Я безумно благодарна Карине, она прибежала за считаные минуты и с ходу определила проблему. Сердце. Она вколола дедушке какой-то препарат, и его вроде бы отпустило. Только он молчал. Смотрел на нас пустыми глазами, и его молчание давило на меня тяжелой завесой.

– Нужно вызвать скорую! – Меня охватила паника.

Казалось, что за час моего отсутствия дедушку как подменили, и он будто постарел еще лет на десять. Морщины стали глубже, седина – ярче, а взгляд был чужим и отстраненным. Даже цвет радужки изменился, пропала вся зелень.

– Нет! – Карина схватила меня за руку, не позволяя прикоснуться к телефону. – Бесполезно. Не поедут. Я ведь уже говорила.

– Но вы видите, в каком он состоянии! – воскликнула я, не в силах сдерживать тревогу.

– Уйдите! – как-то слишком громко для человека, только что страдавшего жгучей сердечной болью, выкрикнул дедушка. – Обе!

Я обернулась, но взгляд деда был прикован к потолку. Губы дрожат, уголки опущены вниз, а на лице определенно читается раздражение.

– Давайте выйдем, – его тон остудил мою истерику, поэтому я повела Карину на кухню.

– Что за погром? – удивленно спросила она, оглядывая помещение.

– Я… убираюсь. Так проще все разложить, – очередная ложь срывается с моих губ. Я пока сама не нашла этому происшествию объяснение. – Прошу. – Я неловко указываю Карине на дверь, надеясь продолжить разговор во дворе.

Улица встречает палящим солнцем. Карина присаживается на последнюю ступеньку, закуривает, и в воздухе разносится вонючий дым дешевых сигарет. Я закашлялась, случайно вдохнув его.

– Так что произошло, Варя? Что спровоцировало приступ? – спросила фельдшер, глядя на меня с недоумением.

– Не знаю. – Я осталась стоять, прислонившись плечом к деревянному столбу. – Вернулась с кладбища, а он в таком состоянии. Мне кажется, ему становится хуже.

– Угу… – протянула Карина задумчиво, как будто размышляла о чем-то более важном. – Честно тебе скажу, ему недолго осталось. Ты бы лучше думала не о том, как его увезти отсюда, а в церквушку нашу сходила да место на кладбище выбрала, а еще свечку поставь. Рядом с Любой уже не похоронить, другие кости лежат.

Хочется выкрикнуть Карине в лицо, чтобы не несла чушь, но после сегодняшних слов Таисии и Вадима язык не поворачивается.

– А я все же поборюсь за его здоровье! – заявляю я, ведь это единственное, что имеет значение.

Плевать на ее слова, сейчас же вернусь в дом и вызову скорую. Пусть увезут дедушку в больницу. Его состояние на грани, и уже не до тяжелого характера. Если будет сопротивляться, сама все за него подпишу, выкручусь. Скажу, что дед не в себе.

В небе пронеслась стая воронов, оставив за собой расходящееся эхом карканье.

– Недобрый знак. Чую, недобрый. – Карина поднялась и несколько раз перекрестилась. – Мне идти нужно, а ты делай как знаешь, вижу, тебя не переубедить. Но в церковь сходи, она там, на въезде в поселок, – женщина махнула рукой в сторону дороги.

Видела эту церковь, одно название. Небольшое здание, чем-то напоминающее сарай для скота, и над входом крест металлический. Не внушает доверия. Тем более если местные верят в ведьм и духов, то о какой вере в церковь можно вообще говорить.

Вернувшись в дом, я обнаружила, что дедушка не спит и продолжает упрямо смотреть в потолок, оставляя мои вопросы без ответа. Звонить в скорую с его телефона не хотелось, поэтому я пошла за своим и заодно собиралась поискать Кренделя. Как я и предполагала, он спрятался под диван и вновь шипел на меня, отказываясь вылезать.

В дом определенно кто-то входил, раз рыжий внутри. Не хочется думать, что погром устроил дедушка, тем более он слишком слаб для такого. Но он наверняка знает имя того, кто перевернул кухню вверх дном. Знает и молчит. Может, сходить к участковому, должен ведь здесь быть такой человек? Только что ему сказать?

Взяв телефон, я вновь вышла на улицу и села туда, где минутами ранее сидела Карина. Набрав номер скорой помощи, я долго вслушивалась в длинные гудки.

– Сбросили? Серьезно? – ушам своим не верю.

Быть такого не может. Набираю еще раз и еще, но результат тот же. Несколько долгих гудков, а дальше меня просто сбрасывают. Захожу в интернет, с трудом, но нахожу номер ближайшей городской больницы, но результат не меняется.

– Что за черт… – Попробую перезагрузить телефон.

Я резко подняла голову, услышав тихий детский смех.

– Ты?! – Я так и подскакиваю на месте, словно меня ударило током.

У забора стоит та самая девочка с кладбища, та, которую Вадим назвал немой. Девочка подняла руку и сделала несколько медленных взмахов, как бы приветствуя меня.

А что, если это она стерла знак с двери и подсыпала землю и это она разыграла меня, что-то сделав со стеклом? Но вот бардак на кухне на нее не списать, ведь она была на кладбище, и я видела, как она уходила вместе с матерью и сестрой.

– Подожди! – Бегу к воротам, но стоило выйти, как оказалось, что девчонка успела отбежать на приличное расстояние. – Не убегай, прошу! Вот же…

По возрасту она не старше моего брата, но очень прыткая. Но и мне не впервые за детьми бегать. Я должна ее расспросить. Я ведь точно слышала ее голос, она просто не может быть немой.

– Стой, нам нужно поговорить! – Я уже перешла на бег, но догнать ребенка почему-то не получалось. – Остановить хоть на секунду!

На улице, кроме нас, ни души. Похоже, все собрались в доме погибшего, чтобы проститься.

– Какая же быстрая!

Девчонка добежала до магазина и, повернув на соседнюю улицу, скрылась из вида. Я же остановилась на перекрестке – вокруг никого. Исчезла. Прикрыв глаза ладонью, чтобы солнце не слепило, осматриваюсь по сторонам.

И снова смешок, привлекший мое внимание. Голова девочки торчала из приоткрытой калитки вишневого цвета. Калитки того самого дома, в котором, по словам Таисии, живет ведьма. Девчонка исчезла во дворе, громко хлопнув металлической конструкцией.

– Только этого мне не хватало… – пробормотала я с опаской, но все же подошла ближе. Место, где лежал труп мужчины, прекрасно видно. – Ты ведь не пойдешь туда, Варя? – Подняв взгляд на крышу, я невольно сделала шаг назад.

Сверху на меня уставилось несколько пар вороньих глаз. По телу побежали мурашки. Я попыталась сделать полноценный вдох, но грудь словно сдавило. Страх парализовывал от одного взгляда на этот дом.

– Заходи, она тебя ждет! – со двора доносится тот самый писклявый детский голосок.

Немая.

А я, видимо, сумасшедшая, раз отчетливо слышу голос девочки.

Меня точно пытаются развести. Другого объяснения нет. Местные сговорились и издеваются надо мной. Вадим, его мать, фельдшер и эта девчонка – все в одной упряжке. Я уверена. Им просто скучно в этой глуши, а здесь я, наивная девчонка. Свежая кровь.

Но за что? Месть или просто глупая шалость? Может, они сектанты, может, мне не призрака стоит бояться, а их?

Я вздрагиваю, когда черная птица открывает клюв и внезапно каркает, продолжая смотреть на меня своими бусинами глаз. Очень маленькими шажками я приближаюсь к калитке и нажимаю на ручку – раздается тревожный скрип. Сердце продолжает стучать, как молот, дыхание становится прерывистым.

– Ауч… – просовывая голову в щель, не учла торчащую проволоку, за которую зацепились волосы.

Дергаю головой, и несколько рыжих длинных волос остаются намотанными на ржавую металлическую нить. Открываю калитку пошире, чтобы протиснуть внутрь все свое тело, но инстинкт самосохранения бьет тревогу. И я не вижу на перекошенных выцветших зеленых дверях того, что украшает каждый дом в этом забытом богом поселке. Не вижу защитного символа. Хотя его здесь и не должно быть, ведьма ведь себе не враг. Но и, судя по словам местных, сейчас она не в состоянии вообще как-то навредить им.

Бегло осматриваю двор: он плохо просматривался через забор, но теперь как на ладони. В первые недели лета зелень должна быть в самом соку, но вокруг дома сухая пожухлая трава, стоит бросить спичку, и она ярко вспыхнет. И странный запах. Я словно на болоте, а земля выделяет ядовитые токсины. Хочется закрыть нос и больше не чувствовать зловоние.

– Нет. Точно нет. – Резко подавшись назад, я с грохотом захлопнула калитку.

Я не войду в этот дом, как бы сильно ни хотелось узнать, что происходит на самом деле. У меня плохое предчувствие, и на сей раз я к нему прислушаюсь.

– Шутка затянулась! – Хочется верить, девочка меня слышит. – Еще раз увижу у своего дома – буду разговаривать с твоими родителями!

Угроза слабая, но надеюсь, подействует. Других козырей у меня нет. Я в чужом месте, среди чужих людей.

С диким карканьем вороны взлетают, пугая меня еще больше, но, похоже, и я испугала их своими криками.

– Твою ж…

Быстрым шагом и не оборачиваясь, я спешу обратно в сторону дома. Плевать на то, кто меня ждет и зачем, я не играю в такие игры.

И тут меня осеняет гениальная идея. Я ведь могу позвонить маме и расспросить у нее о местных, о той же ведьме! Все эти люди живут здесь с рождения, и мама должна знать хоть что-то. Правда, мама не любит вспоминать это место; единственное, что я от нее слышала, – это радость, что ей больше не нужно сюда таскаться.

Пес встретил лаем, но не показался из будки. Зайдя в дом, я закрыла дверь на всевозможные замки, чтобы никто посторонний не явился без приглашения. Дедушка спал, и ему не мешал орущий на весь дом телевизор. Делаю чуть потише и иду в свою комнату. Убирать кухню совершенно нет сил. Крендель все еще сидит под диваном, но, судя по пустой миске, желудок он набил.

– Я занята, что-то срочное? – тон мамы оставляет желать лучшего.

– Дедушке хуже стало, с сердцем проблемы. Пока нет возможности забрать его.

– Бухать нужно было меньше! Ты бы проверила, уверена, пока ты не видишь, он продолжает заливаться. Под кровать загляни, его любимое место прятать бутылки!

– Ничего такого, – отозвалась я, стараясь скрыть раздражение.

– Ладно, Варя, мне правда некогда, потом позвоню. – Неприязнь в ее голосе можно практически пощупать физически.

– Мам… Класс.

Мама бросила трубку.

Перевожу взгляд на окно. На стекле несколько жирных мух потирают лапки. Сегодня этих насекомых стало в разы больше; похоже, все дело в нарастающей температуре. Я купила липкую ленту, нужно не забыть развесить.

– Ладно, попробуем так… – Набираю тетю.

Тетя Лина также не заинтересована в здоровье отца, но ее тон более доброжелательный, и есть время на разговор.

– Ну, он уже в возрасте, болячек целый букет. Он и нам плохую наследственность передал, поэтому я не удивлена. Ты там сильно не возись с ним, Варя, он все равно не оценит. Отец всегда был неблагодарным эгоистом и алкоголиком, мама с ним намучилась… А что с домом престарелых, нашла?

– Есть несколько вариантов, но его нельзя перевозить в таком состоянии.

– Ой, глупости, он стар, легче ему не станет, что же теперь, ты будешь торчать в этой деревне до его смерти?

– Кстати, насчет поселка. Местные странно себя ведут. Боятся какую-то ведьму…

– А, бабу Галю, что ли? Эта карга еще не откинулась? – В трубке звучит смех тети Лины. – Не забивай себе голову, эта бабка больная, мы ее все детство дразнили, а мама наша дружила с ней, жалко, видите ли, было.

– Больная? Но местные всерьез ее опасаются и… – Я замолчала, не зная, стоит ли говорить о Плачущей, ведь если я правильно поняла, слухи об этой сущности появились после отъезда тети и мамы.

– Ой, Варя, я тебя умоляю. Ну, ходила она по ночам на кладбище, какие-то обряды проводила, местным пакостила, но это все из вредности. Просто особо впечатлительные связывали ее выходки и проблемы в Мирном – вот слухи и поползли. А так бабка эта максимум могла земли подсыпать, двор оплевать, ну или зарезать курицу и кровью ворота измазать. Говорю же, больная. Она пару раз в лесу пропадала, так наша мама поиски организовывала, сердобольная. Но вообще, я удивлена, что она еще жива, ей уже под сотню должно быть, хорошо держится старушка.

Лину определенно веселило сказанное, а вот меня не особенно. Но значит, кое в чем меня не разводят. Значит, эта баба Галя уже много лет числится в ведьмах. И ее выходки действительно злили местных, поэтому они относятся к этой старушке соответствующе.

– Саша, чтоб тебя! – вскрикнула Лина после грохота, похоже, ее непоседливый сын что-то свалил. – Ладно, Варя, я пойду, мне теперь пылесосить за криворукими! Звони если что!

– Да, спасибо!

Значит, ведьма землю могла подкинуть… Предполагаю, что с кладбища. А ведь считается, что у такой земли плохая энергетика. И что, если та земля, которую я видела под дверью дома, тоже с кладбища? Но не бабуля ведь ее подкинула. А вот девчонка могла. Таисия что-то про преемницу говорила, а вдруг эта девчонка – преемница ведьмы? И как местные это пропустили… Или мне и здесь врут? Я уже запуталась.

– Ну и мысли у меня. – Закрыв глаза, я медленно выдохнула. – Ведьмы… Средневековье какое-то.

Неожиданно меня охватило чувство, будто кто-то пристально на меня смотрит. Я открыла глаза и обернулась. Сквозь темный дверной проем видна кухня, пустая и безмолвная.

– Фу-ф… Нужно успокоиться. Всему есть объяснение. Ведьма – это ведь кто? Женщина, практикующая магию, обладательница магических способностей, а еще она, кажется, вступает в сговор с нечистью. Но ни магии, ни нечести не существует! Ха-х… Сама с собой говорю. Точно крыша едет. – Еще один глубокий вздох.

Нужно заняться уборкой. Устану, и не останется сил на дурные мысли.

В любом случае, что бы ни происходило в Мирном, моя главная задача – здоровье дедушки. И как только ему станет лучше, мы отсюда сбежим! Главное, к тому времени сохранить здравые мысли и не поддаваться всеобщей панике.

Плачущая. Придумали ведь.

– Все это лишь игра воображения, – напоминаю себе, но в глубине души чувствую, что что-то не так.