Утренний петушиный крик застал меня во всеоружии. Я успела заварить себе остатки кофе, присланного бабулей в подарок из заморских краев, и выйти на резной балкон добротного трехэтажного терема. Коса свесилась через перила, и ее тут же попытался схватить какой-то воробей, едва успела отдернуть.

Спать хотелось жутко, но ведь не дадут же! Утро в сказочном лесу начиналось с петухами, и первый из них уже вовсю надрывался где-то в стороне курятника. Не верилось, что прошел год моего пребывания в должности исполняющей обязанности Бабы-яги.

Чемоданы собраны, тарелочка с погрызенным яблочком (убила бы, если б знала, какой поганец это сделал!) упакована в чехол, и я готова уезжать. Ну ладно… почти готова. Хорошо тут, только суетно.

Воздух сосновый, солнышко яркое, добры молодцы под окнами ходят – караул несут. Кот ученый советы дает (как правило, непрошеные), курочка несет золотые яйца, спасая скудный бюджет сказочного леса, но я же городская девушка с амбициями и планами на жизнь. Зря, что ли, магэконом с отличием заканчивала? Я и так согласилась бабушке помочь всего на год, пока она здоровье поправляет да мир смотрит. Кто же знал, что он пролетит так быстро?

– Треньк!

Я отвлеклась от мыслей и скосила взгляд. На полу балкона сидел и тряс всеми тремя головами маленький горыныч-посыльный. Все же три головы для курьера определенно лишку. Вечно одна смотрит вправо, другая влево, а третья задумалась, вот и влетают то в балкон, то в оконное стекло.

– Ну что на этот раз? – спросила я, вынимая из ослабевших лапок свернутую в тонкую трубочку бересту. Кто, интересно, мог таким способом послание отправить? В голову приходил только один кандидат.

Остальные все как-то больше яблоками пользовалась. Удобно, и картинка хорошая. Писать, опять же, ничего не надо.

«У меня все хорошо! – гласило послание, накарябанное кривым почерком. – Голубая лагуна – вещь! Ступа летает как новая. В ближайшее время не жди! За лесом следи лучше. Слышала, ирод какой-то объявился. Извести наши заповедные места хочет! Не позволь ему это! Верю в тебя, любимая твоя бабушка Яга».

– Что?! – возмутилась я в пустоту.

Стало ясно, почему бабуля новыми гаджетами и диковинками не пользуется. На бересту-то не поорешь, бересту не отругаешь и вернуться не уговоришь. Я, конечно, могу взяться за перо и воззвать к бабушкиной совести, но, пока горыныч послание до теплых стран с морями, кисельными берегами и коктейлями донесет, старая любительница хорошего алкоголя и прекрасного отдыха уже намылит ступу в другое место.

Пока я возмущалась непредсказуемостью бабушки, кофе остыл. А запасы его, между прочим, закончились. Едва ли на городской ярмарке отыщется. Обидно.

Чемодан можно было разбирать и ждать неприятностей. В чем-чем, а вот в нюхе на неприятности бабушке равных не было. Если говорит, что кто-то собрался пакостничать в сказочном лесу, так оно и будет.

– Мя-у-у-у! – раздалось с улицы, и я закатила глаза.

Ну вот, началось! Что там опять приключилось?

Кот ученый, солидный мужчина во цвете лет и блеске шерсти, гонялся по двору за истерично кудахчущей курочкой Рябой или одной из ее не таких ценных подруг. Я как-то не была специалистом в курицах. Водились пестрые, черные и белые. Черных мы ели, белые неслись, а пестрые составляли наш золотой, не побоюсь этого слова, фонд. Точнее, одна конкретная пестрая курица, но мы на всякий случай берегли всех. Не дай боже отправить в суп не ту рябую! И все, экономический кризис в одном конкретном лесу обеспечен. А у меня планов на следующий год ого-го сколько, и раз уж бабушка не планирует возвращаться, никаких яиц не напасешься!

– Хозяйушка-а-а! – завопил кот, сграбастав отбивающуюся курицу под мышку. – У меня с яйцами беда!

На это заявление из конюшни выглянул Конек-Горбунок – еще сонный, но уже ошарашенный. С ветки старого дуба с ругательствами упала русалка, а батька Черномор, который вообще был не на службе, а в отпуске, заблаговременно закончил пробежку и заинтересованно остановился. У кота аж нос покраснел.

– Баюн, ты правда думаешь, мне с утра эта информация нужна? – осторожно поинтересовалась я с балкона.

– Нужна тебе эта информация! Нужна! Давай быстрее! Сама же, как бюджет считать начнешь, станешь ругаться! Беги скорее! Беда у нас, Василисушка, приключилась! Кто-то яйца золотые украл. А что произошло с остальными, тебе лучше не знать… – Он сделал паузу и печально добавил: – Но придется!

Ни дня покоя! Я накинула на плечи цветастую шаль, подаренную на прошлой ярмарке заморскими купцами, и сунула ноги в лапти. Нет, туфли модельные у меня тоже были, только вот по курятникам в них носиться как-то несподручно. Глотнула напоследок кофе – неизвестно, когда еще попьешь. А если учесть, что запасы на исходе, совершенно точно нескоро. И помчалась вниз, к коту ученому и от этого чрезвычайно нервному. Смотреть, какая беда приключилась у нашей кормилицы и спасительницы трещащего по швам бюджета.

А на улице-то была лепота! Лето в сказочном лесу вообще чудесная пора – а сегодня и день погожий выдался. На ярко-зеленой траве поблескивала роса, в тени густо колосился папоротник. И цвел, кстати, исправно. Хоть каждое полнолуние желания загадывай. Воздух был пропитан густым сладким запахом земляники и малины.

Я бы остановилась и прикрыла глаза, чтобы вволю насладиться, если бы не истошные куриные вопли, разносящиеся по всему двору.

– Здравствуйте, Василиса Ильинична!

Навстречу мне попалась ранняя пташка Аленушка. Видимо, уже в лес успела с утра сбегать. В иссиня-черной косе до пояса запутались репьи, сарафан, как всегда, был измят, а улыбалась подруга хитро и коварно.

Хорошо хоть, сегодня она без топора. Зато с корзинкой, в которой с горкой лежала малина – крупная, благоухающая, аж слюнки потекли. На веревке Аленушка тащила упирающегося черного косматого козла. Козел тормозил всеми четырьмя копытами, но Аленушку это не останавливало. Силой она обладала сказочной, да и упрямством тоже.

– Малинку надо?

– А сама что? – спросила я, жадно поглядывая на корзину. Я бы, может, тоже собрала. Только вот когда мне по лесам ходить? Разве что вместо сна!

– Нам с братцем много не надо! – ответила Аленушка, ласково улыбнувшись.

У меня аж мороз по коже пробежал.

– Бэ-э-э-э, – то ли согласился, то ли возразил козел.

– Отнеси на кухню, там разберутся, – велела я.

– А вам? Так, покушать? – поинтересовалась она, словно, не съев миску свежей малины, я не смогу дальше жить.

Малины и правда хотелось.

– Ладно, сама отложу.

Она деловито кивнула и потащила упирающегося братца по своим делам.

– Ален! – крикнула я в спину хулиганке. – Может, ты его уже того… отпустишь?

– Этого-то? – Аленушка дернула веревку посильнее. – Не-а.

– Так может, он уже раскаялся?

Еще не отошла. Историю Аленкину весь лес знал наизусть, рассказывала она ее не по разу. Жили-были братец с сестрицей, горя не знали. А как родители померли, так Иванушка будто с цепи сорвался. Поколачивать младшенькую начал, замуж хотел насильно выдать. Аленка разозлилась да заколдовала бедолагу, превратив в козла. И ушла в сказочный лес, к нам. А куда ж еще? В городе за такие выкрутасы быстро в тайгу сошлют, медведям внутреннюю отделку берлог за гроши делать.

– Может. – Аленка пожала плечами. – Только колдовала я в гневе. Заклинание не помню, где то копытце, из которого он пил, тоже не знаю! Вот, думала, бабушка ваша совет даст какой, а они отдыхать изволят-с. Да и мы привыкли, – заключила она и почесала черную лохматую козлиную голову.

– Бэ-э-э-э? – Иванушка был не согласен, но, в отличие от многих сказочных зверей, речью не обладал.

Историю Аленушки и Ивана я слышала не раз и даже сочувствовала Алене первые полгода. Но сейчас все чаще начинала думать, что козел, может, не так сильно и виноват. Характер Аленушки покладистым назвать было сложно, и на невинную жертву она не походила.

– Ну Василиса-а-а-а! – раздалось истошное со стороны курятника. – Ну где ты ходишь?! Они все лезут и лезут! Скоро разбегутся!

– Мы точно о яйцах говорим? – поинтересовалась я в пустоту и помчалась спасать ученого кота и свой бюджет.

Я залетела в курятник и попала в настоящий бедлам. Как полоумные, орали куры. Подбивали под колени, налетали друг на друга, на кота и стены. Баюн с воплями носился за чем-то мелким, запутавшимся в соломе, а яичная скорлупа усыпала весь пол.

– Что тут происходит? – потрясенно пробормотала я, пытаясь разобраться в творящемся хаосе. Нет, меня, конечно, предупредили, что все плохо, но такого я не ожидала. Вокруг летали куры, перья, солома, кот…

– Василисушка! – взвыл Баюн. – Глазки закрой, быстро!

Я послушно зажмурилась и услышала под ногами грохот.

– Можно открывать.

Я осторожно открыла один глаз. Потом второй, а потом раздалось:

– Пригнись!

Пришлось резко нырять вниз, и я чуть было не сбила ведро, которое оказалось прямо у меня под ногами. До того как я закрыла глаза, готова поклясться, его не было. Откуда появилось и почему вверх ногами?

Баюн сбил что-то у меня над головой, и мне на лапти упал мелкий, еще лысенький трехголовый горыныч.

– Это еще что такое? – пробормотала я.

Куры у нас были самые обычные. Мясные и несушки. Ну и вот несколько штук ряб, которые умело маскировались под своих товарок, из-за чего мы так и не смогли понять, кто из семи пестрых несушек ежедневно радует нас золотыми яйцами. Поэтому на всякий случай с почтением относились ко всем.

Я сделала шаг вперед и замерла от вопля Баюна:

– Осторожно! Ведро не задень!

Я встала и осмотрела курятник. Одна из куриц, надрывно кудахча, влетела мне в руки, и я прижала ее к себе, чтобы пернатая истеричка немного успокоилась. Сдула с носа перья и приготовилась слушать Баюна.

– Захожу я, значит, с утра в курятник, чтобы проверить наш золотой запас.

Я знала, что кот ученый уже давно и безрезультатно пытается вывести из золотых яиц золотых цыплят. В уютном гнезде, в углу, на самой мягкой соломке, под симпатичным искусственным солнышком всегда лежало штук двадцать золотых яиц – грелись и готовились к вылуплению. Когда кот понимал, что снова ничего не вышло, он честно передавал яйца в казну и менял на новые, только что снесенные. Все у него было под запись, пронумеровано, с датами. Я даже не спорила. Каждый развлекает себя как может.

– Ну и?

– А нету яиц. Точнее, есть, но сама посмотри.

Кот важно, задрав хвост, на задних лапах продефилировал по курятнику. Я осторожно заглянула в гнездо и увидела несколько скорлупок, несколько ядрено-зеленых яиц, три ярко-оранжевых крупных, парочку серо-бурых. И россыпь обычных куриных (ну, визуально они не отличались от обычных, но я к этому времени уже ни в чем не была уверена).

– Кто-то украл золотые яйца! А точнее, подменил на другие. Вон, горынычи ползают!

Кот со вздохом наклонился. Неловко приподняв передними лапами маленького, пока не огнедышащего змея, посадил его в ближайшее гнездо, вызвав у курицы, уже устроившейся в нем, священный ужас. Она зашлась в своей курячьей брани и свалила, а Баюн снова вздохнул.

– Под ведром у тебя в ногах василиски. Представь! А ну как бы ты зажмуриться не успела? Стояла бы тут истуканом дня три, и потом еще неделю бы онемение не прошло.

– А вот тут, под желтенькими… ничего, что солома тлеет? – деловито уточнила я, и Баюн слишком витиевато для кота выругался.

– Не иначе как ироды яйца жар-птицы нам подсунули, басурманы окаянные! Горе-то какое, Василисушка!

– Так, не начинай! – отмахнулась я. – Трагедии не произошло. Все вовремя заметили. Яйца жалко, конечно, да и с этими тварями придется разбираться! Но супостатов изловим.

– И что? Что мне с этим делать?! – завопил кот.

– Ну что-что? – Я вздохнула, думая, вытаскивать из волос куриный помет или лучше не трогать, пока до гребня не доберусь. – Сортировать.

– Как сортировать?

– По клеткам, Баюн! По клеткам! Чтобы василиски с жар-птицами в одной клетке не оказались.

– Василиса Ильинична-а-а! – раздалось со двора. Так зычно могли кричать только витязи, которые несли охранную службу.

– Ну что еще? – крикнула я, выбегая из курятника на улицу.

– Там это… – Передо мной стоял добрый молодец росту богатырского, весу богатырского и с мечом богатырским. С умом и красноречием только не задалось, но я привыкла.

– Ну что случилось, Алеша?

– Там королевич к нам пожаловали, Чуду-юду какую-то требуют. А я не знаю, где я ему Чуду-юду сейчас достану… Да и как без вашего дозволения? Кто знает, какая у вас Чуда-юда в хозяйстве нужная, а какая не очень?

– Сейчас! – Я вздохнула и повернула к воротам.

– Только вы это… может, лапоточки переобуете, все же государев сын пожаловали…

Его тут еще не хватало.