Признаюсь, мне было не по себе от мысли везти вдвоём в угро такое сумасшедшее количество золота и арестованного атлета-циркача, способного в любую секунду выкинуть какой угодно трюк. При этом я ещё и оставался без оружия.

– Рома, давай не будем лишний раз рисковать – вызовем подкрепление? – сразу предложил я.

Савиных отмахнулся.

– Не кипишуй, Гриша! Зачем народ гонять туда-сюда. Сами управимся! Или ты струсил?

– Я лишь хочу подстраховаться. Но ты старший, тебе решать!

– Вот именно! Давай привяжем руки Фролова к гире, пусть тащит, раз такой умный. Заодно отобьёт у него желание с кулаками на агентов угрозыска кидаться.

Рома зло посмотрел на циркача, который угрюмо сидел, не поднимая глаз.

– У, сволочь! Так бы дать тебе револьвером по зубам!

– Это не ваш метод! – тихо выпалил Фролов.

– В каком смысле?

– Не советский! Нельзя бить арестованных. С ними надо обращаться вежливо и по закону.

Мой наставник фыркнул.

– Может, тебе ещё и задницу в туалете подтереть? Заткнись лучше и не доводи до греха, а то завалю тебя прямо на фатере – скажу, что с ножом на нас кидался. Правильно говорю, Гриша?

– Не то слово. А я буду свидетелем, – усмехнулся я.

Циркач оказался понятливым и больше эту тему не поднимал и вообще всю дорогу, пока мы добирались до угро, вёл себя ниже травы, тише воды. Правда, Рома всё-таки внял другому моему совету и нанял извозчика. Оплатили мы его из денег, найденных при Фролове.

Кабанов встретил нас на удивление спокойно, лишь поинтересовался, какого хрена мы притащили вместе с арестантом ещё и цирковую гирю. Когда услышал объяснение, не выдержал и захохотал, держась за живот.

– Ловок, зараза! Нечего сказать! Сам придумал или надоумил кто?

– Сам, – вздохнул атлет.

Пожав нам руки, начальник отдела отпустил меня и Романа домой. Как и договаривались, мы зашли с ним в ближайшую пивную, где уговорили по паре кружечек пенного, закусив таранькой.

– А с тобой можно работать, Гриша! – произнёс наставник напоследок.

Я улыбнулся.

– Ты тоже ничего, Рома!

Он зевнул.

– Поздно уже. Пойду домой – спать!

– Тебя проводить?

– Что я – пацан, что ли? Справлюсь…

Дома меня встретили Настя и Степановна. Из кухни доносился божественный аромат жареной картошки.

– Как прошёл второй день на новой работе? – спросила Настя, целуя меня в губы.

– Так же как и первый. Посадили за стол, завалили бумагами…

Любимая недоверчиво посмотрела на моё невинное лицо.

– Честное слово! Мне ведь даже револьвер ещё не выдали!

Она недоверчиво покачала головой.

– Гриша, это ты своих жуликов обманывать можешь, а меня ты не проведёшь: опять ведь за кем-то гонялся! Я же тебя знаю…

– Да вообще бегать ни за кем не пришлось. Не работа – курорт!

– Счастье ты моё… луковое! Иди на кухню, ужинать!

Утром Савиных с загадочным видом отвёл меня в сторону и вручил небольшой бумажный пакет.

– Это тебе, Гриша. Только будь осторожней, никому не показывай!

– Что здесь? – я в недоумении потянулся к свёртку, но Роман зловеще прошипел:

– С ума сошёл? Потом взглянешь, не при свидетелях.

Он оглянулся по сторонам и прошептал:

– Тут твоя премия.

– Какая ещё премия?! Я ж работаю меньше недели.

– Заслуженная! Короче, как я и говорил: сегодня с самого утра Акопян примчался к нам в отдел как ошпаренный и попросил забрать заявление назад. Дескать, никакого ограбления не было.

– А ты?

– А я что – дурак? Если есть возможность сшибить с фраера малую копеечку – грех не воспользоваться. Говорю ему: так и так, заявление уже везде зарегистрировано, люди, то есть мы, уже вовсю над ним вкалываем. Ну и так аккуратненько намекаю, что вопрос решить, конечно, можно, но за труды и старания придётся заплатить.

– И он согласился?

– А куда ж денешься?! – лицо Савиных расплылось в довольной улыбке.

– Сколько ты с него взял?

Рома лукаво подмигнул.

– Не переживай, Гриня! Я тебя не обидел. Вся сумма пополам ушла: тебе и мне. Мы ж с тобой свои люди теперь.

Я сделал вид, что замялся, хотя пакет с взяткой жёг мне руки.

– Спасибо тебе, конечно, большое, Рома. Только что Кабанов скажет – он ведь вчера нас с тобой на это дело заряжал…

– А что он может сказать?! Ему даже лучше будет: одним нераскрытым делом меньше – значит, наверху не так сильно пропесочат.

– Хорошо, а что следователь?

– Следака я беру на себя. Ему тоже лишняя обуза не нужна. Вот увидишь, ещё нам спасибо скажет. Да ты не переживай, Гриша! Думаешь, у меня это в первый раз? Всегда проскакивало, и сейчас проскочит.

– Раз так… – я засунул пакет за пазуху. – Спасибо, Гриша! Прямо как найденные… У меня сейчас как раз с деньгами туго.

– Ну вот, а теперь полегче станет! – он снова подмигнул. – Ты, главное, меня держись, Гриша! Я тебе плохого не посоветую.

Его показная дружелюбность и немного суетливая манера поведения сразу вызвали у меня сомнения. Мой оперской опыт даже не кричал – вопил во всю мощь: всё это затеяно неспроста.

В моё время схожим образом проверяли новичков: кто-то из начальства мелкого ранга или сослуживцев давал конвертик с деньгами, якобы это его доля от «заработанного» отделением.

Если новичок соглашался, тем самым проверку не проходил и ставил на себе крест.

Но тут нечто другое. Я в какой-то степени уже раскусил Савиных и составил его психологический портрет, пусть и не во всех деталях, да они мне не так уж и нужны в данный момент. Ясно одно: я гарантировано провалю проверку, если не возьму эти бабки.

Моему наставнику не нужен кристально-честный напарник, он ищет подельника, с которым можно будет провернуть не одно дурно пахнущее дельце.

Или… или, если Роман не одиночка, а винтик системы, о которой ещё в Москве рассказывал Трепалов, меня обязательно должны испытать на «вшивость», чтобы понять – несу ли я угрозу для этих людей или, наоборот, могу сам стать частью системы.

Начни я артачиться – всё, на этом можно смело попрощаться с заданием. Я никогда не стану для них своим. Меня выживут или (а такое тоже не исключено) – убьют. Так что пакет пришлось взять и якобы от всей души поблагодарить змея-искусителя.

Савиных вроде успокоился, что-то одобрительно пробурчал и хлопнул меня по плечу.

– Молодец, Гриша! Я как тебя увидел, сразу понял – ты в доску свой!

– Ну, а чей же…

– Пошли в кабинет, работать.

Слава богу, этот тест я прошёл, но вряд ли на нём ограничатся, особенно если люди, которые могут стоять за Романом, играют по-крупному. И, если будут ещё проверки, значит, Савиных – точно не одиночка и я на правильном пути. Эх, знать бы, какие планы сейчас «рисуют» на мой счёт, какому ещё трюку собираются подвергнуть.

Вряд ли что-то особо изысканное и многоходовое. Метод должен быть грубым, простым, но эффективным. Повяжут кровью? Это вряд ли, особенно на первом этапе.

Раз игра началась с денег, то и продолжение будет связано напрямую с ними. Самый логичный, примитивный, но действенный вариант.

Я сразу предпринял меры предосторожности. Идти с деньгами домой (а в пакете лежали десять советских червонцев – сумма реально крупная для сотрудника угро), а тем более держать в своём кабинете – чревато. Воображение сразу нарисовало в голове картину обыска.

Свят! Свят! Свят! И при этом реально аж до слёз.

Чуйка говорит – обыск будет, и я склонен ей доверять.

План действий? Порвать деньги в туалете или сжечь?

А вот хренушки! Эти червонцы мне ещё ой как пригодятся. Не удивлюсь, если в ближайшем будущем придётся поить Савиных, а может, и не только его, если не провалю «вступительные испытания».

Тогда что? Бороться и искать, найти и перепрятать… В моём случае для начала – просто спрятать и желательно там, где ни одна живая душа не догадается.

Если ли такое место в шаговой доступности? Конечно, есть! И я сразу присмотрел его, как только догадался, что меня ждёт.

В соседнем с нами помещении работали несколько девушек-делопроизводителей. Они часто устраивали у себя перекуры, но, в отличие от мужиков-оперов, смолили не в помещении, а выходили на крыльцо здания. Дверь, конечно, за собой запирали, но я быстро убедился: замок хиленький, вскрывается английской булавкой на раз-два.

Вот, собственно, и оно – то, что мне нужно. Рыба моей мечты практически…

Во время очередного девичьего перекура я подгадал момент и с пакетом выскользнул в коридор. Убедился, что меня никто не видит, вскрыл замок и вошёл в кабинет делопроизводителей.

Моё внимание привлёк один из шкафов. Я убедился, что между ним и стеной есть небольшой зазор и спрятал в образовавшуюся щель пакет. Вряд ли девушки или уборщицы его там быстро заметят, так что в качестве временного тайника, на день или два, сойдёт. Дальше будет видно.

Может, конечно, я зря затеял эту суету, но лучше перебдеть, чем недобдеть. Затевалась подстава – к бабке не ходи. Вот только развиваться она могла по разным сценариям, мне предстояло самое сложное – выбрать правильную линию поведения.

Я прильнул к двери ухом: в коридоре было тихо, можно выходить.

Выбрался из помещения, снова закрыл замок и с невозмутимым видом вернулся в кабинет.

– Гриша, ты где пропадал? – недовольно спросил Савиных.

– В уборную ходил. Съел, наверное, что-то не то, с утра гоняет, – пожаловался я.

– Бывает, – хохотнул он. – Ничего, будешь держаться меня – станешь вкусно есть и вкусно пить. Это я тебе обещаю!

– А я – что, против, что ли? – улыбнулся я.

Ни к чему серьёзному до конца рабочего дня Роман меня не допускал. Я переписывал протоколы, подшивал материалы, пил чай и слушал его бесконечные анекдоты, а сам то и дело поглядывал в сторону дверей – если я прав, в любую секунду сюда должна была зайти проверка.

Однако большая часовая стрелка описывала круг за кругом, а в кабинет, кроме «терпил»-заявителей, свидетелей по разным делам и своих же сослуживцев, никто больше не заглядывал.

Неужели я ошибся насчёт Ромы – и он обыкновенный хитровыделанный жук, действующий в одиночку? В принципе, такое тоже возможно. Не настолько он и великая фигура…

За окнами стало уже совсем темно.

– Всё, Гриша, на сегодня хватит, – изрёк, наконец, Савиных. – Иди домой.

– А ты?

– А я ещё посижу часок, надо кое-что добить. Да ты не смотри на меня, топай… Небось, жена уже заждалась.

– Заждалась, – согласился я.

Мы пожали руки, и я направился к выходу.

В коридоре за дверями меня никто не поджидал, как не было никого и на крыльце, но стоило мне только отойти на улицу, как со всех сторон меня обступили крепкие мужики в форме.

– Григорий Бодров?

– Я, а в чём дело?

– ГПУ. Прошу следовать за нами и не сопротивляться.