– Я торт дома в холодильнике оставил, – тихо говорил Виктор, наклонившись к уху Немировича. – Подумал, зачем в отдел тащить.

– Правильно, Витя.

– А чего с настроением?

– Не нравится мне, Витя, кое-что, – уклончиво ответил Немирович. – Ты вот что, лейтенант, сгоняй-ка завтра с утра в «Восход». Знаешь, где это?

– Знаю.

– Найди бригадира строителей и выспроси у него: почему Нечипоренко отпустили среди недели? Это первое. Второе: на чем и во сколько уехал Сергей? И третье: говорил ли он что-нибудь о жене? Может, с кем-то делился. Понял задачу?

– Все понятно, Константин Сергеевич.

Ближе к вечеру вернулся в отдел Глущенко с операми.

– Результаты есть? – спросил с порога Немирович.

– Нет. Никто Ольгу на Лазо не видел. Но шла она оттуда, – утверждал Валентин. – Там она была. Уверен.

И тут Немировичу пришла в голову мысль. Соседка Ольги вспоминала про какого-то Олега, бывшего ухажера Ольги.

– Слушай, Валентин, есть у меня идея, – сказал Немирович. – Попробуй вычислить мужчину по имени Олег. Фамилию не знаю, но знаю, что работает телемастером. Много мастерских в городе?

– Телемастерская одна. Теликов-то в городе раз-два и обчелся. В прошлом году только вышку поставили. Я этого Олега прямо с утра сыщу. Зачем он нам?

– Он был ухажером Ольги. Раньше, до Нечипоренко. А вдруг они опять связь наладили? А вдруг это он живет на Лазо?

– Резонно. С утра разберусь. А Обреза, Костя, ты хорошо вычислил.

– Не понял, – переспросил Немирович. – Что за Обрез?

– Нечипоренко, – пояснил Глущенко. – Кличка у него такая. Он до посадки с обрезом ходил. Пацанов пугал. Потом с этим обрезом и на дело пошел. На грабеж. Так и приклеили ему кличку – Обрез.

– Нет у меня, Валя, уверенности, что это он. – Немирович встал и зашагал по кабинету. – В квартире никаких улик. Пальчиков его нет. Свидетелей тоже. То, что он по пьяной лавочке бегал по двору и кричал «убью», тоже не улика. Мы даже не знаем, от кого была беременна Ольга. Рано выводы делать.

– Ты по-своему прав. Но здесь у нас город маленький. Здесь все не так, как в столице. Кроме Обреза… – Валентин не договорил. Он достал пачку «Беломорканала», заглянул в нее, смял и бросил в урну. – Папиросы кончились. Надо сбегать, пока магазин не закрылся. А то придется вечером вонючую махорку смолить.

– Ты не договорил, – вернул Костя коллегу к разговору. – Ты тоже считаешь, что убийца Нечипоренко?

– Да.

– Даже без улик?

– Улики будут. Вот увидишь. Нож найдем, свидетелей найдем. Не в первый раз. Ты, Костя, не переживай так за него. Обрез человек плохой. Этот убить может. Ты с Фомичем поговори, с участковым. Фомич этого фрукта с детства знает. Так что чуйка тебя не подвела. Правильно ты его задержал. Правильно.

Немирович пожал плечами. Ему казалось, что все слишком просто. Приступ ревности Нечипоренко привел к убийству жены. Это бывает в порыве гнева. Костя сталкивался с подобным случаем. Но потом Нечипоренко остыл и пришел в милицию. Пришел писать заявление о пропаже Ольги. Зачем? В такой ситуации человек судимый скорее скроется, сбежит. Сергей показался Константину не настолько хитрым и продуманным, чтобы преднамеренно лезть в логово сыщиков. Немирович склонялся к тому, что Нечипоренко не знал об убийстве, поэтому пришел. Невиновен он, невиновен.

Костя, размышляя и прохаживаясь по кабинету, остановился у окна. Он посмотрел вниз и увидел, как Вера вышла из отдела и пошла по дороге. Наверное, домой. Валентин перехватил взгляд капитана и тоже посмотрел в окно.

– Ты, Костя, на Веру-то не западай, – тихо произнес Глущенко.

– Я уже это слышал от тебя. Еще утром. Может, пояснишь?

– Она девушка Сан Саныча Мантуленко. Начальника нашего.

– Девушка или жена? – уточнил Костя.

– Зря ты так, Константин Сергеевич. Мантуленко мужик жесткий. С ним лучше дружить.

– Я лучше с Верой подружусь, – ответил Немирович, провожая взглядом Мохову.

– Смотри, – тон Глущенко изменился, добродушная улыбка пропала с его лица, – не говори потом, что я тебя не предупреждал.

Капитан посмотрел на Валентина. Складывалось впечатление, что Вера Мохова не девушка Мантуленко, а возлюбленная Глущенко. Настолько Валентин негативно отнесся к желанию Немировича приударить за экспертом.

– Валь, ты чего? – спросил Константин. – Ты чего так переживаешь. Крепостное право отменено больше века назад. Ладно тебе. Если Вера скажет, что Александр ей дорог, я сразу оглобли разверну. Но она же не противится. Или я не прав?

– Хватит об этом, – оборвал беседу Глущенко. – Может быть, у вас там, в Москве, это и правильно, а у нас так не делают. Все! Закончили! Телемастера я завтра найду. Я пошел. До свидания.

Глущенко надел кепку на голову и вышел.

– До завтра, – уже закрывшейся двери сказал Константин. – Похоже, я с тортиком поторопился. Домострой у них тут, что ли?

Немирович не спешил. Он подождал, пока за ним приедет Витя Бауэр и с тортом отвезет его к дому Веры Моховой.

– Спасибо, Витя, – поблагодарил Константин молодого товарища. – Ты завтра с утра в отдел не приезжай. Дуй сразу в «Восход».

– Слушаюсь, товарищ капитан. – Витя приложил руку к мотоциклетной каске. – Удачного вечера.

– Спасибо.

Немирович направился было к подъезду, но вдруг резко обернулся и махнул рукой Бауэру.

– Стой! – крикнул он, стараясь перекричать рокот мотора. – Глуши!

Немирович подошел близко и спросил:

– Витя, скажи, а почему Валя Глущенко так разозлился, когда узнал, что я хочу за Верой приударить?

Витя с шумом выпустил воздух, снял каску и повесил ее на руль.

– А вы ему сказали, что идете к Вере?

– Ну так прямо не сказал, но намекнул. А что, не надо было?

– Он бы все равно узнал.

Бауэр пошарил рукой по карманам, достал конфетку и собрался развернуть фантик, но внезапно протянул конфету Косте.

– Леденец хотите? – спросил он.

– Нет. Ты на мой вопрос ответить можешь?

– Тут история плохая была, – шумно вздохнув, начал Витя. – Валя из-за Верки с женой чуть не развелся. Влюбился в Мохову. Она вроде как сначала с ним встречалась, все у них шло хорошо. Глущенко уже комнату снял. А тут вдруг появился Сан Саныч.

– Что значит появился?

– Его из соседнего района перевели к нам начальником розыска. Мантуленко с Валентином еще со школы знакомы. Сан Саныч на Веру глаз положил. Ну и все. Валя побоку, а Мантуленко на коне.

– Интересно девки пляшут. Так Вера Мохова девушка нарасхват, так получается? – спросил Немирович.

– Не люблю я ее, – нахмурился Витя. – Играет мужиками как хочет. То ли дело моя Надя. Пусть и не писаная красавица, но зато добрая, честная и любить умеет.

– А что же ты меня не отговариваешь от Моховой?

– А зачем? – Бауэр широко улыбнулся. – Вы совсем другой. Я же вижу, не дурак. Вы с ней поиграетесь, потом хвоста накрутите и свободна в чисто поле. А Моховой так и надо.

– Ты, по-моему, меня переоцениваешь, Виктор.

– Не-а! Вы себя со стороны не видите. Вы не влюбитесь. Вам побаловаться и больше ничего не надо. Я же вижу.

– Ты, я погляжу, профессор психологии. – Костя хлопнул по-дружески Витю по плечу и добавил: – Поезжай. Я пойду, побалуюсь.

Витя громко рассмеялся, надел каску, завел свой CZ и уехал, оставляя за собой кудри песчаной пыли.

Костя поправил прическу и вошел в подъезд. Квартира Веры Моховой была на втором этаже. Дверь, обитая коричневым дерматином, выглядела по-современному. В Москве такая обивка была у каждой второй квартиры. Костя нажал на кнопку звонка. Через несколько секунд дверь открылась. На пороге стояла женщина лет пятидесяти, с хорошей прической. Одета так, будто собиралась выйти из дома. Женщина рассмотрела Костю, задержала взгляд на коробке с тортом и громко сказала:

– Вера, это к тебе.

– Да! Да! – послышался голос Веры откуда-то из глубины квартиры. – Мама, проводи Костю на кухню. Я сейчас.

– Так это у нас Костя, – сказала женщина и пригласила жестом кавалера в квартиру. – Иди, Костя, за мной.

Мама Веры провела Немировича на кухню. Кухонька маленькая, даже крохотная. Женщина указала на стул в углу у окна.

– Садись, – в приказном тоне сказала хозяйка. – Торт давай.

Костя протянул коробку с тортом. Женщина взяла коробку и сказала:

– Не бойся, Костя, в холодильник отнесу. Меня Раиса Семеновна зовут, – представилась наконец-то женщина. – То, что я мама этой балахрыстки, ты уже понял.

– А почему вы так ее называете?

– А потому, что пора уже мне внуков нарожать, а она… – Раиса отчаянно махнула рукой и исчезла за углом.

Через несколько секунд Раиса появилась снова. Поправила прическу и сказала:

– Ну я пошла. На дежурство опоздаю. Не балуйтесь тут спичками. Она сейчас выйдет. – Раиса Семеновна указала куда-то вглубь квартиры. – Пока.

Константин услышал, как щелкнул дверной замок. Наступила тишина. Только пластмассовое радио, висевшее на стене, бубнило что-то невнятное женским голосом. Немирович привстал, дотянулся до приемника и сделал звук громче. «Генеральный секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев, – говорила поставленным голосом диктор, – начал трехдневную поездку в Грузию на празднование пятидесятилетия Грузинской ССР и компартии Грузии». В эту минуту в кухню вошла Вера и выключила радио.

– Ну вот, не дала дослушать, – пошутил Костя. – Дальше самое интересное будет.

– Чего там интересного?

– Как же? Интересно, как это они будут праздновать три дня? Ты только подумай, три дня в Грузии. Шашлык, «Ркацители» и гостеприимные «генацвале». Хочешь в Грузию на три дня?

– Болтун.

Вера поставила на плиту чайник.

– Я за тортом. – Девушка исчезла за углом. – Вы поглядите! – воскликнула она, видимо взглянув на торт. – Откуда это? Немирович, вы что, волшебник?

Вера вернулась в кухню с тортом в руках.

– У-го-дил, – по слогам произнес Костя.

– У нас не продают такие торты, – продолжала Вера. – Ну-ка, колись, кто привез? Откуда?

– Это мой большой секрет. Торт заказывали – получите!

– Ты так и будешь скрывать свои секреты от меня? – Вера поставила торт на стол и наклонилась к Немировичу. – Костя, а где твоя жена?

– У меня больше нет жены. И это не секрет.

– Почему ты приехал сюда из Москвы?

Костя заглянул в глаза Моховой. По взгляду он понял, что вопрос отнюдь не праздный, ей действительно интересно, почему капитан перебрался из стольного града, где перспектив было в сотни раз больше, сюда, в глухую провинцию. Немирович не хотел врать, но и правды сказать не мог. Он ловко соскочил с неприятной темы.

– Твоя мама меня немного удивила.

Вера поняла, что ответа на ее вопрос не будет. Она взяла нож и воткнула его в середину торта.

– Чем она тебя удивила? – спросила Вера. – Бесцеремонностью?

– Можно и так сказать. Кем она работает?

– Она главврач нашей больницы. Это по должности. А по призванию – хирург. Для нее резать по живому – как тебе побриться.

– Теперь ясно. Так это около ее владений убили Нечипоренко?

– Да. А ты на что намекаешь?

– Я не намекаю. Я просто констатирую факт. Мне, если можно, чай покрепче.

Вера добавила в чашку Немировича больше заварки и подвинула ее Косте.

– Так нормально? – спросила она.

– Да. Спасибо.

Вера откусила кусочек торта. Костя наблюдал за ее реакцией. Если честно, он не был гурманом в сладостях и десертах. Но вот Вера, судя по всему, сладкое любила. Она положила кусочек торта в рот и, распробовав, закатила глаза.

– М-м-м, – промычала Мохова. – Это вкусно.

Чаепитие надолго не затянулось. Очень скоро Вера и Константин перебрались из кухни в зал. Вера нажала на большую белую клавишу магнитофона. Катушки с пленкой закрутились, и из динамика пригласил к танцу Джон Леннон. «Imagine there’s no heaven…», – запел Джон.

– Обожаю «Битлз», – прикрыв глаза, сказала Вера. – И еще обожаю большие города. Как ты мог променять Москву на Прибрежный?

– Так получилось. Хочу думать, что это ненадолго.

– Так ты все-таки вернешься в столицу?

– Думаю, да.

– И правильно.

Вера взяла инициативу в свои руки. Она положила руки на плечи Немировича и прижалась к нему. Костя поддался в танце к девушке. Его руки уже гуляли по манящим округлостям тела Веры. Губы нашли друг друга. С последним аккордом Imagine Вера увлекла своего кавалера в спальню.

…Когда Костя открыл глаза, на улице было уже светло. Ветерок норовил отодвинуть занавеску, то и дело прорываясь в спальню. Костя посмотрел на Веру. Она спала, повернувшись к нему спиной. Волосы были разбросаны по подушке. Немирович нежно провел рукой по обнаженной спине. Вера едва заметно вздрогнула.

– Дай поспать, – прошептала она. – Еще рано.

Костя осторожно встал с постели, собрал свои вещи и вышел. Дорога домой заняла примерно час. Городской транспорт еще не ходил, а звонить Бауэру в пять утра было наглостью. Костя пошел пешком.

Утром в отделе Немировича ждал сюрприз в лице следователя Бычкова. Алексей Иванович стоял около дежурного и нервно барабанил пальцами по своему портфелю.

– Наконец-то, – недовольно воскликнул Бычков. – Хоть кого-то из розыска дождался.

Костя посмотрел на часы. Без десяти восемь.

– До начала рабочего дня еще десять минут, – парировал Немирович. – Что у вас случилось?

– У меня ничего не случилось, – продолжал нервничать Бычков, – но может случиться, если я не выполню распоряжение Регинского.

Бычков достал из портфеля лист бумаги и протянул его Немировичу. Костя прочитал.

– Повторный обыск? – возвращая бумагу следователю, спросил он. – Зачем?

– Надо, – рявкнул Бычков. – Берите своих оперов и едем на квартиру Нечипоренко.

– Мы вчера там все обыскали. Одежду его сдали на экспертизу. Надо подождать заключение.

– Плохо обыскали, – дерзил следователь. – Где ваши люди? При Мантуленко такого бардака не было.

Костя бросил на пухлого человека с зачесанной волосами лысиной надменный взгляд. Бычков взгляд перехватил. После этого можно было ничего не отвечать. Немирович вышел на крыльцо. Около входа в отдел остановилась черная «Волга». Из автомобиля вышел Глущенко и, попрощавшись с водителем, поднялся на крыльцо здания.

– Привет, Валентин, – протянул руку коллеге Немирович.

– Доброе утро, – Глущенко ответил на рукопожатие.

– Кудряво живешь. На черной «Волге» на работу ездишь, – пошутил Костя.

– Да ладно, – улыбнулся Валентин. – Это товарищ мой, Толик Лапшин. Он прокурора возит. Говорит, за Бычковым сюда приехал. Алексей Иванович здесь, что ли?

– Что ли. Гонит нас с тобой на повторный обыск квартиры Нечипоренко.

– Ничего удивительного, – Валя достал из кармана пачку папирос, – Каракуль нам никогда не доверял.

– Кто такой Каракуль?

– А! Ты же не знаешь. – Валентин подошел ближе к Константину. – Это у Регинского такая кличка. Когда зимой его увидишь – поймешь, почему он Каракуль.

Со скрипом распахнулась входная дверь, и на крыльцо вышел Бычков.

– Я поехал в адрес, – начальственным тоном сказал он, – а вы поторопитесь. И участкового подтяните. Шевелитесь, Немирович.

Бычков водрузился на переднее сиденье прокурорской «Волги», и машина уехала.

Квартира Нечипоренко на этот раз была заполнена людьми. Главную роль в этом массовом представлении играл Бычков. Он все старался сделать сам, зачем ему нужны были оперативники и участковый Павел Фомич – непонятно. Бычков первым делом вывернул наизнанку шифоньер. Потом заставил Волкова перетряхнуть несколько раз все вещи. Понятное дело, ничего компрометирующего хозяина квартиры не нашли. На кухне та же история. Бычков зашел в ванную. Костя знал, что и там следователь ничего не найдет. Вчера Немирович обшарил в ванной каждый сантиметр.

– Понятые, – заверещал Бычков из ванной, – подойдите.

Под ванной, в самом углу, лежал сверток. Это была старая, мятая газета. Бычков убедился, что понятые все видят, и, взяв из угла веник, подвинул сверток на середину ванной комнаты.

– Смотрите внимательно, – обратился Бычков к понятым.

Следователь развернул газету. В точности описанный судмедэкспертом нож, в виде пики, лежал на газете.

– Чертовщина какая-то, – сказал вслух Немирович.

– Вас что-то смущает, товарищ капитан? – спросил с довольным выражением лица Бычков. – Вы же тут вчера все обыскали. Куда же вы смотрели?

– Я же сказал, что улики будут, – шепнул на ухо Константину Глущенко.

– Вчера под ванной было пусто, – настаивал на своем Немирович.

– Вчера обыск был проведен формально, – заявил Бычков, завернул нож опять в газету и пошел в зал писать протокол.

Пока следователь занимался рутиной, Немирович вышел из подъезда и отвел в сторону участкового.

– Павел Фомич, – сказал Костя, – вы давно знаете Нечипоренко. Мог он убить Ольгу?

Фомич снял выгоревшую фуражку и сунул ее под мышку.

– А вы, я вижу, сомневаетесь? – спросил он.

– Сомневаюсь. Причем теперь очень сильно сомневаюсь.

– Это хорошо. Значит, правду искать будете. Ну а про Обреза так скажу: он мог убить. Мог. Не буду утверждать, что Нечипоренко это сделал, но человек он жестокий.

Немирович протянул руку Фомичу.

– Спасибо. Я учту.

– А ножа правда вчера не было?

– Не было, – уверенно ответил Костя. – Под ванной точно не было.

– Тогда надо фокусника искать.

Немирович испытующим взглядом посмотрел на участкового. Похоже, Фомич поверил капитану.

– Сейчас почетная делегация смоется отсюда, – продолжил Павел Фомич, – и приступим. Я по жильцам пройду, а вы… фу-ты! Терпеть ненавижу это «выкало»! Давай на «ты»?

– Давай.

– А ты, капитан, во дворе пошукай. Как-то же нож попал в квартиру?

Костя кивнул в знак согласия. Не успели Фомич и Константин договорить, как из-за угла, рыча двигателем, появился Бауэр на своем CZ. Витя заглушил мотоцикл, снял шлем и обратился к Немировичу:

– Добрый день, Константин Сергеевич. Разговор есть.

Отошли в сторону, подальше от любопытных ушей.

– Что узнал? – спросил Костя.

– В среду Нечипоренко попросил у бригадира отгулы. У него действительно накопились их несколько дней. Сказал, что уедет в четверг рано утром. Но вот что интересно: как Нечипоренко уехал и когда, не видел никто.

– Получается, алиби у него нет.

– Получается. Если только найти водителя, что подвозил Нечипоренко, – предположил Витя.

– Где же мы его искать будем? Нечипоренко сам сказал, что на попутке приехал.

– И еще, – продолжал Виктор, – мужики в бригаде говорят, что с женой у него большие проблемы были. Она уйти от него хотела.

– Ну что ж, понятно, что ничего непонятно, – сделал вывод Немирович.

– А чего непонятного, Константин Сергеевич? Надо давить на факты. Раскручивать Нечипоренко. Нож надо искать, – сыпал предложениями Виктор.

– Уже.

– Что уже?

– Нож уже нашли.

– Где?

– Под ванной.

– Ну вот. Считай, убийство раскрыли.

– Ничего мы, Витя, не раскрыли, – задумчиво произнес Константин. – Вчера ножа под ванной не было. А сегодня появился. Чертовщина, да и только. Вот если бы там ножа не было, то я бы поверил, что Обрез убил Ольгу. А теперь у меня одни сомнения. Большие сомнения.

– Интересно!

– Значит, так, Витя, двигай в отдел, – распорядился Немирович. – Сразу зайди к экспертам. Если экспертиза по одежде готова, забирай. Я тут еще порыскаю по двору.

К сожалению, ни опрос жителей дома, ни беседа во дворе ничего не принесли.

– Ты не кручинься, капитан, – водружая фуражку на седую голову, успокаивал Немировича Фомич. – Бывает такое. Ну не заметил ты в темноте сверток. И на старуху бывает проруха.

– Не было ножа, Фомич, – возражал Костя. – Я не первый день в розыске. Я по-пластунски под ванной пролез. Я бачок проверил, под раковиной посмотрел, даже плитку простучал. Не было там ничего. Понимаешь, ни-че-го.

Василий Фомич кашлянул несколько раз в кулак.

– Хочу верить тебе, капитан, – сказал участковый, – но куда наша вера против фактов?

– Надо понять, как нож попал в квартиру. Поймем – найдем убийцу.

– Выходит, ты не веришь, что Обрез убил?

– Теперь не верю.

– Уважаю. – Фомич протянул руку Немировичу и крепко пожал. – Если я буду нужен, найдешь.

До отдела Немирович добрался на автобусе. Упитанный кондуктор суровым взглядом оценила сходство фотографии в удостоверении Немировича с оригиналом и дала согласие на проезд даже не фразой, а звуком.

– Угу! – промычала женщина и плюхнулась на свое сиденье около задней двери.

Свободных мест в автобусе не было, и Костя остался стоять прямо около кондуктора.

– А вы, значит, из милиции, – скорее констатировала, чем спрашивала кондуктор.

– Из нее.

– Говорят, – наклонившись к Немировичу, прошептала женщина, – девушек в городе убивают? Это правда?

– Это неправда, – спокойно ответил Немирович.

– Ну да! – многозначительно пробурчала кондуктор и, измерив недоверчивым взглядом сыщика, отвернулась.

Вот что значит маленький город. Только вчера погибла Ольга Нечипоренко, а сегодня уже судачат, что в городе убивают. Да, прав был Глущенко – здесь все совсем по-другому. И эту особенность маленького городка впредь надо учитывать.

В отделе Немировича уже ждал Бауэр.

– Константин Сергеевич, – возбужденно встретил капитана Витя, – результаты экспертизы отправили в прокуратуру. Регинский приказал. Я ничего не успел сделать.

– Что ж, день сегодня не наш.

И все-таки Немирович оказался неправ. Удача улыбнулась сыщикам. После обеда в кабинет вошел Глущенко, а за ним молодой человек, кудрявый, с испуганным взглядом.

– Знакомьтесь, – указал Валентин на парня, – Олег Иванович Панов. Телемастер. Проживает, вернее, снимает квартиру на улице Лазо, 19, со всеми вытекающими отсюда последствиями.

– А чего такой испуганный? – спросил Немирович.

Олег пытался что-то ответить, но слова с его губ не слетали. Он лишь открывал рот и часто хлопал ресницами. Немирович налил в граненый стакан воды и подал Панову. Молодой человек выпил и дрожащей рукой вернул стакан Константину.

– Что с вами, Олег? Вы говорить можете? – спросил капитан.

– Он… – Олег указал пальцем на Глущенко. – Он мне… это…

– Что он? Глущенко что? Он наступил вам на ногу? Или что он сделал? – допытывался Немирович.

– Он сказал, – голос Олега дрожал, – что Оля…

Панов побледнел, взмахнул руками и присел прямо там, где стоял. Глущенко еле успел подхватить теряющего сознание свидетеля. Немирович помог усадить Панова на кушетку в углу кабинета.

– Врача бы надо, – сказал Константин.

– Не надо, – возразил Глущенко. – Сейчас оклемается.

Глущенко подошел к шкафу, достал оттуда темно-коричневый пузырек, открыл его и поводил около носа Панова. Парень дернулся и широко открыл глаза. Нашатырный спирт возымел действие.

– Вы в порядке? – спросил Костя.

Олег кивнул несколько раз, как заводная игрушка.

– Вот и хорошо. Говорить можете?

– Могу.

– Чего вы напугались?

– Он, – Олег опять указал пальцем на Глущенко, – сказал, что Ольгу убили. Это что? Это правда?

– Правда, Олег, правда, – подтвердил Немирович.

– А как же наш… – Олег затрясся и заплакал. – Как же наш ребенок? Его тоже нет?

Теперь многое становилось понятно. Ольга была беременна от Олега Панова. Видимо, поэтому она хотела развестись с Нечипоренко. Той роковой ночью Ольга возвращалась от Олега.

– Почему она пошла домой в такое время? – спросил Немирович. – Почему не осталась до утра?

– Она боялась, – все еще дрожащим голосом говорил Панов. – Его боялась. Он мог приехать утром. Она боялась. Это он ее убил. Ее и моего ребенка.

Олег закрыл лицо руками и завыл.

– Он знал, где вы встречаетесь?

– Может, и знал. Может, Строкова проболталась… Это он убил. Арестуйте его.

– Ну вот, – сказал Глущенко, – а ты, Костя, не верил. Закрывать надо это дело. Колоть Обреза и закрывать.

Возразить Глущенко Костя не мог. Нечем было. Все складывалось так, что виновен в убийстве муж Ольги. У него и мотив, и отсутствие алиби. Вот только прямых улик в совершении им убийства нет. И нож. Это чертовщина с ножом не давала покоя Немировичу. А Константин очень не любил, когда в расследование вмешивается необъяснимое явление. В девяноста девяти случаях из ста это говорило о том, что кто-то заинтересованный переводит стрелки на другого.