сказать не мог. – На несколько секунд он замолчал и посмотрел в сторону, будто вспоминая что-то важное. – Думаю, твоей бабушке было просто жаль эту каргу. Она была явно больна, очевидные проблемы с головой. Но однажды нам пришлось обратиться к этой ведьме за помощью, и с тех пор они начали общаться чаще.

– За помощью? Какой помощью? – уточнила я, но предчувствия не самые добрые.

– Мать твоя серьезно заболела, а тогда была зима, сугробы с мой рост, из поселка не выехать, скорых не было, а фельдшер только руками разводил, мол, лекарств нет, делайте, что можете. Ну, Люба и решилась обратится к ведьме. Я был против! Отговаривал. Но она сделала по-своему. Не знаю, что было, что они делали в том чертовом доме, но через несколько дней температура спала, а дочери стало лучше.

Я впервые слышала эту историю. Возможно, Галина практиковала народную медицину, вроде бы ее видели на кладбище, и в лес она ходила, вполне могла собирать травы и делать целебные настойки, хотя в ее доме я и не нашла никаких трав и баночек. Но это не делает из нее ведьму. Хотя о чем я… Местные безумны. У меня есть вопросы к психическому состоянию каждого. Да и теперь к моему тоже.

– Только одним добрым поступком ей не искупить остальные свои грехи. Да и после того визита твоя мать изменилась: стала грубой и злой, огрызалась и посылала, словно бесы в нее вселились! – Дед тяжело вздохнул. – Священник подтвердил, но что он мог сделать, никто не хотел связываться с каргой. А когда в поселке наконец появилась та, которая может противостоять злу, твоя мать была далеко.

Похоже, он говорил об Ольге.

– Бесовщина! – Дед несколько раз перекрестился, а мне показалось, что в доме похолодало. – Я устал, Варя, хочу спать. Уйди. – С этими словами дедушка отвернулся к стене.

Я собиралась задать еще несколько вопросов, но разговор был закончен.

– Доброй ночи, дедушка, – закрыв шторы, я вышла из его комнаты.

Я постаралась как можно быстрее убраться на кухне и не смотреть в окно, за которым сгустилась тьма. Над головой висела одинокая лампочка, вновь покрытая паутиной, ее света было недостаточно. Я ощущала себя неуютно, незащищенной. Спешно собрав посуду в раковину и оставив ее до утра, я поставила на плиту чайник.

Крендель, мой верный спутник, с нетерпением ждал своей порции корма. Я наполнила его миску свежими гранулами, и он с жадностью начал хрустеть, поглощая каждую крупицу, как будто это был его последний ужин. Я наблюдала за ним, и это немного успокаивало мою тревогу.

Заварив чай и прихватив пачку печенья, я наконец направилась в свою комнату, где света было намного больше и просматривался каждый угол. Укутавшись в теплый плед, я включила ноутбук. Шторы были закрыты плотно, став барьером между мной и миром за окном, но я все равно не могла избавиться от ощущения, что за мной наблюдают.

– Плачущая, – тихо прошептала я и ввела описание этой сущности в поисковую строку.

Я понимала, откуда взялось это имя: все слышали этот раздирающий душу плач. И если это действительно нечто потустороннее, то должно быть хоть какое-то упоминание. Я не разбираюсь в классификации демонов и призраков, но надеюсь найти что-то схожее с историей этого поселка, найти хоть какое-то упоминание о том, что могло бы объяснить природу этого ужаса.

– Хм… – задумчиво вчитываюсь в заголовок.

Первая страница, которую я открыла, была посвящена Маре – демону, или злому духу, известному в славянской и германской мифологии.

Я углубилась в чтение, и образы, описанные на экране, начали оживать в моем воображении. Мара, как утверждалось, садилась по ночам на грудь спящего, вызывая ужасные сны. Это было не просто существо – это была тень, которая прокрадывалась в наши сны, заставляя нас испытывать страх и безумие. Я представила, как невидимые пальцы демона обвивают разум, медленно вкладывая в мысли то, что выгодно ему, играя с нами, как кошка с мышью. Облик Мары остался неясным, но некоторые описания рисовали передо мной картину черного косматого существа, которое пряталось в темноте. В то же время мне стало известно, что у него есть слабость – солнечный свет. В светлое время суток демон не мог причинить вред, и это было единственным утешением. А символом Мары считаются волны, символизирующие стылую воду.

– Волны… – Я внимательно всматриваюсь в изображение, но не нахожу знакомых черт. Чтобы призвать Мару, потребуется детская игрушка, прядь волос покойной женщины, зеркало в полный рост и двенадцать свечей.

– Зеркало… – Я вспомнила, что видела подходящее под описание зеркало в доме ведьмы, и тогда не придала значения, но сейчас по шее пробежали мурашки.

Зеркало стояло в углу и выглядело слишком старым, покрытым по краям черными пятнами, и кажется, в трещинах. А ведь смотреться в такое зеркало – плохая примета. Помню, бабушка говорила об этом, мол, в зеркале мы видим не только свое отражение, но и душу. И если на поверхности трещина, то и наша душа искажается. Одна из множества примет, которые я запомнила от бабули, но никогда не применяла в жизни. Еще бабушка говорила, что зеркало накапливает энергию человека и хранит долгое время, а также может служить проводником между миром живых и мертвых, поэтому если в доме покойник – следует закрыть все зеркала, но похоже местные этого не знают.

– Нет, это не Мара, этого демона можно натравить на конкретного человека, но не на весь поселок. Должно быть что-то еще…

Глаза уже болят, но я продолжаю изучать сайты, посвященные демонам и прочей нечисти. Я и представить не могла, что паранормального так много. Но большинство информации откровенно похоже на вымысел. Тем более ряд источников противоречат друг другу.

– Онре. Японская мифология.

Что-то похожее, хотя опять много несостыковок. Но описание сущности заставляет меня вздрогнуть. Онре – призрак женщины, погибшей насильственным путем. Она выглядит как тень, с мертвенно-бледной кожей и длинными черными волосами, которые, казалось, струятся, словно туман. Это жестокий демон, убивающий всех, кто встречается на его пути. Считается одним из страшнейших нечистых в японской мифологии. Цель у данного демона только одна – месть.

– Хм… Онре – мстительный дух, который предпочитает преследовать свою жертву долгое время и изводить морально, медленно вытягивать жизненные силы, пока не наступит смерть. Проклятие Онре может передаваться от человека к человеку при близком контакте. Месть Онре практически невозможно утолить… – зачитываю шепотом информацию с сайта.

Как вызвать Онре, неизвестно. Этот демон является сам. Но среди описанного нет ничего связанного с плачем или детьми.

– А это интересно…

С каждой новой ссылкой я погружаюсь все глубже в мир ужасов, пока на глаза не попадается кое-что интересное. Когда-то я уже слышала, точнее, видела фильм, основанный на этой легенде. И в моей груди нарастает колющая тревога.

Ла Йорона.

Она же «плачущая женщина».

Персонаж латиноамериканской мифологии. И, согласно легенде, этот призрак бродит по прибрежным районам и оплакивает своих детей, которых сама же утопила в безумии.

Каждая мышца напрягается, и я жадно впиваюсь взглядом в текст.

История Ла Йороны полна боли и страха. По одной из версий, красивой молодой женщине пришлось терпеть издевательства влиятельного мужа, и в один день, увидев его с любовницей, ее обуял такой сильный гнев, что она схватила детей, притащила к местному водоему и в безумии утопила. Придя в чувство и осознав произошедшее, женщина не смогла вынести горя и покончила с собой. Но ее душа была обречена на вечные скитания. Превратившись в демона, Ла Йорона хватает чужих детей, принимая их за своих. Я представила, как Ла Йорона блуждает по ночным улицам, ее плач раздается в тишине, заставляя сердца прохожих замирать от ужаса. Считается, что она умеет подчинять своей воле и, оказавшись рядом с Ла Йорона, человек покоряется ей, особенно слабые дети.

Легенд о Ла Йороне бесчисленное множество, но есть одна общая черта – дикий плач. Этот плач слышит каждый, кто сталкивается с этим демоном.

Отголоски этого демона находят во всех уголках мира. Получается, Ла Йорону можно считать просто прародителем, эта сущность появляется при страшном преступлении, детоубийстве. Мария совершила этот грех, и поэтому ее душа переродилась в то, чего сейчас боятся все местные.

– Фу-ф… кажется, моя фантазия разыгралась, но слишком много совпадений. – И как избавиться от тебя?

Практически все истории, прочитанные мной, заканчиваются смертью, от сущности не помогает ничего, включая переезд. Сущность цепляется к человеку и последует за ним в любой уголок. Но есть несколько случаев, где обращение к церкви помогло избежать смерти, только в моем случае церковь бесполезна.

– Ва-аря…

Я оторвала взгляд от экрана, вновь услышав свое имя, доносящееся со стороны окна. Некто вновь зовет меня во тьму.

Мне стало страшно, в воздухе веет зловещим холодом. Но просто сидеть и надеяться, что какой-то символ на двери защитит меня от этой сущности, глупо. И хоть головой я это понимаю, тело цепенеет от страха, не могу даже рукой пошевелить, не то что встать на ноги. С замиранием сердца я прислушиваюсь к каждому скрипу, но меня больше никто не зовет. Если верить написанному в интернете, то побег из поселка меня уже не спасет. Неважно, с какой сущностью я имею дело, если она выбрала себе жертву, то пойдет до конца. И это знание, как ледяной нож, вонзается в мою душу. Но также в этих статьях указано, что демон нападает практически сразу, а не тянет, как в моем случае. Да и должна быть причина. Если Галина создала сущность, чтобы отомстить местным, которые были в тот день в поселке, то я под проклятие не попадаю.

– Неужели тебе от меня что-то нужно… – шепчу едва слышно и судорожно сглатываю. – Варя, соберись!

Очевидно, это так, раз я все еще жива. Только что именно, не понимаю. И если я права, то это не демон, а просто призрак. Неуспокоенная душа, которая бродит по нашему миру в поисках чего-то, потерянного при жизни.

С трудом заставляю себя встать на ноги и маленькими неуверенными шагами подойти к окну. Дергаю штору и прижимаю ладонь ко рту, чтобы не закричать. На стекле красуется огромное красное пятно с потеками. И не только пятно, но и какие-то куски. Сразу понятно, что это кровь и чья-то плоть. Удары сердца становятся все громче, но мой взгляд прикован к этому чудовищному виду.

Рука болезненно ноет в месте пореза, хотя, вернувшись в дом, я обработала рану и перевязала бинтом.

Хотела бы я сказать, что это краска, но консистенция не та, слишком водянистая. Из-за пятна больше ничего не видно, но у меня стойкое ощущение, что кто-то смотрит на меня по ту сторону окна. Смотрит пристально, и от этого по коже бегут мурашки.

– Нет… Мне просто кажется. Это просто галлюцинация. – Я вновь пытаюсь себя убедить и резко задергиваю штору.

Я на автомате отправляюсь в кухню и опускаю чашку в ведро с еще холодной водой. Но вместо глотка плещу воду себе в лицо и шумно глотаю воздух, словно он мой спасательный круг. Слишком много событий для одного дня. Но, кажется, это только начало. Я все еще не знаю, чья кровь на стекле. А что, если под домом чей-то труп или же кому-то нужна помощь? Но тогда, наверное, я бы услышала стоны, если этот кто-то в сознании… Мне нужно выглянуть, нужно проверить. Но трясет так сильно, что я не могу удержать в руке телефон.

И успокоиться не получается.

Я уперлась руками в стол и закрыла глаза, пытаясь восстановить дыхание. Вода попала на волосы, и теперь несколько капель стекло на руки, но я не обращаю внимания, концентрируясь только на биении своего сердца.

– А? – Я резко открыла глаза, услышав кукареканье петуха. – Как это… – И отталкиваюсь от стола.

Я прикрыла глаза всего на мгновение, но за окном уже поднималось солнце, и через кухонное окно прекрасно просматривался двор. Я не могла уснуть стоя, я не настолько устала, скорее была просто настолько напугана, что не уснула бы даже на самом мягком матрасе. И как вообще можно спать стоя? Я бы упала. Но если это не сон, тогда что? Ночь пролетела за секунду, а тело затекло. Я расправила плечи, и хруст позвоночника пронзил тишину, потому что телевизор в комнате дедушки не работает. Я хотела зачерпнуть еще воды, чтобы отрезвить себя, но чашка замерла в сантиметре от ведра. В воде было полно дохлых жирных черных мух.

– Степа, поднимайся! – раздался резкий голос.

И я подпрыгнула, ударившись бедром о буфет, когда мимо прошла женщина в разноцветном платке.

– Степан! Пора скотиной заняться, вставай!

– Б-бабушка… – Я нервно усмехаюсь. – К-как…

– Чего разоралась? Встаю я. Ты куда собралась? – Из спальни вышел дедушка.

И именно таким он запомнился мне: еще подтянутым, без палки и опухшего лица, в своей любимой синей клетчатой рубашке, которую, казалось, он никогда не снимал.

– Куда-куда, на рынок! Молока куплю, Варюшке блинчиков пожарю, – бабушка кивнула в сторону комнаты, где я расположилась, но при этом не боясь потревожить меня своими выкриками.

Я помню, что часто вставала раньше из-за возни на кухне, слышимость в этом доме всегда оставляла желать лучшего.

– Бабушка! – Я уже практически кричу, но на меня не обращают никакого внимания. – Бабуля!

В моих глазах застыли слезы. Если это мой сон, то он слишком реалистичный, слишком детальный. Бабушка подходит к зеркалу у двери, чтобы поправить платок, а я и забыла о том, что оно вообще висело на этом месте. Она слегка сдвигает платок назад, открывая у лба линию каштановых волос. А дедушка подошел вплотную ко мне и достал из холодильника металлическую кружку. Я забыла и об этом. Летом в этой части страны невыносимо жарко, и бабушка всегда ставила в холодильник большие чашки с водой, чтобы мы могли охладиться, но мне разрешалось пить немного и маленькими глотками.

– Бабуля… – вновь повторяю я, но меня не слышат.

Я отталкиваюсь от буфета и на ватных ногах иду за ней на улицу. Бросаю взгляд на маленькие тапочки в коридоре – желто-зеленые с бантиками. Это мои тапочки. Я носила их не снимая и помню, как плакала, когда порвала на речке.

А это значит, что я вернулась… лет на тринадцать назад.

Улица встречает меня ярким солнцем, пением птиц и невероятным ароматом цветов, высаженных во дворе и вдоль забора. Из будки показывается большой пес, не тот, который сейчас у дедушки. Собака виляет хвостом и подставляет голову для бабушкиной ласки и тоже не замечает меня.

– Ах ты, дрянь! – слышится вдруг истеричный женский крик где-то совсем рядом.

Бабушка несется за двор, и я следую за ней.

– Ох! – Бабуля хватается за сердце.

Перед нами предстала скрюченная женщина в черном свободном платье, такого же цвета платке и с каким-то диким оскалом. У нее в руках огромный нож и петух со свернутой шеей, за которую женщина продолжает держать птицу. Из открытых ворот соседнего дома торчит голова женщины, в которой можно узнать Таисию. И похоже это был ее крик.

– Галя… Ну что же ты… – В тоне бабушки звучит какое-то сожаление.

Ведьма сплевывает в сторону Таисии и заливается смехом.

– Помрет твоя скотина за грязный язык. И будешь ты, как гадюка под палящим солнцем, извиваться, а сделать ничего не сможешь! И пусть скрутит тебя так, чтобы разогнуться не могла!

– Ведьма! – Таисия судорожно крестится. – Пошла отсюда, пока я за топор не схватилась!

– Так, хватит! – Бабушка смело подходит к ведьме и хватает ее за руку, в которой все еще был нож. – Галя, прекрати! Ты ведь обещала больше не заниматься этим!

Я вижу искренние эмоции на лице бабушки. Похоже, дедушка многого не знал, они действительно дружили. Но только откуда у меня такие воспоминания? Я подсматривала? Обернувшись, я заметила свой маленький силуэт между тонкими щелями забора, еще целого и окрашенного в яркий цвет. Значит, я в своих воспоминаниях…

– Ты опять забыла принять таблетки? – спрашивает бабушка, выхватывая нож из рук Галины и угрожающе размахивая им в сторону Таисии, которая, испуганная, отступает. – Идем, отведу тебя домой и помогу найти лекарство.

Лекарство? Какое еще лекарство? Галина была больна? Хотя… Если Мария имела психическое заболевание, то не исключено, что и остальные члены ее семьи страдали от этого. И это вполне объясняет неадекватное поведение.

– Чтоб ты сдохла, ведьма! И мучилась, и при смерти тебе никто стакан воды не принес! – слышу крик из-за ворот, Таисия спряталась, но грязный рот так и не закрыла.

– Ах ты…– Галина хочет ответить, но бабушка не дает.

– Галя, хватит! Идем! – Бабушка, решительно схватив Галину за руку, потянула ее за собой, и женщина, казалось, была не в силах сопротивляться.

– Она распускает слухи о моих племянниках, они ведь никого не трогали, а эта змеюка назвала их ведьминым отребьем! Я самого дьявола на нее натравлю!

Я пристраиваюсь за женщинами, чтобы услышать каждое их слово.

– Галя, ты ведь знаешь Таисию, ей лишь бы ляпнуть. Прости ты ее глупость!

Женщины уверенно идут дальше, а я и шага не могу сделать.

– Что? – Я упираюсь руками в невидимую стену.

Пытаюсь уловить продолжение разговора, но ничего больше не слышно, да и сами женщины как будто расплываются.

Резко открываю глаза. Я лежу на диване, укутавшись в плед. Крендель спит в ногах, свернувшись в клубочек. А рядом с моей головой стоит открытый ноутбук.

– Значит, это сон… – Я протираю глаза. – Но откуда я это помню?

За окном уже светло. Похоже, я отключилась прямо за ноутбуком. Дергаю мышкой, и на экране та самая статья о Ла Йороне и способ ее призыва. Жестокий способ, включающий много крови.

– Кровь! – вскрикнула я, откидывая плед и подскакивая.

Раскрыв шторы, я увидела идеально чистое стекло, отражающее утренний свет.