И пришла летняя благодать. Приближался день рождения Прасковьи Ивановны. Обычно его отмечали в Кускове. В усадьбе собрались все Шереметевы. Как всегда, было пышное застолье на террасе, возле Большого дворца. Все были одеты в белые полотняные одежды.

Когда стали садиться за стол, Дмитрий подсчитал, сколько будет гостей, и шепнул супруге: «Опять тринадцать человек. Нехорошо». Анна пожала плечами – ей не нравилась его излишняя суеверность.

Вечером гости гуляли по аллеям Кускова, катались на лодках под алыми и голубыми парусами. Позже вдруг полил такой дождь, который бывает только в середине лета.

Пожилая женщина, которой раньше не было видно, но прямо этакая девка-чернавка, спустилась к пруду. Она несла большую тяжелую корзину, в которой были ягоды и кувшин. Из кувшина она наливала ягодный морс и подавала его гостям в больших кружках. Анне Сергеевне она подала плоскую чашку, наполненную каким-то черным напитком: Анна была чем-то расстроена и с жадностью выпила его…

Что такое? Легкая простуда из-за промоченных туфель? Но к вечеру она почувствовала сильное недомогание, и ей пришлось лечь в постель.

На следующий день Дмитрий Николаевич уехал по делам в Москву. Анна не вышла к завтраку, далее она пролежала три дня, и ей стало настолько плохо, что она попросила пригласить священника.

Что могло случиться? Анна Сергеевна говорила: «Я просто простудила ноги». Но за три дня умерла молодая, цветущая женщина – немыслимо. И тогда возникла версия об отравлении в семье Шереметевых.

Прошли годы, целый век. В поисках причины смерти Анны я обратилась к Евдокии Васильевне Шереметевой. Что она знает об этой печальной кончине? Евдокия Васильевна уверенно подтвердила:

– Да, Анну Сергеевну отравили.

Это предположение признает и Михаил Голицин, с которым мы не раз обсуждали многие страницы истории Шереметевско-Голицинского рода:

– Завидовали ей, вот и все. Кто-то хотел завладеть последним богатством рода.

Тут, конечно, вступил в разговор историк:

– И вы в это верите? Документов, подтверждающих такое предположение, не найдено.

Граф Дмитрий, который нашел, быть может, лучшую женщину из всех, женился и столкнулся с такой внезапной, необъяснимой смертью, невыносимо страдал. Человек меланхолического нрава, без самоуверенности, без большой энергии, он отверг всех девиц высшего света, даже фрейлин и даже дочь императора… Может быть, такое поведение шло от крестьянской крови Прасковьи Ивановны Жемчуговой? Когда-то в детстве он страдал от насмешек по поводу своего происхождения и испытывал обиду на мать. Потом он оценил ее красоту и достоинство, ее право представлять славную династию Шереметевых. Он, как и его мать, чувствовал благородство старинного рода, поэтому с радостью выбрал в супруги свою дальнюю родственницу – Анну Сергеевну Шереметеву.

И вот этого ангела не стало. Дмитрий вспоминал, что юность свою она провела в европейском высшем свете, училась у самого Шопена, и композитор посвятил ей «Листок из альбома». Но смог ли он оценить светское образование Анны? У него настольной книгой был «Домострой». Он приучал супругу к церковной музыке, отвергая композиторские страсти в музыке. И прекрасная Анна стала покорной, изменила прическу и строго соблюдала все посты вместе с Дмитрием. Может быть, думал граф, он недостоин ее и потерял ту, которая, действительно, была истинный ангел. Виноват, Боже, как он виноват перед этой чудной женщиной!

Что-то мистическое было во всем произошедшем. Все Шереметевы были наделены каким-то мистическим духом, а после смерти Анны это еще более усугубилось у Дмитрия. Он думал о рождении детей в их семье. Так, фельдмаршал рано потерял свою первую жену. У его сына – Петра Борисовича – родился только один ребенок – Николай, который совершил смелый поступок – женился на крестьянке. Но она тоже родила только одного сына. Это словно рок.

Дмитрия тоже мог преследовать этот рок. Он мечтал хотя бы о трех сыновьях, но увы! Его жена – красавица, умница, музыкантша Аннушка – скоропостижно скончалась.

Прошло несколько лет, желающих стать женой графа была целая очередь, но он выбрал ту, которая была проще всех – мещанского происхождения. Недолго она жила в Москве, в Кускове, граф поселил ее в прекрасном имении на реке Десне в Смоленской губернии. С женой он почти не виделся, но следил за воспитанием своего второго сына – Александра.

Когда оба его сына подросли, слуга Дмитрия, служивший ему верой и правдой, раскрыл ему тайный замысел второй жены, которая хотела, чтобы все наследство досталось именно ее сыну. Граф сумел сделать так, чтобы не обделить никого, справедливо разделить наследство и сохранить хорошие отношения и уважение между своими сыновьями от разных браков.

Что касается Александра, кроме увлечения музыкой и продолжения традиции благотворительности он также посвятил много сил обеспечению пожарной безопасности Москвы и других губерний, в которых были расположены его имения. Еще в юном возрасте создал и впоследствии продолжал финансировать частные пожарные отряды и даже издавал специальное издание «Пожарный».

Граф Дмитрий после отставки с военной службы перешел на гражданскую, где также добился немалых успехов, хотя кто-то может подумать, что не таких блестящих, как его отец, дед или прадед. Но он продолжил дело своего отца, умел сохранить состояние и распоряжался доходами с него в основном не на себя, а на благотворительные цели. Не только был попечителем Странноприимного дома в Москве, но и выделял большие средства гимназиям, храмам, обителям и приютам Москвы, и даже Петербургскому университету. Всегда поддерживал не только художников, но и других людей искусства. Столь преданная деятельность его в делах милосердия снискала большое уважение не только в обществе, но и в императорской семье.

Скончался граф Дмитрий Николаевич Шереметев скоропостижно. В 1871 году, находясь в Кускове, которое он любил больше всего и где жил последние годы, вошел в свой кабинет и упал.